Дмитрий Сергеевич Самохин 
Отчаянные

Канатоходцы – 1

текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=35743541
«Дмитрий Даль. Отчаянные»: АСТ; Издательский дом «Ленинград»; Москва; 2018
ISBN 978-5-17-099136-5
Аннотация

С древних времен Земля является торговой площадкой для представителей иных миров. Семь Великих Торговых Домов основали здесь представительства, чтобы продавать и покупать технологии и ресурсы. Так появилась Биржа. Избранные люди стали Хранителями Биржи.
Семен Ардов, заместитель директора Службы Безопасности Биржи, оказывается вовлечен в крупную многоходовую комбинацию, затеянную торговыми домами. И вот он уже не оперативник, а беглый преступник, обвиняемый в убийстве иномирянина. За ним охотятся боевики великих торговых домов, родная контора и модификанты, совершенные убийцы. Ему предстоит найти настоящего преступника, помешать интриге великого торгового дома «Голиаф», а также выкрасть драгоценный артефакт из Цитадели гномов. Помогают ему в этом отчаянные парни: верный напарник по прозвищу Балу и двое лихих гномов Кибур и Сигурд.
История Биржи начинается…

Дмитрий Даль
Отчаянные

© Дмитрий Даль, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону 

ГЛАВА 1

Я понимаю, что это выглядит, по меньшей мере, странно, но ничего не могу с этим поделать. Если в целях безопасности нужно быть странным, да хоть с голым задом по улицам пробежаться в разгар карнавала. Главное – это знать, что ты сделал все что в твоих силах, для того чтобы до тебя не добрались, не дотянулись, не обнаружили твою слабину.
Каждый раз я стригусь в одном и том же месте. Мастер – молодой медлительный парень с аккуратной, но модной прической, короткой бородкой, маленьким золотым колечком в правом ухе и яркими задорными глазами. Его зовут Дима, и он гей. Работает он медленно, но очень аккуратно, и главное получается красиво и стильно.
При моем образе жизни и профессии выглядеть презентабельно – это залог успеха. Все-таки Семен Ардов не кто-нибудь, не хрен с горы, а глава службы безопасности крупной корпорации. Ну, почти глава, скажем так, без пяти минут глава.
Мой шеф Виктор Степанович спит и видит, как уйдет на покой и станет разводить форель в своем имении. Я же, как правая рука шефа, прямая кандидатура на его место. Конечно, этот вопрос в компетенции Совета директоров биржи, но у меня с ними хорошие отношения. К тому же другой кандидатуры на ближнем прицеле нет. А была бы, то я об этом уж точно знал бы.
Так что поддерживать свой имидж – это не прихоть самолюба или причуда зарвавшегося мальчика-мажора, это осознанная необходимость.
Я поменял множество салонов, пока не выбрал «Арлекин», что на Малой Пушкарской улице, в большом новом доме, словно составленном из стеклянных стаканов. Выбрав салон, я на этом не остановился и не успокоился, пока не перепробовал всех мастеров в салоне. Так вот путем проб и ошибок я остановился на мастере Диме. И пусть он работает медленно, зато его результатом я полностью удовлетворен.
Расплачиваясь, каждый раз я делю деньги на три части.
Первую, как и положено, заношу в кассу, жду когда выбьют чек, чтобы скомкать и оставить его тут же на столе.
Вторую часть, отдаю мастеру Диме, так сказать, чаевые за хорошо проделанную работу. Первое время он кобенился, словно девочка на выданье, то, мол не удобно, то у нас не принято, «за это можно и штраф огрести, мы элитный салон, а не какая-то там забегаловка». Пришлось даже обращаться к третейскому судье, владельцу салона, которому я пообещал закрыть его богадельню, если он для парня не сделает исключение. Помогло.
Третью сумму, самую маленькую, я отдаю администратору. За этот небольшой взнос мне приносят крепкий кофе без сахара, и пока я кофейничаю, собирают небольшой подарок. Когда я допиваю свой кофе, передо мной на столике уже лежит маленький, аккуратно завязанный полиэтиленовый пакетик. В нем мои состриженные за последний сеанс волосы.
Вы можете назвать это придурью, посчитать меня чудаком. Что ж это ваше право. Только для меня это жизненная необходимость. Многие удивляются, когда я прошу их собрать мои срезанные волосы в пакет. Из-за этого я сменил несколько салонов, слишком уж любопытными, насмешливыми и недоуменными были взгляды сотрудников.
Нет, мне никто не отказывал, не говорил ни слова против и даже не задавал вопросы, зачем мне это надо. Только когда на тебя смотрят как на дурака, согласитесь, это не залог долгих и доверительных отношений.
В «Арлекине» к моей прихоти отнеслись с равнодушием, Какая разница, какие тараканы водятся в голове у клиента, да хоть стая жужжащих и жалящих пчел. Главное, что он за это платит. А тут уж, как говорится, «любая дурь, за ваши деньги». Наркотики я не имею в виду.
Вот и в этот раз все прошло без сучка и задоринки, ровно в положенное время я был острижен, помыт, надушен, расплатился, выпил положенную чашечку кофе, получил пакетик с волосами и направился на выход.
Накинув на плечи черный тяжелый плащ, прикрыв голову широкополой шляпой, я попрощался, получил положенное: «Заходите еще, Семен Георгиевич! Всегда вам рады!», дернул ручку двери на себя и вышел из салона под дребезжанье дверного колокольчика.
Спустившись по ступенькам двупролетной лестницы, я оказался на улице и бегом бросился к машине.
Что за мерзкая погода в последнее время воцарилась в нашем городе. Понятное дело – осень, дождь, слякоть, сырость, прелые желтые листья под ногами, словно фантики от конфет. Куда ни плюнь – уныние и пустота.
Осень в Питере это понятно и предсказуемо. Только вот вчера еще было лето, ярко светило солнце, холодное пиво казалось райским напитком, а сегодня уже пить пиво на улице – пальцы морозить о бутылку. Правда мне это уже давно не по статусу, но помню еще, как в босоногом студенчестве просиживали вечера на скамеечках в парках и скверах города, в большой и шумной компании. Теперь, Семен Григорьевич, у вас другая судьба.
С осенью еще можно было бы смириться, когда не этот мерзкий пронзительный ветер с Невы и ломота в костях, последствия старых травм и ранений. Как осень наступает, то все тело как скрипка, на которой какой-то коновал выпиливает что-то зубоскрежещущее тупым смычком. Интересно, а смычки бывают острыми. Что за хрень в голову лезет.
Забравшись в салон «BMV–X7», я захлопнул дверь. Задраить все люки, включить обогрев! Наша подводная лодка готова к погружению. Экипаж, занять места согласно штатному расписанию.
Сейчас пять минут на прийти в себя, дождаться, пока кофе в животе устаканится, и, как говорится, «В бой идут одни старики».
Я завел автомобиль. Он привычно довольно заурчал двигателем. В этот момент телефон разразился звонком.
Не люблю я, когда по утрам в законный выходной день кто-то пытается до меня дозвониться. А судя по музыке, торжественнму и так многообещающему маршу Мендельсона, звонили мне именно с работы. Понятное дело, что у замглавы Службы безопасности такой крупной организации, как биржа, выходной день – это вещь относительная. Сегодня есть, а завтра труба зовет, пора в поход.
Только чисто по-человечески… Иногда хочется и просто отдохнуть, посидеть в кресле с интересной книжкой, выпить пару бокалов вкусного дорогого коньяка, не так по работе с клиентом, а чисто ради удовольствия, посмотреть интересное кино, желательно что-нибудь про простую жизнь, мелодраму там или семейную комедию.
Только никакого фэнтези, космической фантастики или там боевиков про тяжелые полицейские будни, мне этого реализма и на работе хватает. Даже новомодные и бесконечные фильмы про зомби не проканают.
Для кого-то это игра воображения, а для меня суровая правда жизни, жестокая и беспощадная.
Но выходные – это что-то несбыточное и недосягаемое. За последние пять лет у меня не было ни одного свободного дня. Не могу сказать, что я по этому вопросу убиваюсь. Люблю свою работу, а она любит меня, только очень уж извращенным способом. Но иногда все-таки и совесть надо иметь.
Я всех предупредил, что сегодня меня не беспокоить, у меня планы на вечер, весь день и даже ночь. Но, видно, дар убеждения подчиненных – это не мое.
Распустил я их, сукиных детей. Ничего, проведем профилактическую, разъяснительную работу. Будут у меня с красными задами месяц бегать, одними полуфабрикатами питаться полгода, я их научу уму-разуму.
Телефон музицировал не переставая. Была слабость, каюсь – грешен, хотел нажать отбой и отключить трубку, но с этим малодушием я тут же справился. Взял трубку и громко произнес, стараясь в голос подпустить побольше арктического холода.
– Внимательно!
– Семен Григорьевич, не вели казнить, вели слово молвить! – запричитала трубка голосом Сереги Генералова, командира четвертой оперативной группы.
Вот же засранец. От него такой подлянки можно было ожидать. Сложные вопросы решать – не для него. Ему бы в полях мускулами играть, которых у него, впрочем, нет, зато в избытке у его команды. А разруливать важнейшие стратегические вопросы не может, пасует моментом. Вот же, как судьба к нему несправедлива, носит такую звучную и гордую фамилию Генералов, а сам сморчок сморчком, щуплый, невзрачный, плевком перешибить можно, правда бабы любят. Он мужик-то хороший, только неопрятный какой-то, не люблю я это. Если бы не его талант – с легкостью управлять амбалами-оперативниками, которые находятся у него в подчинении, давно бы выгнал его с полной зачисткой памяти.
– Чего, совсем без меня справиться не можете? А где Фомич? Он же должен был мне спину прикрыть.
– Мы его найти не можем. На работу не вышел. Пропал куда-то.
– Домой надо гонцов отправить. Может, он, свинья такая, опять в запой ушел.
Фомич – отличный оперативник, аналитик от Бога, мастер-переговорщик, а для нашего дела хорошо подвешенный язык и талант улаживать конфликтные ситуации – это первое дело, самый важный бонус к резюме. Но у Фомича есть один маленький, но суровый изъян, любит он по душам с зеленым змием поговорить. Иногда задушевная вечерняя беседа получается, а иногда дискуссия затягивается на целую неделю.
До поры до времени мы это терпели, но несколько месяцев назад вопрос поставили жестко: или дружба с зеленым змием, или работа. Фомич ни секунды не сомневался и в тот же вечер прошел все очистительные процедуры и подшился.
Так что версия с запоем выглядит очень неубедительно.
– Так отправили уже. Дома пусто. Квартира перевернута вверх дном. Похоже, Фомич вляпался в какую-то передрягу.
– Ладно, этим потом займемся. Что у вас стряслось? – все больше раздражаясь, резко спросил я.
– Голиаф выдвинул ноту протеста относительно проведенных вчера торгов.
– А что вчера было? Я как-то пропустил?
– Обвелианне получили крупный контракт на поставку в один из третьих миров партии пародвигателей.
– А что этим старьем кто-то пользуется? – удивился я.
– До открытия представительства биржи там царило глухое средневековье. Да и сейчас не лучше. Согласись, сажать варвара с мечом и дубиной в кресло звездолета, оно как-то нелогично. Зачем вести на забой дойную корову, если ее можно выдоить досуха. А эти варвары готовы платить золотом. Вот из-за этого контракта все терки и начались. Обвелианне на два корпуса обошли Голиаф. Те, понятно, не довольны. Накатали петицию. Но этим дело может не ограничиться. Ты бы подъехал, поговорил с эмиссаром Голиафа. Может миром, удалось бы дело решить. А то обвелианне уже ответную ноту настрочили. Обвинили Голиаф в покушении на свободу торговли, а также заявили о незаконном проникновении на территорию торгового представительства неустановленных лиц. Если мы сейчас не вмешаемся, тут такое завертеться может. Помоги, босс.
– Ладно, ждите. Буду, – скрипя зубами, пообещал я и завершил звонок.
Убрав трубку во внутренний карман, я покосился на соседнее кресло, где лежал пакетик с моими волосами. Сквозь прозрачную пленку мне бросился в глаза седой волос.
Да быть того не может. У меня отродясь седых волос не было. Молод я еще. Тридцатник только разменял. Вероятно, когда собирали с пола, чей-то еще волос затесался.
Тогда я не придал этому значения. Если бы я знал, как дорого обойдется мне моя оплошность, плюнул бы на все торговые дома вместе взятые, вернулся бы в «Арлекин» и раскатал его по бревнышку.
Но разве только Мойрам даровано видеть чужие судьбы, а они тетки скверные. К ним просто так не подкатишься.
Я утопил педаль газа, резко сорвавшись с места. Через минуту я и думать забыл о чужом седом волосе.

ГЛАВА 2

«Работа не волк, в лес не убежит», утверждала старая пословица. И отчасти это именно так. Только если за дело берется Голиаф и начинает свою игру на чужом поле, то лучше забыть о лени, и отработать все варианты. Так сказать, подстраховаться на всякий случай. А случаи бывают разные.
Центральный офис СББ находился на последнем сорок втором этаже Делового центра «Космос», где располагались офисы и представительства разных торговых компаний, чья деятельность так или иначе была связана с биржей. Все эти компании принадлежали к земному сектору влияния и входили в холдинговую компанию «Терракорп Интернейшнл».
Мы называли наш бизнес-центр просто Башня. Для стороннего наблюдателя это было обычное деловое здание с обычными офисами и обычными служащими, большая часть которых ничего не делала, прохлаждаясь на работе за игрой в пасьянсы и онлайн-игры, путешествуя по соцсетям и зависая в большом развлекательном туре от Вконтакте к Живому Журналу через Фейсбук и обратно, другая часть конторских трудилась аки пчела в погожий денек, что-то активно продавая и тут же покупая. В общем, ничего необычного, но это только на первый взгляд.
В реальности, если копнуть глубже и перейти от бумажек с печатями к натуральному товару, то можно обнаружить, что-то что значится по товарной накладной как «набор ножей с подставкой, производства Германия», на деле является партией холодного оружия из сверхпрочной стали, направленной с Земли на планету X, где до сих пор царит средневековье и есть потребность в такого рода товаре. Через эти сотни маленьких контор, связанных невидимой сетью, прокачивались миллиарды кредитов, которые шли на закупку внеземных технологий с возможностью последующей перепродажи. Здесь же находились брокерские конторы, представляющие интересы «Терракорп» на бирже.
Но меня все эти дела волновали мало, по крайней мере сейчас. Предстоящая встреча с представителем торгового дома «Голиаф» меня интересовала куда больше. Голиафяне – ребята дерзкие и злые на поворотах. Если уж вцепились в какой-то вопрос, то будут его раскручивать до победного конца, невзирая на затраты и жертвы. Эти уж точно никогда не упускают выгодные контракты. Даже если проиграли торги на бирже, готовы идти окольными путями, задействовать серые схемы, лишь бы получить свою выгоду. С ними вечно возникают проблемы. К тому же во внешнем мире они вечно влипают в темные истории, что приходится задействовать оперативников СББ, чтобы избежать конфликтов с местной полицией.
Поэтому, когда я выходил из лифта на сорок втором, предчувствовал, что сегодня мне придется попотеть. Правда, когда у нас хоть что-то бывало легко и просто. Мы свой хлеб добываем, танцуя на краю пропасти.
Миновав стеклянную витрину, на которой был изображен герб Службы безопасности: орел, держащий планету в когтях, я оказался на Трех Ступенях. Так мы называли три ступени безопасности, которые должен был пройти любой оперативник или посетитель нашей конторы.
Мы ребята солидные. Нам есть что скрывать и есть кого прятать. И хоть наши стеклянные стены выглядят весьма хрупко и прозрачно, на деле просто так нас не взять. Чтобы попасть в сердце нашей службы надо иметь все три ступени допуска и иметь возможность их подтвердить.
Три Ступени заняли у меня десять минут. Время, конечно, деньги, но безопасность прежде всего.
Первая ступень – идентификация личности. Гостя просвечивают, сканируют, снимают отпечатки пальцев, берут образцы ДНК и прочие биообразцы и сличают с генетической базой данных сотрудников СББ. После чего компьютер выдает портрет соответствия. Если он положительный, то гость переходит на вторую ступень.
Ступень вторая – идентификация сознания. Гость может оказаться тем за кого себя выдает, только с измененным или замещенным сознанием. Тело одного человека, а разум другого. Для этого проводится психосканирование. Методика обвелианн, принятая на службу СББ.
И, наконец, третья ступень – идентификация индивидуальности. Пожалуй, самая сложная. Цель – выяснить, кто перед нами, оригинальный человек или его копия, выращенная в искусственных условиях. Были прецеденты, когда в контору проникали идеальные копии сотрудников, по сути, представлявшие живые бомбы. Они и сами не знали о своем предназначении, пока программы, к их удивлению, не срабатывали. После двух случаев атаки клонов была введена третья ступень допуска. По какому принципу происходит идентификация, я не знаю, но результат налицо. Нам удалось выявить несколько шпионов и диверсантов, после чего попытки проникнуть в нашу контору прекратились.
После того как подтвердил все свои допуски, я оказался в центре нашего офиса, где меня уже встречал Бартоломью Фриц Об Ин Баун. Мы все звали его просто Барт. Родом он был с планеты Равена и представлял в СББ интересы концерна «Равена Групп».
Наша служба и опасна и трудна, но мы не разделяем людей и нелюдей. Наш штат набран из представителей всех торговых домов и концернов, которые работают на бирже. Основную роль играют земляне, поскольку именно на нашей территории расположена биржа и все торговые представительства ее участников-игроков.
Барта внешне ничем не отличить от землянина. Он такой же человек, как и я, только у него два сердца, сложная система мировосприятия и свой, особый этический кодекс, в котором мало кто разбирался, кроме равенцев.
Наша контора одно из тех мест на Земле, где иномиряне могут ходить без «паранджи». «Паранджа» – маскирующее устройство, позволяющее любому иномирянину жить среди людей, какой бы причудливой и чужой не была его внешность. Правда равенцам «паранджа» не нужна.
– Семен, ну наконец-то, где тебя черти носили. Голиаф у нас уже больше часа сидит, и с каждой минутой настроение у него портится.
– Генерал где? – спросил я.
Общаться с Голиафом лучше всего, заручившись поддержкой пары шкафов-оперативников, а кто как не Генералов может мне в этом помочь. К тому же именно он испортил мне выходной, пусть заглаживает вину.
– Сидит с тремя крепышами в соседнем офисе и отслеживает ситуацию.
– Что хочет Голиаф? – настороженно спросил я.
Лучше заранее узнать подробности и подготовиться ко всему, чем выглядеть глупо в глазах голиафянина, когда его требования поставят меня в тупик.
– Точно не скажу, но у него какая-то заява. И вид весьма недовольный.
– Генерал говорил, что они пытаются заявить о проникновении на территорию их торгпредства?
– Что-то такое слышал, – кивнул Барт и нахмурился. – Во всем виноват торговый дом обвелианн. Они увели у Голиафа из-под носа выгодный контракт, а те убеждены, что обвелианне сыграли нечестно и где-то кому-то сунули. Думаю, что доказательств у них на грош и медную копеечку, но сражаться будут до последнего.
– Твою же мать, и за что мне все это? – тяжело вздохнул я.
В переговорную, где меня дожидался Голиаф, идти совсем не хотелось, но и спихнуть эту задачу просто не на кого.
Шеф еще три дня назад укатил в командировку и прихватил с собой пяток лучших оперативников. Так что как хочешь, Семен, так и пляши. Хочешь в гопак иди, хочешь сиртаки с кинжалами откаблучивай. Вся надежда на меня. За нами Москва и вся планета. Отступать некуда. Гореть, так гореть.
Мы прошли длинным белым коридором, по стенам которого висели картины сюрреалистов. Безусловно, копии. Были тут и Магритт, и Дали, и Саавегро. И оказались перед дверями перего-ворной.
Наш офис словно вымер. За все то время, что я общался с Бартом и шагал по коридору, ни одна живая душа не выползла из кабинета. Похоже, о голиафянине все давно знают и прячутся от греха подальше.
– Скажи Генералу, чтобы был наготове. Если что, я врублю тревогу. Распорядись, чтобы мне подготовили крепкий черный кофе, а для гостя – мате. Они любят его очень. Пусть напитки нам Генерал сам принесет, – распорядился я.
– Все сделаю, Семен, в лучшем виде.
Барт уже дернулся было исполнять мои указания, но я его остановил.
– Скажи, а Фомич так и не появлялся?
– Никак нет.
– Плохо дело. После голиафянина я сам съезжу к нему на хату. Подготовь группу сопровождения.
– Будет сделано, Семен.
Вопросов у меня больше не было, распоряжений тоже, и я его отпустил.
Сам же собрался с духом, словно перед прыжком с парашютом, и переступил порог зала для переговоров, или попросту переговорной.

ГЛАВА 3

Голиафянин сидел у окна, чинно сложив руки на столе, всем своим видом показывая добрые намерения. Выглядело это забавно. Двухметровый краснокожий гигант в белом кожаном костюме словно первоклассник перед строгой учительницей. А ведь ему ничего не стоит одним только щелчком пальцев дух из человека выбить. Идти на переговоры в одиночку к Голиафу – это как в клетку с голодным тигром заходить без подстраховки. Но у меня-то прикрытие было. Группа оперативников во главе с Генералом ждала только команды, чтобы ворваться в переговорную и спеленать голиафянина.
Ничем не показывая свое волнение, я прошествовал к столу и сел напротив визитера. Руки я ему не подал. У голиафян нет такого обычая, мало этого, открытая протянутая рука – знак презрения. Ты ставишь себя выше оппонента по социальной лестнице и, протягивая руку, подчеркиваешь это различие.
В общении с иномирянами главное – не напутать, у кого какие обычаи. Каждый сотрудник СББ перед поступлением на службу проходит двухмесячные курсы, на которых читаются лекции по обычаям и ритуалам торговых партнеров Земли, а также проводятся практические занятия. Только после успешной сдачи итоговых зачетов и экзаменов кандидат получает допуск к работе в СББ.
Хотя и тут без проколов не обходится. Помню, как пару лет назад один из наших оперативников во время допроса свидетеля по делу о краже секретных чертежей автономной солнечной базы, способной работать в ядре звезды, сопоставимой по классу с нашим солнцем, сел в большую лужу.
Свидетель был из равенцев. В начале допроса он приветствовал его тройным поклоном, прикладывая сжатый кулак к сердцу. Только немного ошибся. Это у обвелианн этот жест означает «рад видеть вас, доброго здравия», а вот равенец счел его за сексуальное домогательство. Мог бы разразиться дипломатический скандал. Убереглись чудом, свидетелю очень понравился оперативник, благо свидетель был женского пола. Пришлось налаживать контакт на амурном поле, иначе на одну только компенсацию за моральный ущерб всей конторой лет десять работали бы. Парнишку, конечно, от оперативной работы отстранили и отправили доучиваться, с остальными сотрудниками провели разъяснительную беседу.
Как сейчас это помню. Сам ведь и проводил.
– Меня зовут Семен Ардов, заместитель начальника Службы безопасности биржи. Чем могу быть полезен? – представился я.
Сейчас придется выслушивать про нечестных на руку обвелианн, пытаться юлить, тянуть время, все равно, пока не пройдет проверка по последней сделке, ничего толком сказать нельзя, а голиафяне ребята напористые, злые, ждать не любят.
– Меня величают Раджа Сингх, – представился голиафянин.
Его голос, как, впрочем, и у всех в его расе, напоминал скрежет работающих ржавых механизмов. Это все потому, что их речевой аппарат не приспособлен для разговора на земных языках, пришлось адаптироваться.
Неужели это сам Раджа Сингх, глава Великого Торгового Дома «Голиаф». Я много о нем слышал, но вживую не видел никогда.
– Очень приятно, господин Сингх, – лишний раз выразить свое почтение в разговоре с голиафянином не помешает.
Давно заметил, что, когда они работают на Земле, выбирают для себя индийские имена и фамилии. Его, конечно же, зовут вовсе не Раджа и вовсе не Сингх, но настоящее его ФИО для нашего языка труднопроизносимо. Вот и пользуются они индийскими псевдонимами. В их понимании они ближе всего по звучанию к истине.
– Я хотел бы обратиться к вам с неофициальным заявлением. Это очень щекотливый вопрос. И мне нужна ваша помощь.
Интересный поворот событий. Голиафянин говорит, что ему нужна моя помощь, значит, он пришел не от торгового дома, а обращение носит частный характер. И что опять у них случилось? В любом случае для нас ничего хорошего это не предвещало.
– Сделаю все, что в наших силах, – заверил его я.
– Несколько недель назад в наше представительство прибыл новый сотрудник. У вас он зарегистрирован как Веселин Ракх. Ничего особенного не произошло за это время. Веселин работал одним из младших брокеров на бирже, в последнее время прорабатывал сделки с Архаикой. Понятное дело, третий помощник пятого подползающего, но, как сами понимаете, прежде чем заняться по-настоящему серьезным делом, надо несколько лет отработать в самом низу. Веселин не стоил бы ни моего, ни вашего внимания, если бы не события трехдневной давности. У нас пропали секретные документы. А на следующие день Веселин не вышел на работу. Сутки мы не беспокоились, мало ли что. Хотя подобное у нас не часто встречается. Вчера отправили сотрудника к нему домой, но там он не появлялся уже несколько дней. Тогда руководство Веселина обратилось в собственную службу безопасности, вопрос дошел до меня. А я уже приехал к вам. Как сами понимаете, работать на вашем поле без соответствующего допуска я не могу.
– Секретные материалы, пропавшие, каким-то образом затрагивали сделку с пародвигателями, торги на которую выиграли обвелианне? – появилась у меня нехорошая догадка.
– Косвенно. Но попав не в те руки, эти документы могли сыграть существенную роль в исходе дела, – уклончиво ответил Раджа.
– Что вы хотите от нас? Только допуск на работу в поле?
– Мы понимаем, что без вашего непосредственного участия это невозможно. Земля принадлежит землянам, мы не имеем права заниматься оперативно-розыскной деятельностью на вашей территории. Мы хотели бы, чтобы вы начали розыск Веселина и чтобы наши сотрудники участвовали во всех мероприятиях, связанных с этой операцией.
Раджа уставился на меня своими красными адскими глазами, сразу стало не по себе. Такое ощущение, что пекло вглядывается в тебя, и все, что оно видит, ему очень даже нравится.
– Вы подготовили заявление по всей процедуре? – поинтересовался я.
Великое изобретение человечества – бюрократия. Пока все бумажки не заполнишь по всей форме, пока не подпишешь в соответствующих инстанциях, ты лишен каких-либо прав на что бы то ни было. У голиафян в этой ситуации все намного проще. Встретились двое, обговорили вопрос, заключили устное соглашение и вперед в пампасы, осваивать Дикий Запад.
– Оно у меня с собой, – произнесено это было таким тоном, словно Раджа стесняется чего-то.
Я решил не обращать на это внимание. Действуем напролом, а там будет что будет.
– После нашего разговора зарегистрируете его у секретаря. Завтра мы отправим вам официальное уведомление о начале работы по вашему обращению…
– Я хотел бы не предавать дело огласке. Никакой официальщины, – сказал Раджа Сингх.
А вот это уже интересно.
– Позвольте поинтересоваться, почему?
– Веселин Ракх, сын старейшины клана Дрисколл. О его исчезновении не знают на родине. Мы хотели бы найти парня, пока эта новость не стала достоянием общественности.
Вот теперь все встало на свои места. Клан Дрисколл – один из пяти правящих кланов Голиафа. Пропажа отпрыска старейшины клана может обернуться для торгового представительства Голиафа на Земле серьезными репрессиями. Кланы могут заменить полностью весь штат сотрудников или хотя бы тех, кто работал вместе с непутевым сыночком и может нести ответственность за его исчезновение. Виновных, понятное дело, отдадут под суд, и участь их незавидна. Да и у нас тоже ситуация не лучше. Если выяснится, что к пропаже этого Веселина приложил руку кто-либо из землян, мы наживем массу неприятностей. Кто знает, может, дело дойдет и до разрыва дипломатических отношений с Землей.
Я откинулся на спинку стула, нажал кнопку селектора и попросил:
– Кофе и мате не нужно. Принесите два стакана виски со льдом.
– Мне лучше молока неразбавленного, – попросил Раджа.
– Тогда одно виски, одно молоко.
Для голиафян молоко покрепче любого спирта будет. Они стараются им не злоупотреблять, но выпивают с большой охотой. В барах и ресторанах, куда любят заглядывать голиафяне, молоко держат нескольких сортов с разной степенью жир-ности.
Через пару минут Барт поставил перед нами напитки и безмолвно удалился. Все вопросы он задаст мне потом. Умучает, зараза, очень уж он любопытный.
Не дожидаясь Раджи, я сделал несколько глотков виски. Мне надо было подумать, прежде чем принимать какое-то решение. Ситуация вырисовывалась весьма щекотливая.
На данный момент допуск к торговле на Межмировой бирже имели восемь Великих Торговых Домов и несколько десятков мелких компаний и корпораций, которые появлялись и исчезали, иногда представляли интересы каких-то миров по закупке или продаже товаров, иногда действовали на свой страх и риск.
Биржа располагалась на Земле. Так повелось испокон веков, а когда и в какие времена ее основали именно здесь, мало кто знал. За контролем работы Биржи следим мы, земляне. По сути, мы являемся главными управляющими и сотрудниками биржи, такие полномочия давным-давно делегировали нам остальные Великие Торговые Дома. При этом по уровню развития мы очень сильно отстаем от остальных торговцев. Так что из всех Великих Торговых Домов, работающих на бирже, «Терракорп» самая молодая и слабая корпорация. Нас вполне могли бы вообще не допускать до торговли на Бирже, если бы мы не управляли ей.
Контроль над биржей хотели установить все Великие Торговые Дома, но никак не могли договориться, кто именно будет ее контролировать, поэтому и был выбран компромиссный вариант – земляне.
Соблюдение наших интересов и есть тот самый компромисс, который позволяет работать бирже, иначе давно бы началась война и внешне очень стабильное мироустройство обратилось бы в сплошной хаос. А так все работают, все зарабатывают, идет перераспределение технологий, и в результате все в выигрыше.
Но равновесие это очень хрупко, в любой момент оно может быть нарушено. Если голиафяне обвинят в исчезновении юноши землян, может начаться перераздел сфер влияния, который, вполне вероятно, приведет к войне за контроль над биржей. Так что правильно говорят у нас на службе: «От Голиафа ничего хорошего не жди».
– Поступим так. Ваше заявление заберу я. На всякий случай. Официального хода мы давать не будем. Присылайте сегодня вашего оперативника, который будет работать с нами по этому делу. И нам нужен будет полный допуск к бумагам торгпредства, которые могут иметь отношение к делу.
– Этим делом буду заниматься лично я. Допуск, безусловно в разумных пределах, у вас есть. Все необходимые материалы я привез с собой. Так что готов приступить к делу.
А парень серьезно настроен, это хорошо. Что ж не будем откладывать дело в долгий ящик. Похоже, мне придется на время забыть о выходных.
– Со стороны СББ делом займусь я и лучшие наши оперативники, которые могут только понадобиться.
Я нажал кнопку селектора и сказал Барту:
– Попроси Балу, пусть зайдет.
Зазвонил мобильник, номер не знаком, но я ответил. На другом конце незнакомый голос спросил:
– Это Семен Ардов?
– Да.
– Вас беспокоит Григорий Кобрин, начальник отдела по борьбе с тяжкими преступлениями. У нас тут в холодильнике тело со следами насильственной смерти. При документах. Но все равно требуется опознание. Не могли бы вы подъехать?
– Когда? Я сейчас на переговорах.
Никуда ехать совершенно не хотелось. Меня одолевали дурные предчувствия.
– Чем раньше, тем лучше. Мы нашли документы на имя Фрола Степановича Фомичева. И насколько я понимаю, вы являлись его непосредственным начальником.
Вот и Фомич нашелся. А я чувствовал, что на этот раз мы запоем не отделаемся.
– Буду у вас в течение часа. Диктуйте адрес.

ГЛАВА 4

Посещение морга мероприятие не из приятных. Все эти холодильники, за каждой дверцей которого скрывается чья-то разрушенная судьба, кафельный пол, с которого так легко смывать кровь, наводят на невеселые мысли. Не люблю посещать эти заведения, хотя по долгу службы приходится. Но всегда стараюсь не задерживаться надолго. Пришел, сделал дело и ушел, но сегодня схема не сработала.
Капитан Кобрин, высокий, худощавый мужчина лет за тридцать, оказался на редкость въедливым типом. Фомича я опознал сразу, хотя сделать это было трудно. Кто-то наделал ему дырок в голове, отчего лицо оказалось обезображено до неузнаваемости. Но характерные наколки на спине и груди, отсутствие указательного пальца на правой руке, в детстве на пилораме по неосторожности оттяпали, говорили сами за себя.
Кобрин начал допрос прямо над трупом. Я постарался ответить на все интересующие его вопросы, хотя вид у меня при этом был далек от здорового. Наконец он это заметил и предложил выйти на воздух.
На улице накрапывал дождик. Мы расположились на скамеечке перед крыльцом морга отдела судебно-медицинской экспертизы. Кобрин достал пачку сигарет и предложил мне. Я отказался, давно не курю, бросил еще три года назад, хотя сейчас бы было самое то.
Никогда не думал, что смерть Фомича произведет на меня такое впечатление. Мы никогда особо не дружили. Все общение строго по работе, но на Фомича всегда можно было положиться. Надежный сильный мужик, профи в своем деле. Если бы еще не пил, так вообще бы цены ему не было.
Фомич возглавлял аналитический отдел в СББ, работал мастером-переговорщиком, когда я и Виктор Степанович были в разъездах, оставался в конторе за главного, решал все вопросы по мере накопления. И решал грамотно. А вот теперь его не стало. Кому-то потребовалось наделать в его голове дырок. При этом мало верилось, что его смерть произошла в результате какой-то бытовухи или банального гоп-стопа.
Скорее всего, тут дело в работе. Очень уж подозрительно все это выглядит. Сначала Фомич пропал, затем Веселин растворился в неизвестном направлении вместе с секретными документами. Теперь вот Фомич вернулся в виде хладного тела, как бы нам второй подарок не ждать. Надо предупредить группу мимикрии, чтобы готовились за иномирянином следы затирать. Простые обыватели Земли не должны знать о той чертовщине, что творится у них под боком. Меньше знаешь, крепче спишь, здоровее будешь.
– Вы давно Фомичева знаете? – спросил Кобрин.
В сгущающихся сумерках весело мерцает огонек сигареты. В Питере темнеет рано.
– Больше десяти лет.
– Что вы можете о нем сказать? Есть ли какие-то подозрения относительно того, кто бы это мог сделать?
– Никаких подозрений. Фомич – мужик не конфликтный. Добрый, компанейский. По пьяни, конечно, могло быть все что угодно, только он уже давно не пьет, завязал.
– В крови следов алкоголя обнаружено не было, – сообщил Кобрин.
– Вот и я о том же. Врагов у него не было. Про его частную жизнь я мало что знаю. Вроде женат был, давно. Сынишка имеется, двенадцати лет. Но вместе не живут. Не срослось. Но деньги регулярно переводит. Даже больше, чем должен по закону.
– А по работе конфликты какие? Ссоры? Может, дорогу кому перешел? Вы ведь работаете в службе безопасности торговой компании?
– Да. Фомичев у нас компьютерной безопасностью занимался. Все больше с машинами, да с такими же крейзанутыми контакты имел, – задумчиво произнес я.
Похоже, от полиции не отвертеться. Они наверняка начнут копать версию с работой, значит, появятся в конторе, будут опрашивать народ, крутиться, кого-то подозревать.
Если следаки хорошие, сразу почувствуют, что именно на нашем поле кость зарыта. Ох, как все это не вовремя.
– Мы хотели бы подъехать к вам в офис, переговорить с сотрудниками, может, кто что видел, кто что знает, – заявил Кобрин.
– Да, конечно, я предупрежу охрану. От меня что-нибудь еще надо?
– Так. Чистая формальность. Подписать протокол опознания.
Мы вернулись в морг, я подписал все необходимые документы и через десять минут оказался на свободе.

ГЛАВА 5

В конторе меня ждал Балу. В миру его звали Балуков Игорь Петрович, но никто его кроме как Балу никогда не называл. Все потому что он был очень похож на мультяшного героя, большого добродушного медведя. Выше меня на целую голову, огромный, как гора, но при этом ни капли лишнего веса, курчавая борода, абсолютно лысая голова и черные, точно два уголька, глаза. На шее татуировка, какая-то арабская вязь. При этом знакомый арабист, работающий в нашей конторе, прочитать ее не смог. На все вопросы, что означают эти письмена, Балу отшучивался «защитное заклинание».
Балу был лучшим оперативником в отделе. При этом он не был прикреплен к какой-либо группе, находился в свободном полете, выполнял особо важные поручения и работал под моим непосредственным руководством. Хотя какое тут руководство. У нас с Балу не было отношений начальник – подчиненный. Мы скорее были напарниками, и это обоих устраивало.
Когда я вернулся с опознания, Балу сидел в моем кабинете и пил кофе, пялясь в экран телевизора, по которому передавали свежие новости.
– Слушай, а что за дрянь ты пьешь, вроде Классик, как раньше, но черта с два это Классик. Силос скорее, – громогласно заметил он мое прибытие.
– Если дрянь такая, чего присосался к кружке? – спросил я.
– Так во всей конторе ни у кого кофе не осталось.
– Или все боятся тебя угощать. Понравится, так начнешь каждый день шастать. Кофеем не напасешься. В тебя же ведрами вливать надо, чтобы ты напился.
Балу довольно разулыбался, словно ему комплимент отвесили.
– Что по новостям? Есть что интересное?
– Майдан, санкции, пожары в Подмосковье. Все как обычно. Вот только в Африке вирус Эбола расшалился. Да исламисты опять голову поднимают.
– Эбола, говоришь, – я налил себе кофе и сел в кресло. – Помнится, полгода назад равенцы выставляли на торги технологию по разработке противовирусных препаратов. Там что-то про Эболу крутилось.
– Я за этим не слежу. Мне своих проблем хватает, – сказал, как отрезал, Балу.
– Надо будет эту тему поднять, посмотреть. Было что-то.
Не знаю, чего я уцепился за этот вирус, но мне показалось, что это очень важно и есть какая-то цепочка между торгами равенскими технологиями и активацией вируса в Африке.
Я сделал пометку в ежедневнике, просмотреть записи по торгам, решил, что займусь этим завтра, и выключил телевизор. Тратить время на ящик – непозволительная роскошь.
Иногда в телеэфире можно выловить крупицы полезной информации, но у нас этим целый отдел занимается. И когда-то его возглавлял Фомич.
– А ты куда пропадал? Я тут с этим голиафянином тер, а тебя нет. Раджа этот, похоже тоже, напрягся из-за этого, – спросил Балу, ставя на стол пустую чашку.
– Фомича нашли. Кто-то в нем дырок наделал, несовместимых с жизнью. И мне это очень не нравится.
Балу от удивления даже присвистнул, покачал головой и тяжело вздохнул:
– Жаль мужика. Хороший был. Думаешь, это как-то с проблемой Раджи связано? – выстроил он логическую цепочку.
– Я не удивлюсь этому. Как-то все одновременно. И очень даже не к месту. Удалось что-нибудь полезное у голиафянина узнать?
Балу взял с края стола папку, раскрыл ее и протянул мне фотографию.
– Это пропавший Веселин. Кто он, что он, тут все есть в бумагах. Вкратце, сынок богатеньких родителей. Вырос в роскоши. Решил, что должен тоже что-то сам сделать, своими руками, добился разрешения отправиться на Землю. Образование соответствующее. Его готовили к работе на бирже, но как я понял, папаша думал, что сынок будет на родной планете процессом руководить, а ему захотелось на передовую. Но это вкратце. Любовных привязанностей не имел. Ни в чем противозаконном замечен не был. Остальное, думаю, завтра на месте узнаем. Я договорился, завтра в десять нас ждут в торгпредстве Голиафа. Раджа пообещал, что все необходимые нам сотрудники будут готовы к общению.
– Ну и отлично. Тогда мы к голиафянам, а Барт пусть тут с полицией разбирается. Капитан у них въедливый, будет пытаться найти здесь убийцу Фомича или хотя бы причину его смерти, – сказал я.
– Может, прокатимся тогда до бара, посидим немного. День суматошный выдался, – предложил Балу.
Я не нашел причин отказываться. Промочить горло и впрямь не помешает. Тем более когда еще удастся тихо посидеть. Я всей шкурой чувствовал, что скоро события так завертятся, что на «просто посидеть» времени не будет.

ГЛАВА 6

Питейных заведений в Питере пруд пруди, на любой вкус и цвет. В одних пасутся простые обыватели. Есть кабачки, в которые ходят только иномиряне, тут как говорится только для своих. Есть и смешанный тип заведений, где есть и те и другие.
Мы обычно любим ходить туда, где ничто не напоминает о работе. Но часто заглядываем и в заведения, где можно встретить краснолицего голиафянина, бледнокожего обвелианнина или щуплого равенца. Чаще всего мы бываем в «Бродячей собаке», уютной большой таверне на углу Загородного и Гороховой улицы. Нравится нам тут. И контингент иномирян весьма интеллигентный, отморозков здесь не бывает. Слишком скучно для них.
Таверна как всегда в это время была полна, но мэтр на входе узнал нас и поспешил найти место в особой зале, куда простых обывателей не пустят.
Еще лет десять назад я был таким же, как и основная часть человечества. Я знать ничего не знал о бирже, не подозревал о существовании иных миров, пользовался каждый день микроволновкой, не зная, что технология была в свое время куплена у кочегаров, любил посидеть в хорошем ресторане, не подозревая, что человек за соседним столом и не человек вовсе, а красномордый голиафянин, напяливший маску человека. Так было до тех пор, пока меня не завербовали в СББ. Тогда мне раскрыли глаза на истинное положение вещей. Поэтому мы и называем простых обывателей слепцами, потому что живут они на Земле и даже не подозревают, как крутится эта планета, чем живет и на кого в итоге все работают.
За пару минут мы определились с заказом и вызвали официанта. Балу выбрал стейк средней прожарки, печеную картошку с овощами, салат «Цезарь» и литр пива в кувшине. Я заказал карпаччо, луковый суп и темное пиво, кружку.
Пока мы ожидали заказ, я огляделся по сторонам. За соседними столиками сидели трое обвелианн, двое кочегаров, шумная компания из пяти землян и не менее шумная компания гномов. Представители четырех Великих Торговых Домов на отдыхе. С обвелианнами и землянами дело ясное, но вот кочегары и гномы старались держаться от остальных обособленно. Они больше любили посещать места строго для своих.
Кочегары, так мы их называли у себя в конторе, принадлежали к торговому дому «Нголиан». Высокие, чернокожие, за что и получили соответствующее прозвище, нголиане всегда держались обособленно, рядом с ними кровь в жилах стыла, было в них что-то демоническое. Другое дело гномы, веселые, разухабистые, они управляли торговым домом «Каррадан» играючи, также беззаботно играли на бирже, но в то же время выгодные для себя сделки никогда не упускали, во всем соблюдая свою выгоду. При этом гномы охотно поддерживали общение с остальными торговыми домами, но в друзья-товарищи не набивались, старались больше своими хирдами ходить, так они называли сообщества друзей.
Не прошло и пяти минут, как нам принесли напитки. Балу сразу подобрел, разулыбался, налил себе в кружку пива и аппетитно облизнулся. По первому глубокому глотку сделали и отставили кружки в сторону.
– Давно голову ломаю: все эти иномиряне древние, мудрые расы, почему они допустили, чтобы биржей, основой их цивилизации, управляла такая молодая раса, как земляне, – поинтересовался Балу.
– Потому что иначе они давно бы уже все перессорились, навоевались друг с другом и не оставили бы мокрого места от своих миров. До того, как появилась биржа и земляне встали во главе ее, наши партнеры вели затяжные войны друг с другом. Эта эпоха именуется у них Темной эрой. Они не очень любят о ней вспоминать. Мы же не представляем для них угрозы, поэтому в качестве управляющих устраиваем всех. Часто они называют нас Хранителями.
К нашему столику приблизился кочегар, поклонился и спросил:
– Разрешите прервать вашу беседу. У меня есть к вам дело.

ГЛАВА 7

Утром мы встретились с Балу перед торгпредством «Голиафа». Оно находилось в деловом центре «Атлантида» на площади Имени братьев Стругацких. Голиафянам принадлежало все здание, и сторонних фирм, не имеющих отношения к их торговому дому, здесь не было.
Я приехал первый и минут десять ждал Балу. Было время чтобы прокрутить в голове вчерашнюю случайную встречу с кочегаром. Такой ли она была случайной, вот в чем вопрос. Не нравились мне такие совпадения.
Подсевший за наш столик кочегар был настроен решительно. Несмотря на все возражения Балу, а тот умеет настоять на своем, кочегар упорствовал и продолжал твердить, что его дело не терпит отлагательств. Пришлось его выслушать.
– Мы давно искали контакт с кем-нибудь из управляющих СББ. Нам нужно передать вам очень ценное послание. Это чрезвычайно важно. Значение необычайное. Вы должны отнестись к нам с наибольшим вниманием и ответственностью, – медленно с жутким акцентом, напоминающим речь выходцев с кавказских гор, говорил кочегар.
– Говори уж, чего тянешь кота за яйца. Давай сразу серпом по шапке, – начал заводиться Балу.
Его можно понять. В кои-то веки решили посидеть тихо-мирно, и тут опять работа подвалила. Да еще такая наглая.
– Мы уже встречались с одним из ваших товарищей. Его звали Фомичев. Мы говорили с ним, назначили встречу, но он не явился, – продолжал кочегар.
Вот тут стало очень даже интересно. Если верить чернокожему, то они имели контакт с Фомичем перед его смертью, назначили ему встречу, чтобы передать что-то важное, но кто-то поспешил его устранить. Похоже, у нас в руках ниточка. Либо мы чем-то порадовали вселенную, и она нам улыбается, либо это очередная засада. Главное, вовремя отличить одно от другого.
– Когда вы виделись с Фомичевым? – спросил Балу.
– Два дня назад. Нам показалось, что он заинтересовался нашим предложением. А потом исчез. Нам не нравится такое отношение.
– Фомичев погиб, поэтому и не смог к вам прийти, – сказал я.
– Сожалею, – сказал кочегар без грамма сожаления в голосе.
– Изложите, в чем суть вашего дела, – официально потребовал Балу и жадно отхлебнул пива.
– Некоторое время назад к нам обратилась маленькая торговая компания из Ожерелья Саманты…
Название мира мне ничего не говорило. По всей видимости, какой-то отсталый мирок из ведомства кочегаров, но название красивое Ожерелье Саманты. Небось, и легенда соответствующая имеется.
– У них появился интересный продукт. Экспериментальный, но очень ценный. Они хотели выставить на торги свою технологию, но сами участвовать в операции не захотели. Наше руководство приняло их заявку к рассмотрению. Несколько месяцев прошло на то, чтобы все проверить и одобрить сделку. Мы получили лицензию на торговлю технологией в других мирах и готовились выставить лот на биржу. Но произошла непредвиденная неприятность. У нас украли технологию. Произошла утечка. Уже здесь на Земле. Не знаю, как и что, но эта технология скоро всплывет. У нас возникли проблемы с компанией-производителем, но все закончилось. Ключевые фигуры, отвечающие за сделку, погибли, в Ожерелье Саманты произошел переворот и началась гражданская война. Теперь им не до упущенной технологии. По крайней мере в ближайшее время. Но мы хотели бы предотвратить приход технологии пиратским образом на биржу, вернуть контроль над технологией в свои руки.
Кочегар внезапно умолк и уставился на нас. В его глазах блестела антрацитовая чернота.
– Это все понятно, но при чем тут мы? – спросил я.
Пока что дело не попадало под юрисдикцию СББ, даже не являлось чем-то из ряда вон. Такое сплошь и рядом происходило вокруг биржи. Бывало, что один из Великих Домов получит контроль над какой-то технологией, заявит ее на биржу, но одновременно с этим появятся еще две-три заявки подобного рода, и технология продается за копейки. Что поделать, жестокий мир рынка.
– У нас есть информация, что одна из дочерних компаний «Терракорп» имеет отношение к краже технологий, так что это сразу становится вашей юрисдикцией и прецедентом.
Вот теперь дело значительно ухудшилось. Если кто-то из наших украл технологию и его поймают на горячем, то тогда на Совете Большой Торговли, регулирующей вопросы работы биржи, могут потребовать лишить Землю контролирующей функции на бирже. И это будет совершенно легально. Пожалуй, никто на это не пойдет, но Земле придется выплатить солидный штраф и это создаст прецедент.
Кому это может быть выгодно? Любому из Великих Торговых Домов. Пожалуй, кроме гномов. Они всегда выступали на стороне Земли и никогда не стремились контролировать торги.
– Вы хотите сделать официальное заявление? Почему тогда не пришли к нам в офис? – спросил я.
Балу покачал головой и нахмурился. Всем своим видом он показывал, что не доверяет кочегару и ждет только команды, чтобы взять его в оборот и заставить говорить правду.
– Мы не хотим, чтобы дело получило официальный ход, поэтому мы хотели бы вас ознакомить с теми материалами, что у нас есть, познакомить с нашими подозрениями. Для этого вы должны встретиться с компетентными нголианами, – сказал кочегар.
– Хорошо. Мы готовы встретиться, где и когда? – спросил я.
– Завтра. Во второй половине дня. Мы вам позвоним.
Я потянулся за бумажником, чтобы дать визитную карточку, но кочегар остановил меня.
– Спасибо. Не надо. Мы знаем ваш номер телефона. Мы сами позвоним.
Вот так поворот событий. Они были готовы к встрече. Они все просчитали заранее. Вполне вероятно, что и наше знакомство в трактире было не случайным. Я с подозрением уставился на Балу.
– Семен, не надо косых взглядов. Я тут не причем, – развел руками напарник.
Мы еще посидели, прежде чем разойтись. Машины бросили возле трактира, заказали у них буксировку. Есть такая услуга. Трезвый сотрудник заведения отгоняет машину по указанному адресу. Никогда никаких накладок не случалось. Хозяева заведения знают, с кем имеют дело.
Ночью я мирно спал под шум осеннего дождя. Выкинул из головы все посторонние мысли. Предстоящий день обещал быть очень насыщенным, и надо быть готовым ко всему, а для этого хорошо отдохнуть. Поэтому анализом встречи с кочегаром я занялся утром, сидя за рулем перед торгпредством «Голиафа».
И сколько я не вращал всю имеющуюся у меня информацию, весьма скудную надо сказать, приходил строго к одному выводу: намечается какая-то большая авантюра, и мы в полной заднице.
Балу появился в четверть одиннадцатого, хмурый, сердитый, но при этом свежий и бодрый. Давно заметил за ним эту особенность, сколько бы он ни выпил накануне, как бы ни затянулась пирушка, утром ни следа похмелья или помятости. Всегда бодр, свеж и готов к бою.
Припарковав свой «УАЗ – Патриот III», он выбрался из машины и направился ко мне.
– Привет. Всю ночь не спал, зараза этот кочегар. Найти бы его да морду начистить. Весь мозг сломал, – пожаловался Балу.
– Учись, студент, а я выспался и готов к работе. Тем более что нам с голиафянами предстоит тереть. Проблемы надо решать по мере их возникновения. Вот встретимся с кочегарами вечером, посмотрим, что у них есть, тогда и решим, как за Фомича отомстить да как мир от катастрофы спасти, – с важным видом заявил я, направляясь к деловому центру «Атлантида».

ГЛАВА 8

На стойке администрации нас встретила блондинка лет двадцати с очаровательной улыбкой. Увидев ее, Балу растаял, оттеснил меня в сторону и попытался взять крепость на абордаж, но ему удалось узнать только ее имя «Катя», так было написано на бейджике, и что нас ждут на двенадцатом этаже в кабинете номер 1228. Вот и все достижения. Балу пообещал, что обязательно вернется. Катя сказала, что будет его ждать, таким тоном, что сразу становилось ясно – на это можно и не надеяться, но Балу намеков не понял.
На лифте мы поднялись на двенадцатый этаж. По пути мы несколько раз останавливались, кто-то входил, кто-то выходил, иногда лифт просто раскрывался на этаже, где никого не было.
В основном все, кто нам встретился, были людьми. На всех стояла метка принадлежности к торговому дому «Голиаф»: красная раскрытая ладонь, размером с пятирублевую монету, на правой щеке. Особое клеймо, которое видели только те, кто знал о бирже.
Каждый торговый дом помечал таким образом своих сотрудников землян. С ними подписывался кабальный контракт лет на десять, который по собственной инициативе землянин не мог разорвать, правда работодатель мог прекратить действие контракта в любой момент с большими штрафными санкциями. Самая страшная санкция – смерть, но подобные случаи происходили крайне редко. В основном все отрабатывали свой контракт минута в минуту, за это получали солидное жалованье, выраженное в среднем в шестизначной цифре, и полный социальный пакет, который был куда более насыщенным, чем в обычном мире. В среднем до шестидесяти процентов сотрудников Великих Торговых Домов были землянами. Только гномы не имели сторонних работников не своей расы, да черные эльфы держались строго своих.
Раджа Сингх в компании трех голиафянинов да землянки лет тридцати в строгом деловом костюме встретили нас возле лифта. Девушка, по всей видимости, была секретаршей.
Мы обменялись традиционными приветствиями, после чего Раджа Сингх попросил следовать за ним.
Балу пребывал в своих мечтаниях о Кате, поэтому не обратил внимания на секретаршу голиафян, а мне она пришлась очень по вкусу. Высокая, стройная, кареглазая брюнетка с аппетитной грудью и точеными ножками, выглядывающими из-под строгой юбки, эффектно обтягивающей ее попку. Я бы не прочь был оказаться с ней в менее формальной обстановке, желательно без всяких красномордых. Но это все недостижимые мечтания.
Раджа привел нас в свой кабинет, где занял место за большим столом из красного дерева. Секретарша села по левую руку от него. Остальные голиафяне заняли места в креслах вдоль стен и застыли словно каменные истуканы, не понятно, живые они или нет. Нам предоставили места в центре кабинета, два желтых кресла, словно на месте казни.
– Мы подготовились к нашей встрече. Мы предоставим вам возможность поговорить со всеми, кто имел отношение к Веселину. Трое наших сотрудников будут следить за вашей работой, а леди Ульяна окажет вам всю необходимую помощь. Когда вы закончите, мы еще раз встретимся и обсудим, что вам удалось узнать. Пока что я оставлю вас, пользуйтесь моим кабинетом, как вам будет угодно.
С этими словами Раджа Сингх поднялся и направился к выходу. С каждым шагом ноздри его раздувались, выпуская клубы белого пара. Даже его походка была пропитана высокомерием.
На допрос всех причастных к работе и жизни Веселина мы убили шесть часов. Мы допросили двенадцать сотрудников из ближайшего окружения пропавшего, потратив на каждого в среднем полчаса. Узнали много пикантных подробностей, но в основном сущие пустяки.
Из важного, что могло бы понадобиться в поиске, мы узнали список мест, где часто бывал Веселин, список лиц, с которыми больше всего общался Веселин, и самое важное – Веселин на дух не переносил представителей других рас. Был откровенным расистом и никогда этого не скрывал. Правда, последнее утверждение можно было взять под сомнение. Голифианин, который рассказал нам об этом, сам терпеть не мог не похожих на себя разумных, а больше всего недолюбливал землян. Он не скрывал своего презрительного отношения к нам и всячески старался подчеркнуть, что мы личности второго сорта и считается он с нами только по политическим причинам.
После того как все были допрошены, вернулся Раджа Сингх, прошествовал к своему рабочему столу, важно уселся и потребовал от нас подробного доклада. Еще сорок минут мы убили на то, чтобы вкратце обрисовать то, что нам стало известно, после чего он потребовал у трех присутствующих при нашей работе голиафян подтвердить наш доклад. Что они и сделали, правда с небольшими комментариями.
– Не смею вас больше задерживать. Завтра два моих оперативника поступят в полное ваше распоряжение. Они будут представлять наши интересы в поиске нашего существа.
Когда голиафяне говорили об особи своего рода, то всегда употребляли слово «существо».
Покидая торгпредство «Голиафа», мы чувствовали себя выжатыми как лимон. Но покой нам только снится. Нам предстояла еще одна важная встреча, которую нельзя было перенести. Уже отзвонились кочегары и назначили место и время.
Осталось только уладить последнее дело, я набрал Барта и узнал последние новости из офиса. Капитан Кобрин был, облазил всю контору, допросил всех, кого только мог, интересовался моей персоной, видно рассчитывал и меня допросить подробно, очень был зол, что не застал меня, и уехал скорее голодным, чем сытым. Барт отдельно отметил, что отдел мимикрии поработал на славу, слепцы ни о чем не догадались.
Доклад меня удовлетворил, я повесил трубку и сел за руль.
Пора было навестить кочегаров.

ГЛАВА 9

Встреча с кочегарами была назначена на шесть вечера на нейтральной территории. Поскольку по просьбе кочегаров делу не был придан официальный ход, заявляться в торгпредство нголиан нельзя. Это сразу вызовет подозрения. Что могло потребоваться двум оперативником СББ от Великого Торгового Дома? У наших не принято просто так друг к другу в гости ходить.
Местом встречи был выбран ночной клуб «Тарантелла» на Лиговке, принадлежащий Дмитрию Караваеву по прозвищу Глобус. «Тарантелла» – популярное заведение. Днем здесь работает ресторан, по ночам шумит дискотека. Но это только прикрытие для слепцов, которые кутят всю ночь, не зная, что на самом деле здесь происходит. Большую часть помещений Глобус переоборудовал для переговорных. Его услугами пользовались представители всех великих домов. Звуконепроницаемые стены, полная гарантия конфиденциальности. Глобус отвечает за все своей репутацией. Здесь вы можете быть абсолютно уверены в том, что все, что будет произнесено в этих стенах, не будет никогда записано на пленку и не попадет к недоброжелателям. Потому что достаточно только одного эпизода, и все перестанут ходить к Глобусу и владелец по кличке Глобус потеряет свой бизнес. А это солидные деньги.
Число теневых операций, заключенных в этих стенах, не поддавалось подсчету. Все великие дома без исключения вели свои закулисные игры, интриговали, заключали пакты против кого-то, стараясь увести из-под носа у конкурентов выгодные сделки. Так что «Глобус» никогда не знал дефицита в клиентах.
До шести вечера оставалось еще солидно времени, поэтому мы заглянули в кафе перекусить. Ничего пафосного, обычная сетевая забегаловка под неброским названием «Первая столовая». Здесь всегда можно было, быть может, не очень вкусно, но сытно поесть. Взяв себе котлет по-киевски с жаренной картошкой и солеными огурцами и крепкий черный кофе, мы расположились за дальним от входа столиком. Ели молча. Расправившись с поздним обедом, мы направились на выход. Тут нас и подловили.
Они не стали заходить в кафе, слишком людно, могли быть лишние жертвы, а убивать ни к чему не причастных слепцов никому не улыбалось. Лишние жертвы, лишние проблемы.
Я успел заметить двоих подозрительных типов, которые караулили вход в кафе и, когда мы показались на улице, устремились к нам. Они еще ничего не сделали, но я почувствовал, что сейчас будет жарко, и успел передать мыслеобраз Балу. Хорошо, что перед встречей с кочегарами мы не стали снимать стандартную сбрую оперативников, которая была оборудована телепатическим блоком. Между прочим особая технология остроухих. Убийцы выхватили пистолеты и открыли огонь, но на прежнем месте нас уже не было.
Я упал на тротуар, уходя с траектории смерти, и двумя точными выстрелами из табельного «Шмеля» урезонил одного из киллеров. Я прострелил ему правую руку, он выронил оружие, и левую ногу для симметрии, это уложило его на асфальт. Балу поступил точно так же со своей целью.
Нам надо было взять их живыми, чтобы узнать, кто решил с нами расправиться, но когда мы оказались возле нападавших, они были уже мертвы. То ли сами, то ли это была встроенная программа, но после провала миссии запустился процесс самоликвидации. Вскрытие покажет, но я не сомневался, что это был яд мгновенного действия. Что-то из цианидов.
На улице уже стали собираться зеваки, но нам до них не было никакого дела. С полицией мы дело умнем, я успел отправить запрос в отдел мимикрии СББ, и к нам выдвинулась оперативная группа для зачистки местности. Под видом полиции они разберутся с зеваками, заберут трупы, даже официально их оформят через органы МВД, только будут списаны через какую-то полицейскую операцию. Я никогда не вдавался в подробности работы отдела зачистки.
Пока же ребята не подъехали, мы бегло проверили карманы убийц. Оба были землянами, но это стандартная ситуация. Для грязных операций великие торговые дома всегда старались нанимать наших соотечественников. Дерьмо всегда лучше разгребать чужими руками. К тому же никаких шансов засветиться. А уж среди нашего криминалитета всегда есть желающие подзаработать без лишних вопросов.
Но кое-что мы все-таки обнаружили. В кармане одного из преступников оказалась вакуумная граната. Хорошо, что они не решились ее применить, иначе по нам уже можно было бы заказывать панихиду. Если бы они долбанули вакуумкой, то от нас и здания кафе не осталось бы ничего. Нас просто перемололо бы в труху.
– Кажется, сегодня все-таки наш день, – сказал Балу, и вид у него был на редкость счастливый.
Конечно, нам, оперативникам, не привыкать под пули ходить, но чтобы вот так среди бела дня, посреди улицы, давно такого не было. Кто-то изрядно охамел.
Полиция и наши спецы появились одновременно. Убедившись, что дело в надежных руках, мы поспешили скрыться. Итак, уже катастрофически опаздывали на встречу.

ГЛАВА 10

Хозяин «Глобуса» лично встречал нас на пороге клуба. Обычно этим занимался кто-то из его сотрудников, но, видно, ему хорошо заплатили, что он вытащил свой толстый зад из уютного кресла в своем кабинете.
– Нас ждут, – коротко сказал я.
Глобус ничего не ответил. Лишь кивнул, показал нам спину и направился налево по коридору, в сторону от входа в дансинг. Мы последовали за ним.
Он привел нас на третий этаж к кабинету с номером «34», молча указал на дверь, развернулся и направился назад. Таким молчаливым мне еще не доводилось его видеть.
Я не стал терять времени, дернул ручку двери и переступил порог комнаты. Балу следовал за мной.
В кабинете не было ничего лишнего, только стулья и рабочий стол. Четыре стула были заняты кочегарами, три свободны. Физиономии у чернокожих напряженные и свирепые, словно они не на деловую встречу собрались, а, как минимум, на гладиаторский цирк выбрались.
Не дожидаясь приглашения, мы уселись на свободные стулья. Кочегары хранили молчание, мы тоже не торопились начинать разговор. Игра кто кого переглядит – глупое занятие, но ее не избежать. В конце концов, не мы первые подошли, не мы предложили встречу, не у нас проблемы, так зачем нам первым в омут лезть. Прошло несколько минут, прежде чем кочегары заговорили.
– Мы позвали вас сюда, чтобы доверить свою проблему, но случилось непредвиденное, – сказал высокий кочегар с белыми как соль волосами.
– Кто-то пронюхал про ваше предложение, по дороге к вам на нас напали, – перебил я седого. – Кто-то очень не хочет, чтобы вы копали в этом направлении?
– Мы уже слышали об этом. Нам доложили, – сказал седой.
Остальные кочегары в разговор не вступали. Они что тут за статистов работают, или это охрана? Проверять не хотелось. Ребята здоровые, а кочегары всегда славились как искусные бойцы.
– Мы предоставим вам документы. Все, что у нас есть. Это краткое описание технологии, которую мы представляем, и все, что нам удалось узнать о тех, кто ее украл. Этого очень мало.
– А что это за технология? – спросил Балу.
– Если говорить вкратце, то это система биоинженерии, позволяющая изменять живой организм по усмотрению инженера. К примеру, вам нужен суперсолдат с усиленной мускулатурой, с возможностью скоростного анализа информации, с усиленными реакциями. Эта технология позволит вам создать такого солдата. Или вам потребуется человек, способный без дополнительных приборов нырнуть на дно Марианской впадины, – мы можем его создать, – ответил на вопрос главный переговорщик.
Другой кочегар, сидящий по правую руку от нашего безымянного знакомого, внезапно заговорил:
– Наш бизнес-план включал в себя возможность продажи не всей технологии в целом, а определенных матриц производства. То есть мы не дадим исходных данных, как это работает, а продадим так называемые «Колыбели». Это инкубаторы для выращивания особых существ. Каждая «Колыбель» будет заточена под какую-то одну функцию или под несколько, в зависимости от желания заказчика и суммы контракта. Но теперь у нас возникла проблема. Мы не можем запустить технологию на биржу, поскольку она украдена. Эта бизнес-модель не может быть реализована.
– Ну, да, вы, мол, предлагаете эти ваши «Колыбели». Может, и продадите парочку, а тут появится Мистер Очень Умная Задница и сольет технологию по дешевке. Знаем, проходили, – проворчал Балу.
– Что вы хотите от нас? – спросил я.
– Мы хотим, чтобы вы нашли воров и забрали у них нашу технологию, – сказал белобрысый.
– Мы не работаем как частные лица, мы сотрудники СББ, вы же не хотите официального расследования. Ваши доводы нам известны. Мы подумаем, как соблюсти компромисс интересов. А для начала ознакомимся с тем, что известно вам, – сказал я.
Другой кочегар поднялся с места, подошел к нам, извлек из внутреннего кармана костюма карточку с данными и протянул ее мне.
– Меня зовут Ратодуи, я буду контактировать с вами по этому вопросу. Все только через меня.
Я забрал карточку с данными, убрал ее в карман пиджака и встал.
Больше нам здесь было нечего делать.
Не прощаясь, мы направились на выход. Глобуса за дверями не было, но нам он и не нужен, где двери на улицу в «Тарантелле», мы и так знали.
– И как ты собираешься это провернуть, не засветив тему в СББ? – спросил Балу, когда мы оказались на улице.
– А мы не будем расследовать дело кочегаров, мы займемся поисками заказчиков Фомича. Уверен, что это одни и те же лица, и узнав, кто это был, мы сможем найти пропавшую технологию да прижать к ногтю воров, – сказал я.
– Умно. Хитрая ты сволочь, Сема, – оценил мою задумку Балу.

ГЛАВА 11

Я отправил Балу в офис, пусть проследит, чтобы все шло путем. Расследование расследованием, но и о текучке забывать не стоит. Сам же я направился на встречу, есть у меня свой жучок-древоточец на бирже, который по сходной цене сгоняет мне полезную инфу. Не плохо было бы встретиться с ним и узнать, что да как творится в датском королевстве.
Хельгу я дозвонился с третьего раза. Голос у него был измученный, словно он полночи вагоны разгружал на Сортировочной. Узнал он меня не сразу, пришлось несколько раз повторить, кто это его беспокоит, что хочу и зачем ему это надо. Наконец Хельг, в миру Олег Давыдов, соизволил меня признать и согласился на встречу. Договорились на прежнем месте через час. Хельг ныл, что не успеет, что на улице пробки, что ему еще собраться надо, а вечером на работу, но я был непреклонен, и наконец он сдался.
Я приехал первым, припарковал машину в двух кварталах от места встречи и легким прогулочным шагом направился к бельгийской брассерии «Пуаро», что на углу Песочной улицы и Симферопольского проспекта. Место встречи мы облюбовали в свое время неспроста. В трех кварталах отсюда находились одни из врат, ведущие к бирже. Так что Хельгу и до работы близко. К тому же место уютное, кухня хорошая, да и пиво высшего уровня. Чего еще можно ожидать от бельгийского пивного заведения.
Я занял столик, заказал мясо по-льежски, мясную закуску и кружку темного аббатского эля и стал ждать Хельга. Есть один неоспоримый плюс работы на СББ. Я могу пить сколько хочу, когда хочу и где хочу, не обращая внимания на то, что я на колесах. Потому что у меня есть волшебные таблетки. Пара штук, и все последствия опьянения как рукой сняло. Вновь трезвый и довольный, готов к любым подвигам.
Хельг появился с опозданием, волосы взъерошены, глаза злые, одежда мятая. Весь в своем репертуаре. Он не сел за стол, а впрыгнул, словно на лошадь. Тут же обвел недовольным взглядом полупустой зал, увидел официанта, махнул призывно рукой и, не заглядывая в меню, сделал заказ.
– Чего ты хотел? – недружелюбно спросил Хельг, покосившись на мое пиво.
Я нисколько не удивился его колючести. Сколько его знаю, Хельг всегда отличался несносным характером.
– А у тебя опять скверное настроение? Проблемы с деньгами? Или бабы достали?
Я знал больные места Хельга. У него была жена и две любовницы. Ни одну из своих женщин он не мог бросить, поэтому ему вечно не хватало денег, чтобы исполнить все их капризы. Вполне возможно, что именно из-за такого дерганого ритма жизни у него испортился характер.
– Знаешь ты, Семен, как мозоли оттоптать, – сокрушенно вздохнул Хельг. – Катька, жена, хочет на Мальдивы махануть, а я ну явно не потяну. У Ольки одно, у Светки другое. Вот и кручусь как белка в колесе. А так хочется рвануть с удочкой на Волгу. Места там есть, закачаешься.
Сколько помню, Хельг все время мечтает на Волгу с удочкой махнуть, но за последние три года ни разу не выбрался дальше Красного Села.
– А может, тебе с бабами своими все-таки разобраться. Навести так сказать порядок. Зачем тебе три? Ты что предводитель гарема? А если они узнают о твоих амурных похождениях, тут одними Мальдивами не отделаешься. Екатерина – женщина суровая, отделает тебя так, что будешь на лекарства работать.
– Не могу я так. Понимаешь, дело у меня такое. Может, это призвание моей жизни. Счастье дарить дамам. Всех я, конечно, не потяну, но хотя бы для троих попробую. Ты лучше мне зубы не заговаривай, скажи, зачем звал?
– Да вот хочу узнать, что у вас интересное на бирже делается? Чего нового? Кто кого и зачем? – спросил я.
– Так это. Тишина пока. Ну, Голиаф бочку катит. Мол, у них контракт из-под носа увели. Но это, я думаю, проблема мелкая, скоро решат они все между собой. Нас это не касается.
– Ты мне официальные сводки не пересказывай. Сам понимаешь, я их каждое утро у себя на столе вижу, – прервал я его излияния. – Ты мне лучше поведай, что сейчас кочегары собой представляют?
– Так что представляют, что представляют, вроде как и на бирже и даже торгуют, только больше закупки сейчас делают, нежели продают. Говорят, они готовят что-то очень грандиозное у себя на родине. Работают над каким-то грандиозным проектом, но что это и как, никто толком не знают, – сказал Хельг.
Перед ним на столе появилась тарелка с ароматным мясом и кружка темного пива. Хельг с жадностью опустошил кружку до половины и сытно рыгнул.
– Это уже интересно. А кто может знать о проекте кочегаров побольше? – спросил я.
– Разве что сами кочегары, – сказал Хельг.
– У тебя есть кто из них на крючке?
– Кочегары держатся вместе. Они друг за дружку горой. Так что даже не знаю. Надо подумать.
Хельг сделался загадочным, сразу стало понятно, что цену себе набивает.
– Я поспрашиваю народ, может, и удастся что. Ничего не обещаю, но если получится, то обязательно тебе свистну.
– Только погромче свисти, чтобы я услышал.
Пиво у меня кончилось, и я заказал еще.
– И это все, чем ты можешь меня порадовать? – спросил я.
Информация скудная, не разгуляешься. Оставалось надеяться, что Хельг самое вкусное приберег напоследок.
– Если подумать, – сделал важный вид Хельг, макнул губы в пиво, причмокнул и продолжил: – Была тут одна заварушка у кочегаров. Двое парней сильно нахамили руководству и смылись в неизвестном направлении. Хорошие были, кстати, торговцы, хваткие. Что уж там между ними произошло, хрен его знает. Однако кочегары объявили вознаграждение за любую информацию о местонахождении беглецов.
Что-то такое я слышал. В сводках новостей с биржи проскальзывала эта информация несколько дней назад, но тогда я не придал ей значения.
– А ты знаешь, где я могу найти этих беглых? – поинтересовался я.
– Семен Семеныч, совсем меня обижаешь. Если бы я что и знал, то тут же постарался бы доложить кочегарам. Лишняя монета мне никогда не помешает.
– Плохо, Хельг, очень плохо. Совсем ты меня разочаровываешь. Я к тебе пришел, думал, что ты что-то умное мне скажешь, а тут как обычно море мусора, а толку пшик, – разочарованно протянул я.
– Ардов, не хами. В этой тонне мусора есть очень ценные жемчужины, которые стоят солидных денег. А я с тебя практически и не беру ничего. Аж жадность душит. Вот думаю, надо поднять цену со следующей встречи. Как считаешь? – глаза Хельга озорно блестели.
– Дорогой, ты меня за дурака не держи. Я за те деньги, что плачу тебе, найму себе парочку брокеров помоложе. Они мне с радостью будут сливать всю информацию. А из тебя надо по клочкам все вытаскивать. Так что тебе надо еще постараться мне доказать, что я тебе не переплачиваю.
Эта наша классическая перепалка. Каждый раз наше общение заканчивается торгом. Все остается, как и прежде, но удовольствие получаем.
– Ладно, Семен, пора мне. Сегодня остроухие собираются заявить пару интересных тем.
Хельг отставил в сторону тарелку, сытно облизался и встал из-за стола. Он протянул мне руку и, когда я ее пожал, сказал самое важное:
– Не знаю, может – это тебе поможет. Попробуй найти гнома Сигурда. Он может, что и знает о местонахождении беглецов. Только я тебе об этом не рассказывал.
– Где я могу его найти? – спросил я.
– Попробуй в корчме «Подгорный мастер», там коротышки любят собираться.
Хельг направился к выходу, а я решил задержаться немного. Еще оставалось мясо в тарелке да пиво в кружке, и подумать было о чем.

ГЛАВА 12

Я вышел из «Пуаро», набрал Балу и выслушал его короткий рапорт. В офисе полный порядок, люди работают, все под контролем, никакого аврала не намечается. А раз машина работает слаженно, то может сегодня и без меня обойтись. До конца рабочего дня оставалось несколько часов, а у меня неизрасходованный выходной между прочим, да и Сигурда надо было бы выловить. Чувствовал я, эта ниточка могла оказаться очень удачной. Кочегары – кастовая раса, живут кланами, подчиняются вышестоящим безоговорочно, а тут беглецы. Очень это на них не похоже.
Я закинулся протрезвином и направился к тому месту, где оставил машину. Через минуту и следа от выпитого пива во мне не осталось. Очень удобная штука.
Моя тачка уже показалась в поле зрения, когда я почувствовал, что за мной следят. Этого следовало ожидать. Я засветился уже во многих злачных местах, нас с Балу пытались убить, так что появление хвоста было предсказуемо. Я резко обернулся и осмотрелся по сторонам. Ничего и никого. На улице полно прохожих, но все они спешат по своим делам, все заняты сами собой. Слепцы не ведают, кто вершит судьбы этого мира, что творится у них под носом. Когда-то и я был таким. И кто более счастлив: они в своем неведении или я со своим знанием? Вот это хороший вопрос.
Хвоста я так и не заметил. Я сел в машину, завел двигатель, чувство, что за мной следят, никуда не делось. Ладно, мне не жалко. Пусть и дальше следят, к тому же сейчас я поеду домой. А где я живу, известно самому последнему гному на бирже.
По дороге домой я заехал в супермаркет, купил продуктов, чтобы на скорую руку приготовить себе чего-нибудь, да бутылочку односолодового виски на вечер.
Я еще не решил, стану ли сегодня искать Сигурда. Гномы – ребята специфические, бодаться с ними сегодня я не в настроении. В любом случае дома жрать нечего, так что заполнить холодильник – дело полезное.
Моя берлога находилась на углу Варшавской улицы и Новоизмайловского проспекта, в одной из башен Близнецов. Если смотреть на памятник дедушке Ленину, окруженный фонтанами, где заканчивается Ленинский проспект, то мой дом по правую руку.
Лифт мгновенно вознес меня на последний этаж. Оставив сумки возле двери, я потянулся за ключом, когда сзади меня окликнули.
Эта встреча навсегда изменила мою жизнь…

ГЛАВА 13

Я очнулся с дикой головной болью. Кто-то сильно тряс меня за плечи, словно пытался вытряхнуть все мозги. Я с трудом разлепил глаза. Электрический свет больно резанул по нервам. Такое чувство, что у меня в голове взорвался еж и иголками истыкал всю внутреннюю сторону черепа.
В моей квартире было полно народу. Они что-то осматривали, ходили из стороны в сторону, переговаривались, что-то записывали, измеряли какими-то приборами, фотографировали. Вспышки фотоаппаратов мелькали то тут, то там. В дальнем углу стоял оператор с видеокамерой и проводил съемку. Похоже на привычную работу нашей службы. Только вот, что делать оперативникам родной конторы у меня в квартире. Я же нигде не накосячил, ни в чем замечен не был. Душа чиста как у младенца.
– Шеф, он очнулся, – резанул по слуху знакомый голос.
Только сейчас я разобрал, что надо мной склонился Барт и усиленно пытался привести меня в чувство.
– Слава Всем Светлым, – прорычал суровый голос начальства, и из тумана, который не спешил рассеиваться, появился Виктор Степанович Петухов, директор Службы безопасности биржи, мой непосредственный начальник.
Высокий, широкоплечий мужчина, больше напоминающий скалу. Массивный череп, покрытый короткими черными волосами с проседью, жесткие густые усы, полностью скрывающие верхнюю губу, острый взгляд зеленых холодных глаз, точеный орлиный нос и лишь одно ухо, правое, от левого остался жалкий огрызок. Потерял на оперативной работе. Таким сразу запоминался Виктор Степанович каждому, кому выпадал шанс с ним общаться.
– Что за мясорубку ты здесь устроил?! – нависнув надо мной, спросил Виктор Степанович.
Разговаривать в позе снизу вверх было очень неудобно, и я постарался встать. Я сразу обнаружил две вещи. Первое, я лежу на своей кровати в подушках, и это удобно. Второе, мир почему-то качается, словно моя квартира находится на борту пиратского корабля, попавшего в легкий шторм. Но я все же нашел в себе силы и занял вертикальное положение на кровати.
– Какую мясорубку? – с трудом укрощая хаотичные мысли, спросил я.
Осмотр комнаты из нового положения показал, что мне есть чему удивляться. Такое ощущение, что по моей квартире прошлись с огромным миксером. Все перевернуто вверх дном, расколошмачено, переломано. Здесь что, два демона в смертном бою сошлись. Кое-где на стенах и на полу я заметил брызги крови, их было немного, и я не придал этому значения.
– Так. Кажется, пациент тяжеловат, – задумался Виктор Степанович. – Семен, ты вообще что-нибудь помнишь?
– Я помню, что я Семен Ардов. Это точно, – я покопался в своих воспоминаниях и извлек кое-что. – Я у себя дома. Вчера завалился домой. Много продуктов. Кажется, виски было. Я встретил кого-то. Кто-то ко мне пришел. Не помню кто.
– Уже лучше, – кивнул Виктор Степанович. – А что-нибудь еще есть?
– Это что? Я так нажрался, что ли? На меня совсем не похоже. Кажется, пора в себе разочаровываться. Самое время, – сокрушенно вздохнул я.
– Если и нажрался, то виски к этому не имеет никакого отношения. Бутылка целая, неоткрытая на кухне стоит.
– Плохо. Виски нормальное, с него я бы себя так хреново не чувствовал. Виктор Степаныч, а чего вы все ко мне таким гуртом завалились, еще и аппаратуры натащили. Неужели меня от похмелья лечить или из запоя вытаскивать? Последнее точно еще рано. Нельзя вытаскивать оттуда, куда я еще не провалился.
– Ну, если пытаешься шутить, хотя и хреново получается, то, Слава Всем Светлым, не все еще потеряно. Ты лучше, Ардов, вспомнить попытайся, кто к тебе пришел? Важно это. Очень важно.
Выражение лица у шефа было донельзя серьезное. С таким лицом на охоту ходят да шпионов допрашивают. Кажется, что-то серьезно хреновое случилось, и, видно, я в этом виноват. Правда, хоть убейте, ничего не помню.
Прежде чем ответить, а для того чтобы ответить, надо знать ответ, я окинул взглядом разгуливающих по моему жилью людей. Столько знакомых лиц, но кое-кого мне все же не хватало.
– А где Балу? – спросил я.
– Хрен его знает. Два дня как пропал, на связь не выходит, в офисе не появляется, – рассеянно ответил Виктор Степанович.
Чувствовалось, что судьба Балу его мало волнует.
– То есть как два дня. Фигня какая-то. Я с ним вчера разговаривал, даже встречался. Он потом в офис поехал, – ковыряясь в памяти, заметил я.
– Серьезно тебя, Ардов, по голове шарахнули. Ты два дня как пропал. В отключке провалялся. Мы тебя только сегодня нашли. Думали сперва, загулял. Не придали этому значения. Вроде аврала нет. А тут я Барта к тебе отправил. Не порядок это, два дня филонить. Барт воспользовался своими навыками, в хату проник, а тут это. Жуть. Так что тебя на два дня раскатало, аккурат столько и Балу нет.
– Хрень какая-то, – оценил я услышанное и тут же поделился жалобой. – Остро хочется выпить, так что сейчас стошнит.
– Не уверен, что это тебе сейчас поможет, – скептически осмотрел меня Виктор Степанович, затем перевел взгляд куда-то за спину. – Барт, сходи на кухню, сделай ему ромашкового чая. Пусть желудок согреет.
Барт поспешил исполнить просьбу шефа.
– Так ты хоть что-нибудь помнишь? – спросил настойчиво Виктор Степанович. – Кто к тебе приходил? Это был один человек, существо? Сколько их было? Это очень важно. Постарайся хоть что-нибудь вспомнить.
Я напрягся, пытаясь вспомнить, кто ко мне приходил. Вот я снова стою перед своими дверями, поставил пакет с покупками на пол, потянулся за ключами, меня окликнули, оборачиваюсь. Белое пятно. Я ничего не вижу. Только белое пятно вместо лица, да и фигура какая-то смазанная.
– Нет. Я ничем не могу помочь. Да что тут стряслось? – не выдержал я и зарычал.
– Спокойнее. Ты так не нервничай. Хотя какой там не нервничай. Есть от чего, надо сказать. У тебя там в соседней комнате тело лежит, мертвее не бывает. Горло перерезано, многочисленные раны по всему телу. Кто-то изрядно порезвился.
– Балу? – в ужасе выдохнул я.
– Да ну тебя, к дьяволу, какой в задницу Балу. Где бы ни шлялась эта сволочь, уверен, что он жив-живехонек. Нет. Мертвый… в общем он галиафинянин, мелкая сошка, но мы навели справки, он – древнего рода… Так что однозначно будут проблемы и серьезные… Мы должны как можно быстрее…
– Это Веселин Ракх? – озвучил я страшную догадку.
– Ты что-то вспомнил? – насторожился Виктор Степанович.
– Ничего ровным счетом. Но я уже слышал про сына очень влиятельных родителей, который пропал из родного гнезда. Голиаф неофициально начал розыски. Но я не ожидал, что эта пропажа найдется у меня на хате.
Появился Барт с кружкой горячего ромашкового чая. С похмелья эта штука не помогает, плавали, знаем. Но теперь я сомневался, что у меня похмелье. Три дня в отключке рядом с трупом, это сколько же надо выпить.
– Вы уже доложили Голиафу о случившемся? – спросил я.
– Пока нет. Постараемся раньше времени не светить. Пара дней у нас есть, разобраться в этом вопросе. К Голиафу надо идти с ответами. Потому что выглядит это, сам понимаешь, прескверно. Из сложившейся картины можно сделать только один правдоподобный вывод. Встретились вы с этим Веселином. Ты его искал по просьбе Голиафа, а тут он сам тебя нашел. Посидели крепко. Между голиафянами и землянами такое иногда случается. Выжрали неизвестную дрянь, что-то не поделили. Может, ты его уговаривал вернуться под крыло папочки, а Веселин ерепенился. Тут уже точно не скажешь. Ты вспылил, ну и покромсал парня на антрекоты. Видно, решил, что так его проще будет транспортировать. Вот такая неутешительная картина складывается.
Виктор Степанович умолк. Картина и правда складывалась отвратительная. Мне ли не знать. И что самое ужасное, теперь Голиаф может выдвинуть официальную претензию и попытаться надавить на управляющий совет биржи, чтобы пересмотреть долевое участие землян в управлении предприятием. Получится у них или нет, дело третье. Но скандал будет в любом случае знатный.
– Ты веришь в это? Ну что это я его… покрошил?
– Семен, честно, я сейчас не знаю, во что верить, – признался Виктор Степанович. – Могу сказать одно, ты явно влез в какое-то ужасное дерьмо. И нам теперь всем это дерьмо расхлебывать. А тут еще Балу пропал. Это все звенья одной цепи. И я ничего хорошего не вижу и не жду.
Я отхлебнул ромашку. Знатная гадость в нынешнем состоянии. Остается поверить, что это магическое зелье, которое вернет меня в боевое состояние.
– Что делать намерен? – спросил я.
– Мы заберем тело. Комнату опечатаем. Ты временно отстранен от должностных обязанностей. Я помещаю тебя под домашний арест. От греха подальше. А то еще ломанешься собственное расследование проводить. С тебя станется. До окончания следствия ты эту квартиру не покидаешь. Продуктами и всем необходимым тебя будут снабжать. Два наших сотрудника будут постоянно находиться рядом с тобой. Пока так. Да и молись постоянно, чтобы мы побыстрее нашли сволочь, которая у тебя в квартире похозяйничала да тебя подставила. Надеюсь, что нам удастся тебя отмыть.
Вот так судьба-засранка. Еще три дня назад я был на коне, возглавлял могущественную контору, а теперь под домашним арестом без права голоса и под подозрением в убийстве. Да уж, прошляпил на ровном месте. Сам виноват. Надо было не по магазинам шляться, а к гному этому ехать, тогда бы точно избежал беды.
– А это точно Веселин? – спросил я.
– Сомнений быть не может. Мы сверились с его личным делом и образцами генетической карты, которую сдают все участники биржи. Это он.
– Дрянь, – оценил я.
– Согласен с тобой. Ладно. Ты отдыхай, набирайся сил. Постарайся хоть что-то вспомнить. Я пришлю к тебе через несколько часов мозгоправа. Много не пей. До его прихода лучше вообще воздержись. Попробуем восстановить отсутствующие фрагменты пазла.
Виктор Степанович с сомнением оглядел меня, сокрушенно крякнул и, не прощаясь, направился на выход.
– Ну, ты, Семен, дал жару, – сказал Барт. – Мы тут несколько дней как на иголках. Шеф с переговоров на переговоры. Голиаф словно что-то знает. Вовсю давить начал. Даже официальный запрос сделали на поиски этого Веселина. Ладно. Я тебе пару ребят из команды Генерала выделю. Они ребята молчаливые. Тебя отвлекать не будут. Отдыхай.
Барт направился вслед за шефом.
Вляпался я, конечно, знатно, все понятно, вопросов нет. Но меня смущало другое. Куда пропал Балу? Не мог он просто так взять и сквозь землю провалиться. Балу – мужик серьезный. Если бы я не стал отвечать на звонки, на работу не вышел, он тут же отправился бы на мои поиски. Чуяло мое сердце, что Балу в еще большей заднице, чем я. Он скорее всего побывал у меня, увидел всю картину, и если не разбудил меня от тяжелой спячки, значит, ему самому пришлось худо.
Виктора Степановича я, конечно, уважаю. Но сидеть под замком мне нельзя. Надо самому во всем разобраться. Если не я, то больше некому.

ГЛАВА 14

Два оперативника играли в карты в соседней комнате. Там, где еще остались следы убийства. Группа зачистки должна была прибыть вечером. Судя по довольным голосам и азартному смеху, они добрались до моего виски, и игра складывалась удачно.
Я прошел на кухню. Голова чугунная, руки налиты свинцом. По-хорошему надо бы пару деньков отлежаться. После того, что было, отдых просто необходим, но у меня нет этой пары дней. Скоро голиафияне потребуют мою голову на золотом подносе, и Виктор Степанович ничего не сможет с этим сделать. Стало быть, время поджимает, и надо действовать.
На кухне я намолол себе кофе и поставил турку на огонь. В комнате стихли голоса, раздались шаги, и в кухню заглянул Седов, оперативник из команды Генерала. Убедившись, что со мной все в порядке и я не собираюсь совершать ничего противоправного, он молча ушел, и игра возобновилась.
Итак, меня пасут и, надо сказать, плотно. Парни – крепкие орешки, профессионалы до мозга костей, жалеть не станут, а драться с ними мне не улыбалось. Хотя по-видимому, придется.
Кофе готов, я налил себе большую чашку. Не люблю полумер. Сел за стол. За чашкой кофе всегда хорошо думается. Итак, я влип. Это констатация факта. Кто-то очень основательно подготовился и хорошо меня подставил. Зачем и кому это нужно, вопрос другой. Но последствия этого действия могут быть весьма и весьма непоправимые.
Что мы имеем на сегодняшний день. Негласное противостояние Голиафа и обвилианн из-за спорного контракта на паровые двигатели. Исчезнувший голиафянин Веселин Ракх, отпрыск могущественного торгового клана, который был найден у меня в квартире со следами насильственной смерти, так обычно пишут сухим протокольным языком. Главный подозреваемый в его убийстве – я. Кочегары, у которых кто-то, предположительно из дочки «Терракорпа», увел крупный проект по созданию модифицированных созданий. При этом предположительно, что эта технология в полном варианте попадет на рынок, а это приведет к сильным финансовым потерям для кочегаров. Два пропавших кочегара, предположительно ответственных за кражу и передачу технологии, гном Сигурд, который может знать, а может и не знать, где находятся беглецы кочегары. И последнее – исчезнувший в неизвестном направлении Балу. Хочется надеяться, что он просто исчез, а не ему помогли исчезнуть. Судя по тому, что кто-то уже пытался отправить нас на тот свет, второй вариант также возможен, только верить в него не хотелось.
Я допил кофе, отставил в сторону чашку, скользнул равнодушным взглядом по холодильнику. Конечно, подкрепиться надо бы, только вот есть совершенно не хотелось. Ничего, приду в себя, наверстаю упущенное. Хотя силенок у меня не много.
Я направился в спальню. Надо было собрать эвакуационный чемоданчик. Каждый оперативник негласно имеет походный набор на случай, если придется делать ноги. Я понимал, что если сейчас рвану на волю, то тем самым поставлю себя вне закона. СББ объявит на меня охоту и, возможно, повесит на меня смерть Веселина, остановив расследование. Хотя тут можно надеяться на порядочность шефа. Но у меня нет другого выхода. Только я могу во всем разобраться.
Эвакуационный чемоданчик – по сути походный рюкзак с заранее подготовленной сменой одежды, медикаментами, сухпайком, холодным и огнестрельным оружием, несколькими запасными обоймами, пятью пачками патронов, парой запасных сотовых и ноутбуком с подключением к мировой паутине. Рюкзак хранился у меня в укромном месте, оперативники СББ при обыске квартиры не смогли его найти, что мне на руку.
Я наскоро переоделся в более удобную для бегства одежду. Серые плотные джинсы, плотная рубашка, джинсовая куртка и удобные ботинки. Ничем не примечательный человек из толпы. В куртке я нащупал укромные карманы и проверил запасы. Все на месте. У меня одежда с сюрпризами. Есть чем народ порадовать, если припечет.
Теперь надо продумать пути отступления.
В соседней комнате опять стихли голоса. Я бросил рюкзак под кровать, рухнул сам на нее и завернулся в одеяло, так, чтобы не было видно, что я одет. В спальню заглянул Седов, увидел меня комком под одеялом и застеснялся. Еще бы. Вчера мы были на одной стороне баррикад, а теперь я преступник, пусть мне и не предъявили обвинения.
– Семен, а у тебя пожрать есть? – спросил он.
– В холодильнике посмотри, – из-под одеяла я дал ему разрешение на разграбление своих съестных запасов.
Седов убрался в кухню, а я выбрался из постели. Сейчас ребята приступят к обеду, а я попытаюсь уйти незамеченным. Не хочется их обижать, хорошие мужики.
Я забрался в платяной шкаф, выдвинул нижний ящик, где у меня была свалена всякая всячина, начиная от саморезов россыпью, обрывков каких-то проводов и шнуров заканчивая тюбиками с клеем. Удобная штука эта полка. В ней среди мусора можно смело прятать полезные вещи, никто никогда не найдет. Я откопал ключи зажигания на связке с другими ключами, невыясненного назначения. Уходить на своей тачке, слишком приметно. Ее сразу вычислят. На этот случай у меня были альтернативные колеса. Они стояли в гараже в двух кварталах отсюда.
Теперь я был готов к бегству.
Я закинул рюкзак за плечи, подтянул, чтобы удобно было лямки, вытащил из кармана шоковую гранату, на всякий случай, открыл дверь и шагнул наружу.
Парни учинили форменный пиратский набег на холодильник. Таким шкафам целого амбара будет мало, не то что моих хилых запасов холостяка. Они были очень увлечены поеданием колбасы, сыра и холодного супа, да и не чувствовали с моей стороны никакого подвоха, так что не заметили, как я испарился из спальни. Я смог беспрепятственно дойти до входных дверей и думал, что уже ничто не угрожает, но предательский металлический скрежет ключа в замке привлек внимание моих сторожей.
– Семеныч, ну ты чего? – раздался расстроенный голос позади меня.
На диалоги времени нет. Я резко развернулся и прыгнул к Седову. Время для меня замедлилось. Он ничего не успел сделать. Короткий рубящий удар в шею. Седов валится на пол без чувств. Теперь он будет долго в отрубе.
Слон, второй оперативник, подорвался с кухни на шум схватки. Он был на пороге коридора, когда я резко ударил его дверью. Раз, другой. Затем рубящий по горлу, и он уже на полу. Грубо конечно, но на церемонии нет времени. Скоро будет перекличка, а когда они не выйдут на связь, за мной организуют погоню.
Я покинул квартиру, запер за собой дверь и побежал вниз по лестнице.
Оказавшись во дворе, я остановился, осмотрелся. Никого подозрительного. И зашагал по направлению к улице.
Но, похоже, я еще не выбрал лимит приключений на свою задницу. Свернув в проход между домами, я увидел, как дорогу мне заступили двое амбалов. Пути к отступлению тут же оказались перекрыты. Приглядевшись, я определил, что снаружи меня пасли голиафяне. Значит, шефу не удалось скрыть тот факт, что Веселина все же нашли.
– Привет, Ардов. Нас прислал Раджа Сингх. Он хочет тебя видеть, – сказал один из громил.
– Если хочет видеть, чего сам не пришел. Обязательно было цепных псов присылать, – ответил я.
Надо потянуть время и прикинуть, что я могу сделать в сложившейся ситуации.
– А ты явно борзый, мужик. Давно видно уму-разуму не учили. – Голос принадлежал явно землянину.
– Не тебе меня учить, сопляк. Когда подрастешь, научишься со взрослыми дядьками разговаривать, так и быть приходи, – парировал я.
Ситуация складывается не из приятных. Вырваться из капкана без потерь мне вряд ли удастся. Они меня мигом скрутят. Один на один я еще что-то могу, но их тут пятеро. А это перебор. Я потянулся за шоковой гранатой. Надо попробовать их шандарахнуть, может, что и выгорит.
Но я ничего не успел сделать. Два амбала впереди внезапно пришли в движение, словно их подхватил ураган, и сильно столкнулись лбами друг с другом. Послышался треск ломаемых костей. Парням не позавидуешь.
Они упали, и из-за их спин выросло новое действующее лицо, которое, не дав опомниться третьему громиле, вырубило его тремя точными ударами.
Я резко развернулся, и вовремя. Парочка, что контролировала пути отступления, поспешила на помощь своим поверженным собратьям. Первый был голиафянин под «паранджой». Я вывел его из строя за несколько секунд. Короткий танец, обернувшийся сломанными ребрами, вывихнутой челюстью и травмами черепа. Второй парнишка, наш землянин, даже не успел сообразить что к чему, как оказался на асфальте. Понимая, что дальнейшее сопротивление грозит перерасти в серьезные проблемы со здоровьем, он закрыл лицо руками и заголосил:
– Сдаюсь. Не бейте меня.
И где голиафяне набрали таких неумех.
Я не расслаблялся. Оставался еще незнакомец, так нежданно пришедший ко мне на помощь. Что ему надо? Явно не просто так он здесь оказался.
Я уже был готов к тому, что это уличное прикрытие СББ и мне придется идти на отрыв, когда незнакомец заговорил:
– Семеныч, долго я тебя ждать буду?
А голос-то знакомый. Зря я о Балу беспокоился. Не найдется такого иноземца и нашего соотечественника, который сможет совладать с Балу.
– Да я все ждал, когда ты в гости поднимешься, – отозвался я.
– Давай быстрее. У меня на улице тачка. А то сейчас шухер поднимется. Будем со всем миром воевать. А я пока не готов.
Мы перешли на бег. Машина и правда была рядом. Темно-зеленый «Патриот». Оказавшись внутри, Балу резво взял старт, и вот мы уже катимся вперед по улице, все дальше удаляясь от моего логова.
– Что у тебя стряслось? Шеф сказал, что ты пропал, – спросил я.
– Завалить меня пытались. Похоже, те же ребята. Только на этот раз действовали более профессионально. Насилу унес ноги. Все бы ничего. Только там было что-то странное. Существо, похоже внешне на человека, только вот оно такие выкрутасы со своим телом делает, что ужас на голове шевелится. У него тело, словно жидкое в одно мгновение, а в другое тверже – стали. Вот тут попотеть пришлось изрядно. Одолеть тварь мне не удалось, а сбежать получилось. Покоцали меня сильно, пару дней я отлеживался, а когда приехал за тобой, обнаружил, что тут полный шухер. Вся наша команда в сборе. Я нашу волну послушал, а там, оказывается, ты голиафянина какого-то порешил. Поскольку на тебя это не похоже, я решил дождаться, как там дальше повернется. Вот все разъехались, я решил двинуть за тобой, а тут такая встреча.
– Похоже, теперь мы оба в бегах. Наши считают, что ты как-то замешан в истории с этим галиафянином. Хотя можешь сдаться и попробовать все объяснить шефу, он мужик понятливый, во всем разберется. Я бы тебе этот выход порекомендовал.
– А ты?
– А мне надо разобраться, кто мне такой подарок подложил, ну и по возможности ответить тем же.
– Тогда я с тобой, – сказал, как отрезал, Балу.

ГЛАВА 15

Машину Балу мы бросили в нескольких километрах от моего дома, добрались на попутке до гаража, где стояла моя заначка на черный день. Водила попался на редкость разговорчивый. Балу взял удар на себя. Меня болтать не тянуло. Голова раскалывалась от боли. Я еще от предыдущих приключений не отошел, а тут пришлось сначала со своими сражаться, потом с наемниками голиафян отношения выяснять. Слишком много для одного дня.
Водила был переполнен тревогами и впечатлениями. Он переживал по поводу очередной гражданской войны на Украине, где у него жили родственники. Раньше они были не разлей вода, все отпуска и каникулы детей вместе проводили, теперь же в одночасье стали врагами. Причем водила заверял, что ему положить на политику, а вот родственники обвиняли его во всех смертных грехах. Его это сильно напрягало.
Балу ему сочувствовал. Балу его поддерживал. Тут же сочинил своих родственников на Украине, и они стали шумно делиться мнениями, обсуждать политическую ситуацию, советовать друг другу, как быть дальше.
Я слушал их вполуха. Сам же думал о своем. С чего начать расследование. Тут было о чем подумать. Единственная оставшаяся зацепка – это гном Сигурд, но соваться сейчас в «Подгорного мастера» слишком рано. Сейчас там кроме пройдох да утренних пьяниц, заглянувших снять похмельный синдром, никого нет. Надо дождаться вечера, а там уж идти на свидание. Только вот как с этим Сигурдом разговаривать. Гномы сами по себе народ сварливый да колючий, а про этого Сигурда такие байки ходят, что заслушаешься. К нему без хорошей поддержки бесполезно идти.
И тут у меня родилась хорошая идея. Безумная, правда все, что сейчас происходило со мной, напоминало безумный аттракцион, но она могла выгореть. Если я не смогу расколоть крепкий орешек, надо найти того, кто это сможет, а у меня была такая кандидатура на примете. Правда, в последний раз, когда мы разговаривали, Кибур обещал меня убить, разорвать на части, скормить диким буйволам, отдать на съедение драконам и прочее, прочее, прочее. Мы тогда были изрядно навеселе и только-только выбрались из одной очень опасной заварушки, в которую угодили, по мнению Кибура, из-за меня, я же считал – из-за него. Правда же лежала где-то посередине.
Кибур был гномом из колена Глоина Основателя. Когда-то один из самых отмороженных агентов службы безопасности Великого Торгового Дома «Каррадан», который вынужден был оставить службу и попросить на Земле убежище. И в этом он винил меня, хотя, на мой взгляд, сам дурак.
Я поделился с Балу своим смелым планом, когда мы выбрались из попутки в нескольких метрах от гаражного комплекса. Балу сразу сказал нет, выразил свое возмущение, заявил, что я сошел с ума и такой бред мне мог только после травмы башки в голову прийти. Его, конечно, понять можно. В последний раз, когда нам довелось работать с Кибуром, Балу долго валялся на больничной койке. Причем я составлял ему компанию, а Кибур ходил к нам каждый день, пользовался тем, что мы не могли и слова сказать против, и честил нас на чем свет стоит.
– Он единственный, кто может уговорить Сигурда сотрудничать с нами. К тому же он такой же изгой, как и мы.
Я пробовал уговорить Балу, но он отчаянно сопротивлялся.
Пройдя будку охраны, я показал пропуск на территорию гаражного комплекса. Хмельной мужик, зачитывающийся потрепанной книгой в мягкой обложке об очередных похождениях агента ФСБ Кости Рыка, лишь мельком взглянул на меня и махнул рукой, мол, проходи.
Это был типичный гаражный кооператив, построенный на заре перестройки. В свое время за это место боролись, платили большие взятки. Каждый, кто имел стального четырехколесного коня, хотел, чтобы он стоял под крышей, но не у каждого была такая возможность. Теперь же по Питеру шла волна сносов гаражей, хозяева бетонных коробок возмущались, администрация города оставалась глуха к праведному возмущению. Но до нас пока это не добралось.
Мой старенький потрепанный годами «Форд Фокус», начала двадцать первого века, стоял на месте. А что ему будет. Как я его купил несколько лет назад, так и не пользовался ни разу. Не пришлось.
Балу залил в бак бензин, положил запасную канистру. Я тем временем залез в багажник и пополнил арсенал. Останови нас кто-нибудь из полиции и устрой обыск, проблем не миновать. Пара помповых ружей, автомат, несколько гранат и пистолеты, запасные патроны ко всему оружию. Солидный арсенал для охоты, и ни на один ствол нет разрешения. Правда, нас вряд ли кто станет проверять. У нас есть волшебные удостоверения СББ, оно любые двери открывает и успокаивает любого служителя закона. Лучше прикрытия не придумаешь. Конечно, мы теперь отстранены, но рядовой полицейский проверять нас по базе не станет, козырнет и отпустит.
– Зачем тебе этот мохнатый стервец? – спросил Балу, садясь рядом на пассажирское кресло.
– Он наш пропуск в мир иноземцев. Никто не сможет нам лучше помочь, чем он. Я сам, брат, не хочу с ним иметь ничего общего, но придется, – разъяснил я свое решение.
– Ну, раз ты так решил, то сам за все в ответе. Тогда едем к нему, – решительно сказал Балу. – Ты знаешь, где он живет?
– По последним данным все в той же дыре.
Балу поморщился, словно нырнул с головой в выгребную яму.
Воспоминания о логове Кибура у нас были не самые приятные.

ГЛАВА 16

Кибур жил на окраине города. За его домом начиналось Пулковское шоссе и всем известное кладбище гипермаркетов. Так называли горожане длинный участок дороги, ведущий в сторону Пушкина, по правую сторону которого один за другим стояли круглосуточные гипермаркеты, большая часть из которых была с утра до вечера пустынна. Ну не могут люди съесть столько продуктов, купить столько косметики и выпить столько пива, сколько стояло в этих магазинах, поэтому и прозвали кладбищем.
Я обогнул площадь Победы, оставив позади каменные скульптуры героических защитников города, проехал мимо гостиницы и ресторана «Пауляйнер», свернул направо и въехал во дворы. Еще пять минут, и мы были на месте.
Возле типовых панельных многоэтажек стоял неприметный маленький дом, огороженный глухим зеленым забором. Овитое густым плющом здание было невидимым для слепцов. Вернее они видели на его месте какое-то хозяйственное строение, и никто не знал, для чего оно предназначено. Вот бы они удивились, что в этом домике проживает мятежный гном, закатывает регулярные оргии да и ведет себя всячески непотребно. Но на то они и слепцы, что реальная жизнь проходит мимо них.
– Ты вообще готов? – спросил Балу, внимательно осмотрев меня с ног до головы.
Я припарковал машину у обочины и заглушил мотор. Судя по озабоченной физиономии Балу, предстоящее посещение безумного гнома его сильно беспокоило.
– Признаться честно, я бы лучше сунулся с головой в пасть дракона. Если бы они, конечно, существовали, – сказал я.
– Говорят, на родине остроухих драконов полно, – вспомнил Балу.
– Нам туда путь заказан. Так что считай, что их нет. Ну что, пошли?
Я первым выбрался из машины, захлопнул дверцу и, не дожидаясь Балу, направился в сторону дома.
Я уже и забыл, что за заноза в заднице этот Кибур. Ну, форменный псих, связаться с ним, вероятно, самая большая ошибка в моей жизни, если припомнить, на какой ноте мы расстались, но другого выхода я не видел.
Кибур открыл дверь сразу, стоило нажать на кнопку звонка, словно все это время ждал под дверью. Увидев нас, скорчил рожу, узнал, зараза, зачем-то понюхал воздух вокруг, словно ищейка, и яростно захлопнул дверь прямо перед моим носом.
Надо признаться, эта заноза в заднице ни чуточки не изменился. Полный коротышка, метр пятьдесят в прыжке, густая рыжая борода и копна огненных волос, глубоко посаженные глаза прожигают насквозь зеленым пламенем, из бороды торчит трубка, которой он время от времени попыхивает. Кибур был одет в кожаные штаны, кожаную куртку с металлическими заклепками, из-под которой выглядывала футболка с надписью IRON MAIDEN, и изображением скелета, взбирающегося с дырявым флагом на горы трупов.
– Кажется, встреча не задалась, – оценил Балу. – Пошли назад. Я же говорил тебе, что это дурацкая идея.
Сдаваться так просто я не собирался, думал поколочу в дверь что есть силы, если не поможет, выбью дверь тараном. Кибур был нужен мне позарез, но ничего этого не пришлось делать. Дверь открылась сама, и на пороге показался рыжий гном, на голове его красовалась рогатая каска, помесь шлема байкера и киношных викингов, в руках же он сжимал помповое ружье.
– Как давно это началось? – деловито осведомился он.
Даже здороваться, зараза, не стал, не удивился, чего мы к нему приперлись, просто собрался на войну.
– Что началось? – недоумевая, спросил я.
– Зомби апокалипсис. Я знал, что рано или поздно это случится, век пещер не видать. И кстати, почему не по форме одеты. Непорядок.
– Нет никакого апокалипсиса и зомби никаких нет, – раздраженно заметил Балу.
Кибур смерил его презрительным взглядом с головы до ног, пыхнул два раза трубкой и заметил резонно:
– И чего вы тогда ко мне приперлись? Делать, что ли, нечего.
– А чего, по старой дружбе уже и нельзя тебя проведать? – развел я руками в удивлении.
– Кто же в гости пустым ходит, а у вас с собой даже пузыря завалященского нет. Разве это порядок, – проворчал рыжий гном. – Ладно. Не убивать же вас за это. Проходите, чего на пороге стоять. У папаши Кибура всегда есть что-нибудь в загашнике. Так уж и быть, угощу.
Кибур посторонился, пропуская нас в дом. Когда я переступил через порог, он внезапно хищно осклабился, вскинул ружье и пальнул в сторону забора. Грохнуло знатно, аж уши заложило. От забора в стороны полетели щепки. Балу пригнулся и выхватил пистолет, готовый отразить атаку хоть чертей из ада. Кибур же выглядел разочарованным.
– Опять промахнулся. Ну что за сволота. Ходят ко мне в огород гадить. Убил бы всех.
– Это ты на кого охотишься? – вежливо поинтересовался я.
– Как на кого, на зайцев конечно. Развелось их в округе, хоть косой коси. Мне их соседи подбрасывают, чтобы они у меня капусту жрали. Сепаратисты проклятые.
Балу выразительно уставился на меня. В его взгляде читался призыв: «делаем ноги, пока не поздно», но я все-таки решил рискнуть, и вошел в дом.
Гостиная, куда нас провел безумный гном, представляла собой типичную берлогу холостяка. Коробки из-под пиццы с недоеденными кусками и обгрызенными корочками, пустые пивные банки, куча каких-то бумаг, книжек, журналов. По центру комнаты стоял большой диван прямо напротив огромной плазменной панели с застывшим стоп-кадром из какого-то фильма с участием Брюса Уиллиса.
Кибур бросил дробовик в угол на груду тряпок в углу. Я внутренне напрягся ожидая выстрела. Мне даже показалось, что тряпки зашевелились, будто под ними кто-то спал, но был разбужен столь бесцеремонно. Но, вероятно, все же показалось. Гном плюхнулся на диван, водрузил ноги в кожаных сапогах на журнальный столик, с которого на пол посыпались чипсы, газеты и желтый песок.
– Рассказывайте, канатоходцы, зачем пришли? – спросил он, начав поиск пульта управления от плазмы.
Задача была трудная, поскольку в этой свалке найти что-либо – героический подвиг.
Интересно, а почему он назвал нас канатоходцами, подумалось мне, и эта мысль начисто вынесла из головы все, что я собирался у него спросить и предложить.
Положение спас Балу.
– Ты вообще помнишь нас, ржавая задница?
Кибур нахмурился, откуда-то на носу у него появились очки, может, выпали из копны волос, и он принялся нас разглядывать с видом патологоанатома, обнаружившего во вскрытой человеческой грудной клетке птичье гнездо.
– Как же не знать, Семен Георгиевич и Балу. Помнится, в последний раз, когда мы виделись, я говорил, чтобы вы больше не попадались мне на глаза.
Кибур с сожалением посмотрел в угол, где лежал его помповик.
– Не горячись, в прошлый раз между нами возникло недоразумение. Мы пришли его уладить, – я примирительно воздел перед собой руки.
– Недоразумение – это, когда вы меня бросили в башне Воротил одного против пары десятков зубодеров? Или когда отказались помочь мне с гражданством? Или, может, когда я оказался по вашей милости в ловушке Медузы?
Кибур, кажется помнил все или почти все.
– Ты сам попал в эти передряги. Мы тебя предупреждали, что добром это не кончится, но ты всегда все знаешь лучше других, – сурово заметил Балу. – И вообще в этой келье отшельника есть какой-нибудь стул? Задрало стоя разговаривать.
– Сходи на кухню, там были табуретки, – гостеприимно предложил Кибур.
Балу что-то прорычал нечленораздельное себе под нос, но все же отправился за табуретками.
– Там, где могли тебе помочь, мы всегда тебя вытаскивали, – заметил я. – Ты, Кибур, всегда был занозой в одном месте, поэтому тебя и выгнали торговцы.
– Меня выгнали, потому что я поставил истину выше интересов своей расы. Потому что я с вами, засранцами, согласился сотрудничать и помог вам упрятать в вакуум Камнежора. Старейшины кланов восприняли это как предательство и изгнали меня. Теперь я не могу вернуться в Арнорию. И даже Даригар мне недоступен.
– Ты выбрал свой путь. Мы в этом не виноваты. Ты поставил справедливость выше шкурных интересов.
– Лучше бы я тебя, Семеныч, тогда из своего дома выставил, здоровее был.
Из кухни появился Балу с двумя массивными табуретками. Одну он протянул мне, вторую установил на свободный пятачок пола и уселся сверху. Сидя разговаривать куда комфортнее, хотя на таких табуретках все равно что медведю на курином насесте.
– Ладно. Прошлое не будем ворошить. Зачем пришли, выкладывайте, – потребовал Кибур.
Он приподнял задницу и стал шарить под ней. Через мгновение он извлек металлическую флягу, радостно ухнул, отвинтил колпачок и жадно приложился. По комнате поплыл аромат настойки на травах, крепкая гномья горилка. Они называли ее «давилка», поскольку из неподготовленного человека мигом выдавливала все сопли.
– Дело у нас к тебе. Тут заварушка готовится, мы оказались с краю, но засосало нас плотно. Без тебя не справится, – начал я издалека.
– Три года о папаше Кибуре никто не вспоминал, а теперь хвост прижало, вспомнили старых друзей. Ну, рассказывайте, в какое дерьмо вляпались.
Я начал рассказ. Занял он у меня полчаса, можно было и покороче, но Кибур постоянно перебивал меня встречными вопросами. Наконец я закончил, в горле пересохло, захотелось выпить. Кибур словно мысли прочитал, протянул мне флягу. От одного глотка «давилки» в глазах померкло, по телу разлилось живое пламя, стало хорошо. Я протянул флягу Балу.
– И вы, значит, хотите, чтобы я перетер с этим гномом, Сигурдом. Кажется, мы раньше встречались, – задумчиво сказал Кибур.
Некоторое время он молчал, уставившись в одну точку, только дымом пыхающая трубка указывала на то, что он еще дышит. Наконец он отмер и решительно заявил:
– Нет. Я в этом не участвую.
– Но почему? – удивился я.
– Потому что вы предлагаете мне гнилые огрызки, а сами собираетесь схомячить ароматное яблоко. Если я в деле, то на полных правах, а не как попка-дурак.
– Что это значит? – подозревая худшее, уточнил я.
– Это значит, что я на равных правах буду это дело расследовать. И никто мне не будет мешать. Мы трое, напарники. И баста.
Кибур протянул мне волосатую руку для рукопожатия.
Балу выглядел так, словно готов был сожрать меня вместе с ботинками, даже пуговицами от куртки не подавился бы.
Дрянь, конечно, дело. Замешать в это дело, сумасшедшего гнома – это шаг отчаянья, но ведь на нашей стороне никого нет, так что глупо от союзников отказываться.
И я пожал рыжебородому засранцу руку.
– Семен, ты явно рехнулся, – резко заявил Балу, вскочил с табуретки и бросился на выход.
– Чего это с ним? – удивленно проводил его взглядом Кибур.
– Свежим воздухом пошел подышать, ты заметил, что у тебя здесь ужасный гадюшник. Не пробовал хоть иногда прибираться?
– Так вот сегодня только собрался, как вы пришли, – развел руками Кибур. – А теперь уже и времени нет. Работы много. Поехали Сигурда этого за задницу брать.

ГЛАВА 17

Сигурд оказался седовласым гномом без вредных привычек. Он чем-то напоминал трезвого байкера, в особенности, когда вылетел в ореоле стеклянных брызг через окно корчмы «Подгорный мастер». Рыжий против седого. Один – ноль.
Из окна высунулся Кибур, пыхнул трубкой, он, похоже, ее даже во сне не выпускает, и довольно хмыкнул.
Сигурд зашевелился на мостовой в двух шагах от нас. Ему серьезно досталось, но он все же поднялся на ноги. Потряс головой, словно выгонял из черепа рой надоедливых ос, и свирепо сдвинул брови. Если к нападению в корчме он был не готов, то теперь изрядно рассвирепел и собирался весь мир порвать на лоскуты.
Из «Подгорного мастера» на улицу высыпали посетители. Все – гномы. Очень пестрая компания. Я насчитал двенадцать мужчин и трех женщин. Все как один рослые, метр шестьдесят, метр семьдесят, для гномов это великаний рост, но для работы на Земле старались отбирать самых высоких, чтобы в глаза не бросались. Все как один затянуты в кожу с металлическими заклепками. Еще один предмет одежды, который сразу бросался в глаза, это пестрые шейные платки, по которым они вычисляли, к каким подгорным кланам принадлежат гномы. У одних платки были повязаны на голову на манер банданы, у других свисали с шеи, третьи обматывали ими запястье. Еще они очень любили курить. Почти каждый не выпускал из зубов трубку или сигарету, даже женщины дымили как паровозы.
Мы с Балу переглянулись. Взгляд у обоих встревоженный. Договаривались же, что Кибур разговорит Сигурда, о мордобитие речи не было. Надо бы вмешаться и выяснить, что к чему, но лезть в разборки двух гномов совсем не хотелось. Прилетит ненароком, мало не покажется. Да и любопытствующая толпа зевак будет недовольна. Им не понравится, если люди в разборку гномов полезут.
Расталкивая в стороны гномов, перегородивших проход в корчму, на улицу вышагнул Кибур. Вид у него был донельзя довольный, словно ему только что удалось сорвать большой куш в игре на бирже.
– Ах ты, горная крыса, – взревел Сигурд на иргмаре, языке гномов.
Я его прекрасно понял. Каждый сотрудник СББ обязан был знать базовые языки народов биржи. Для этого проводился специальный недельный тренинг. По сути новобранцев вводили в состояние транса, и специалист, обычно из остроухих, проводил запись напрямую в разум всех необходимых знаний.
– От такого и слышу, – радостно завопил Кибур.
Похоже, все происходящее ему нравилось. Он просто упивался ситуацией, а я наблюдал за ней с нарастающей тревогой. Чувствовал я, что пахнет жареным. Если мне не изменяет память, то эта парочка готовилась к ритуальному поединку, который обычно предваряется обменом взаимными оскорблениями. Дуэли между гномами – дело распространенное. Только у них на родине, у нас же, на Земле, любая драка строго запрещена. Правда, гномов это никогда не останавливало. Эти забияки рубились друг с другом с утра до вечера, а иногда и с представителями других торговых домов. Когда же их ловили на горячем, то нагло заявляли, что им скучно и они так развлекаются.
Меж тем пикировка вошла в стадию обострения. Кибур и Сигурд честили друг друга на чем свет стоит, поливали такими отборными помоями, что хотелось оглохнуть и ослепнуть, чтобы все это не слышать и не видеть. И ведь подходили к процессу изобретательно. Чего стоил хотя бы оборот «гнойный конец подгорного тролля» или «ржавая отрыжка дракона».
Первым оружие достал Сигурд. Не выдержал, правой рукой взмахнул и прямо из воздуха выхватил огромную секиру. Кибур в долгу не остался и также из пустоты выдернул двуручный меч размером с него самого. И как только такие коротышки могут управляться со столь громоздким оружием, поразился я в который раз. Но этими мыслями с гномами лучше не делиться. Обидятся сильно, а нет ничего хуже обиженного гнома. Разве что гном шкодливый.
Тем временем секира Сигурда и меч Кибура столкнулись, выбивая искры. Пошла потеха.
У каждого гнома есть свое фамильное оружие. На Земле его использовать нельзя, но попробуйте это объяснить гномам. Его даже хранить на Земле нельзя, но гномы не могут расстаться ни на миг со своим оружием, поэтому они носят его с собой, только оно находится в недалеком будущем или в параллельной реальности, отстоящей от нашей на несколько секунд. Тут как кому нравится. В минуту опасности или самодурства гном активирует браслет перемещения на руке и отбирает оружие у самого себя в будущем. Таким образом эти ребята научились обходить один из важнейших земных запретов. Надо сказать, очень искусно. Сколько раз в Великий Торговый Дом «Каррадан» обращались с официальным запросом выставить на торги технологию перемещения во времени, но гномы под разными предлогами отказывались. Основная причина отказа в том, что технология не изучена до конца, работы над ней ведутся до сих пор. Хотя умные люди говорят, что гномы просто делиться не хотят, жадные очень. Эта технология – их преимущество над остальными расами, не хотят они терять свое преимущество.
Сигурд и Кибур отчаянно рубились на потеху публике. Гномы из «Подгорного мастера» разбились на группы болельщиков и эмоционально поддерживали своих фаворитов. На улицу вытащили даже столики, и предприимчивые официанты разносили охваченным азартом гномам любимое ими пиво, а пиво, надо сказать лилось рекой. И не только в жадные рты гномов. Кружки сдвигались вместе, напиток выплескивался на тротуар, на одежду. Кружками бухали по столам, заливая все вокруг.
Хорошо, что «Подгорный мастер» находился в глухом дворе, скрытом от слепцов. Они сюда даже случайно заглянуть не могли. Все вокруг только для посвященных, а то по городу поползли бы нездоровые слухи, а газеты захлебывались бы от сенсаций.
– Ты вообще понимаешь, что происходит? – спросил меня Балу.
– Если честно, то не очень. Кажется, Кибур должен был для нас кое-что узнать, а он устроил средневековый турнир. Нельзя на гномов надеяться.
– Это, между прочим, твоя идея, – упрекнул меня Балу.
– Каюсь, грешен. Но мы бы сюда даже не прошли, а так у нас уже какой-то результат, – я попытался смягчить острые углы.
– Так что делать будем? – спросил Балу.
Разыгрывающееся перед нами представление его откровенно нервировало.
– Наслаждаться процессом.
Я остановил официанта и попросил принести две кружки темного пива да жареного картофеля с луком для закуски.
– Пошли присядем. Боюсь, это может затянуться.
Мы заняли место под солнцем за одним из уличных столиков. Вскоре нам принесли пиво, и процесс пошел. Я следил за битвой двух гномов, а Балу достал планшет, запустил какой-то детективный фильм, вставил один наушник в ухо и увлекся искусством.
– Эй, горячие парни, кончайте дурить! – раздавалось то и дело со стороны гномов, но увлеченные схваткой Сигурд и Кибур не обращали на них внимания.
Я уже думал, что это никогда не закончится, хотел было предложить Балу бросить эту гнилую затею, и уехать куда глаза глядят, когда бой внезапно остановился. Кибур убрал в будущее меч, Сигурд спрятал секиру в прошлое, и они обнялись, словно не видевшие друг друга несколько десятилетий братья.
Зевакам такой исход поединка понравился. Они принялись с шумом обсуждать увиденное, пива полилось куда больше, чем во время зрелища. Официанты только успевали принимать и разносить заказы.
Кибур же в компании Сигурда направился к нашему столику.
– Приветствую честную компанию, мой друг сказал, что вы хотели со мной поговорить, – радостно заявил Сигурд, плюхаясь напротив меня.
Кибур сел рядом с Балу и попытался его обнять. Балу от такого обращения покраснел и еле сдержался, чтобы не засветить рыжему промеж глаз. Он отодвинулся в сторону, снял наушник, убрал планшет и уткнулся в кружку с пивом.
– Да вот познакомиться хотели. Да спросить кое о чем, – уклончиво ответил я.
Разобраться в том, что сейчас происходило, сложно. Только что эти два дикаря бились друг с другом, разрушая все на своем пути, а теперь сидели рядом друг с другом, тянули пиво как ни в чем не бывало и вообще выглядели старыми друзьями.
– Кибур сказал, что вы ищете двух кочегаров, которые свою контору обуть пытались.
Я кивнул.
– В общем, могу вам помочь за умеренную плату, – хитро прищурился Сигурд.
– Договоримся, – ответил я, прикидывая, сколько может запросить за свои услуги жадный гном и есть ли у нас в распоряжении такие средства. – А что это между вами там было? – спросил я, намекая на поединок гномов.
– А. Это мы просто так здоровались. Ритуал, так сказать. Ну что, вы готовы платить за информацию?

ГЛАВА 18

Сигурд привез нас на окраину города, в район Поклонной горы, где находился Бункер, облюбованный беглыми кочегарами. Правда, как потом выяснилось, не только кочегары там прятались, а многие выходцы из великих домов, которые были несогласны с официальной политикой своей родины. По сути этот Бункер был логовом диссидентов, убежищем политических беженцев. По-другому и не выразиться.
– Все, мужики, место я вам показал. Дальше уж сами, – заявил Сигурд, когда мы выбрались из машины и встали напротив невысокого строения, больше похожего на водонапорную башню из красного кирпича.
– Что за фигня? Мы так не договаривались, – возмутился Кибур и хлопнул со всей дури Сигурда по плечу.
– А чего мы договаривались, что я за вами в пасть дьявола полезу? Ищите дурака. Тоже мне нашли чего удумать. Проспитесь, кажется, вы пьяны, – заявил Сигурд, не обратив внимания на дружеское похлопывание Кибура.
– Договаривались, не договаривались, но с нами ты пойдешь. У нас нет гарантий, что ты не решил нас просто кинуть. Так что показывай кочегаров и можешь гулять на все четыре стороны, – твердо заявил я.
Сигурд смерил меня грозным взглядом, но смолчал. Пожалел видно. Вид у его секиры очень грозный. Если бы он захотел уйти, то мы вряд ли смогли бы его удержать.
– Ладно. Чего там. Хельево отродье, пошли, что ли, – мрачно заметил он и первым зашагал к водонапорной башне.
На дверях висел ржавый амбарный замок. Вообще складывалось впечатление, что эту дверь давно никто не открывал. Вокруг валялись пустые пивные бутылки, мятые упаковки из-под чипсов, использованные презервативы и море хабариков. Судя по вони это место использовали в качестве общественного сортира. В глазах Балу появились сомнения, он начал недоброжелательно коситься на Сигурда.
– Мне кажется, или кроме бомжей да алкашни здесь никто давно не бывал? – спросил я.
– Местечко явно заброшенное, – согласился Балу.
Кибур взъерошил рыжие волосы, пыхнул дымом, но промолчал.
– Это все обманка. Для таких дубин, как вы. Потопчутся да мимо пройдут. Если бы все так просто было, в Бункере было бы не продохнуть, – ехидно заметил Сигурд.
Что он там с дверью делал, я не видел, но после его колдовства на месте ржавого замка и ничем не примечательного куска железа вместо двери красовалась кирпичная арка с двумя деревянными створами, которые были приветливо распахнуты.
– Добро пожаловать в Бункер, – сказал Сигурд и первым вошел внутрь.
Мы последовали за ним. Другого проводника у нас не было.
В Бункере было темно. Сигурд и Кибур достали из карманов фонари, и вскоре лучи света заплясали по стенам и полу. Гномы привычные к путешествиям по подземельям, поэтому у них всегда с собой есть гномий огонь, некое устройство, очень похожее на наши фонарики.
– Запомните. Ничему не удивляйтесь. Нам надо спуститься вниз. Этажей так на пять. По пути может случиться разная неприятность. Так что не расслабляйтесь, – предупредил Сигурд.
Я на всякий случай достал пистолет. Смотрю, Балу тоже вооружился. Лучше быть готовым к нападению, чем проспать тот момент, когда тебе горло рвут подземные монстры. Правда, я в монстров не верю. Монстры больше по поверхности ходят.
Как я себе видел эту встречу? Найдем мы беглых кочегаров, которые спрятались от всего остального мира, чтобы их не наказали за попытку промышленного шпионажа. В их родном торговом доме за такое по головке не погладят. Сигурд договорится о сотрудничестве, мы наладим общение, и, возможно, появится хоть какая-то информация, которая прольет свет на события последних дней. Это была реальная ниточка, которую следовало проверить.
Но я не был готов к тому, что с виду безобидный разговор обернется такими проблемами. Знал бы, куда иду, прихватил бы с собой роту солдат, вооруженных до зубов.
А пока мы, ни о чем не подозревая, спускались в пасть дьяволу.
Вниз вела широкая каменная лестница, которая мало чем напоминала советскую архитектуру. Было в ней что-то от средневековых казематов, хотя откуда им взяться в Питере. По всей видимости, Бункер построили иномиряне. С каждым новым витком открывались новые уровни, куда вели черные двери, обитые железом. Но нам туда путь был закрыт. Любопытство, конечно, играло, что скрывается за этими дверями. Но Сигурд четко обозначил:
– Не трогайте, если проблемы лишние не нужны. На бирже очень много недовольных официальной политикой. И здесь они находят убежище. Если разрушить их уединение, мало ли что может случиться.
Несколькими ступеньками позже он добавил:
– Бункер, это теневая сторона биржи. Здесь вершатся темные дела, крутятся большие деньги. Нам до этого дела нет. Наша задача найти беглецов.
– А ты знаешь, где искать? – усомнился я.
Если в Бункере так много уровней и на каждом полно народу, как в этой вавилонской башне найти нужного индивидуума.
– Когда мы в последний раз общались, они шли в Сад Грез, там заправляет всем Слепой Али. Он уж точно в курсе, куда эти субчики делись.
– Слепой Али? Чего-то мне уже заранее не нравится этот тип, – заявил Балу.
– Он голиафинян, так что норов у него адский. Лучше его не злить, – предупредил Сигурд.
– Если здесь такой перекресток миров, почему освещение не проведено. По этой лестнице в темноте спускаться – без головы остаться можно, – проворчал я.
– Чтобы посторонние не совались, а то ходят тут всякие, – возразил Сигурд.
Спуск на пятый этаж прошел без осложнений. Никто нам по пути не встретился. Бункер встречал нас холодно и выглядел безлюдным.
На пятом этаже горел свет. В стены из красного кирпича были вставлены факелы. Они изрядно коптили и потрескивали. Сигурд остановился возле двери и постучал условным стуком. Долго дверь не открывали. Я даже начал сомневаться, есть ли кто там живой, но вскоре послышались старческие шаркающие шаги, из-за двери раздался скрипучий голос:
– Какого лешего вам надо?
И дверь открылась.
Встречать нас вышел лично Слепой Али. Об этом можно было догадаться по его глазам. Их просто не было. На их месте находился ровный кусок кожи. Складывалось впечатление, что Али вообще родился без глаз. Помимо этой особенности он мало чем отличался от своих собратьев. Массивный, краснокожий с копной черных кудрявых волос, подбородок и щеки покрывала вязь татуировки, которая заканчивалась там, где у нормальных голиафян находились глазные впадины.
– А, ко мне пришел сам Сигурд? И что тебе на этот раз надо, кровопийца? Я же сказал денег нет, появятся отдам.
– Да не за этим я. Помнится, я тебе недавно двух кочегаров на постой определил, не подскажешь, как нам их найти. Нам бы парой слов перекинуться.
– Кочегаров помню. Как же не помнить. Они меня разорят в конце концов. Зачем ты привел их ко мне? Ты вводишь меня в нищету, Сигурд. Они давно проели все деньги, что заплатили, а платить по новым счетам не торопятся.
– Али, мы так и будем на пороге толкаться, или может ты нас впустишь?
Слепой Али нерешительно помялся на месте, но все же отступил в сторону, открывая проход.
– Добро пожаловать в Сад Грез!

ГЛАВА 19

– Сад Грез – это рай для контрабандистов, – шепотом заметил Кибур.
Сигурд и Али ушли вперед, о чем-то увлеченно разговаривая. Али требовал компенсации за причиненные неудобства, а также выплату неустойки за морально-нравственные потери. Сигурд держался твердо на позиции: «Это твои проблемы. Знал, на что соглашался».
– Откуда ты знаешь? – спросил я.
– Слышал. На прежнем месте работы. Была у нас одна проверка. Через этот садик утекали кое-какие незаконно ввезенные товары. Мы тогда вычислили, что Сад под прикрытием вашей корпорации находится. Земляне его крышуют. Очень уж им выгодно получать передовые технологии в обход биржи. Только дальше делу ход не дали. Начальство поспешило его замять. Думаю, кто-то вовремя занес хорошее предложение с круглыми цифрами в высокий кабинет, – пояснил Кибур.
Мы шли длинной галереей, которой, казалось, не будет конца и края. Кирпичные стены, завешанные гобеленами, рисунок на которых давно выцвел от времени, изредка попадалась какая-то мебель, кресла и стулья, которые казалось рассыплются от одного только взгляда. Но меня волновало не это. Было ощущение тревоги, которое не отпускало меня. Оно появилось, только мы переступили порог. Я чувствовал, что с каждым новым шагом мы все больше приближаемся к источнику опасности. И выбора у нас нет.
Слепой Али привел нас в большую залу, заставленную книжными стеллажами. Между стеллажами то тут, то там стояли кресла и диваны. Большая часть из них пустовала, но кое-где виднелись люди. Они увлеченно читали книги. Давно я такого зрелища не видел. Были здесь и обвилианне и остроухие, и голиафяне, и даже парочка гномов, увлеченно штудирующих комиксы про Средиземье.
– Это что за читальный зал? – удивился я.
– Это место встречи. Здесь решаются деловые вопросы. Здесь можно уйти в прогулку по вымышленным мирам. Не буду говорить, что это за технология, но она позволяет очутиться в ином мире и пережить необычайное приключение, – сказал Сигурд.
– Ждите здесь. Я сейчас вернусь, – сказал Слепой Али и скрылся за книжными стеллажами.
Мы расположились на диване, заняли собой все свободное пространство. Я осмотрелся и от нечего делать взял в руки томик, лежащий сверху остальных книг на журнальном столике. Открыв его, я оказался в ловушке…
Я никогда с таким не сталкивался, даже слышать не приходилось. Видно это имел в виду Сигурд, когда рассказывал о прогулках по другим мирам. Новая технология, которая может задвинуть на задворки истории телевидение и кино. Только вот одна беда, как из этого выбраться. Меня никто не предупреждал, что книга может оказаться ловушкой.
Я стоял возле деревянной барной стойки, за которой орудовал толстый неопрятный мужик с длинными засаленными волосами в кожаном фартуке. За его спиной возвышались полки с разноцветными бутылками. Он время от времени брал одну из них и наполнял рюмки и стаканы, кружки и кубки, которые разносила проворная девушка. Выглядела она пышно, но аппетитно: тугая русая коса, пышная грудь, задорные глаза.
У стойки толпился жаждущий народ. В основном люди, но встречались и гномы. Последние казались сердитыми и неудовлетворенными. Того и гляди хватят лишку, а потом начнут выяснять отношения с окружающими, кто не так посмотрел, кто шутканул не в тему, кто криво улыбнулся. Огромные секиры и топоры, висящие у них за спиной выглядели устрашающе. Увидеть их в действии хорошо на экране кинотеатра, а не в живую. У одного из гномов за спиной болтался внушительных размеров молот.
Кабатчик успевал обслуживать всех, так что недовольных не было.
Я заказал кружку темного стаута, чтобы зря не сидеть, и осмотрелся по сторонам. Кабак представлял собой типичное заведение из романов фэнтези. «Гарцующий пони» из «Властелина колец». Мне даже показалось, что я вижу за одним из столиков компанию хоббитов, но это были всего лишь чьи-то дети. Они пили из глиняных кружек что-то веселящее и громко смеялись. Вряд ли им налили хмельного, но обстановка располагала к веселью.
Картина ясна, я провалился в какой-то вымышленный мир. Теперь осталось сообразить, как отсюда выбраться. Если я правильно разобрался в замысле, то это всего лишь средство развлечения, уход от реальности. Книга, которую можно не просто прочесть, а оказаться внутри нее. Стало быть, если есть вход, то есть и выход.
Тут передо мной выросла глиняная кружка с шапкой темной пены, выпирающей из нее. Пахло медом и свежим хлебом. От искушения не удержаться. Не успел я сделать первый глоток, как на табурет рядом со мной взобрался грузный гном, пахнущий лесом и самогоном. Он хлопнул меня по плечу и радостно заявил:
– Какими судьбами в Акрахольме?
Удар был не слабый, хотелось развернуться и двинуть в лицо наглецу. Но когда я на него посмотрел, вся решимость куда-то делась, и дело тут было не в тяжелой секире, выглядывающей у него из-за плеча, просто физиономия этого гнома была мне очень знакома. Передо мной на табурете с голодным видом восседал Кибур собственной персоной.
– Кибур? – не смог сдержать я удивление.
– Откуда ты меня знаешь, переросток? – спросил гном и запустил руку в рыжую бороду.
Расчесывание бороды помогало ему сосредоточиться на мыслительном процессе. А ему было, о чем подумать.
– Встречались ранее, – уклончиво ответил я.
– Если бы встречались, я бы тебя запомнил. Я только два дня как прибыл из Всхолмья, а там никого из переростков нет. Так что не пудри мне мозги, Хельмово отродье.
Я прильнул к кружке и сделал два глубоких глотка. Пиво было отменное. Надо успокоиться и решить, как отсюда выбраться. Злить книжного Кибура – занятие неблагодарное. Он и в драку полезет без задней мысли. В кабаке слишком много гномов, завяжется знатная потасовка.
– Да ладно, не бери в голову. Лучше скажи, зачем в такую даль поехал? Может, я тебя пивом угощу? – предложил я в знак примирения.
Кибур обрадовался.
– Это я не откажусь, это я завсегда рад.
Кабатчик оказался тут как тут и сразу выставил перед довольным гномом большую кружку темного. Неспешно завязалась беседа. Я и не заметил, как растворился в дружеской атмосфере. Я уже и не вспоминал, что все это не настоящее. А настоящий мир находится сейчас далеко. Я сижу в кресле и читаю книгу, которая медленно, но верно поглощает меня. Дьявольская ловушка, нечего сказать.
Я узнал, что Кибуру принадлежит небольшая делянка по добыче черного праха. Что это такое, я так и не понял, а переспрашивать было не удобно. Все-таки признаваться в том, что ты чужак в этой стране, опасно. Мало ли какая тут политическая обстановка. Может, тут к чужакам как к шпионам на границе относятся. Без лишних разговоров к стенке, и всего делов.
Кибур большую часть жизни потратил на то, чтобы сделать свое дело прибыльным. Вкалывал с рассвета и до заката. Из подгорного мира почти и не выбирался, света белого не видел. Наконец накопил денег, оставил шахту на младшего брата Рабура и отправился в путешествие.
Первая остановка – славный город Акрахольм, о котором Кибур столько слышал, что уже даже начал грезить о нем по ночам. Программу себе гном запланировал обширную, но начал с таверны «Рогатый конь», слава о которой шла по всему Армалану.
Я и сам не заметил, как мы перебрались за дальний стол, как вокруг нас образовалась шумная компания. Веселье разливалось рекой, я и думать забыл о том, что застрял в вымышленном мире. С каждой минутой я растворялся в нем без надежды выбраться из ловушки.
В какой-то момент я вырубился. Произошло ли это из-за того, что я перебрал, или из-за усталости, но это меня спасло.
Очнулся я в библиотеке, с книжкой на коленях. Балу тряс меня за плечи, пытаясь привести в сознание.

ГЛАВА 20

Я еще не успел до конца отойти от знакомства с древними книгами Сада Грез, очаровательного и губительного, как наркотик, чтения, как меня атаковал расспросами Балу. Он сильно перенервничал, когда я не реагировал ни на что, сидел, уткнувшись в старую книгу, да чуть ли не слюни пускал от умиления. Объяснять ему что-либо не хотелось. К тому же на глазах у Кибура и Сигурда. Судя по их довольным и хитрым физиономиям, они знали, с чем я столкнулся. Могли бы и предупредить, подгорные черти.
Но рассказать Балу я ничего не успел. В библиотеке появились кочегары. Двое. Высокие, чернокожие, глаза блестят фиолетовым. В скупых движениях скрыта угроза. Синие джинсы, черные камзолы с золотым плетением и закатанными до локтей рукавами и высокие сапоги. Правую руку одного из кочегаров окольцовывала золотая змея, спускаясь из-под рукава камзола к запястью. Выглядело это так, словно из развернутой змеиной пасти торчит ладонь. Я окрестил его Змеем. Второго же назвал Кувалдой. Руки у него были как кувалды. Такой один раз двинет, и можно собирать шмотки на тот свет. Пепельно-седые волосы Змея были сплетены в тугую косу. Лысину Кувалды скрывала бейсболка с надписью «Смерть оккупантам!». Где он такую интересно достал?
– Человеки! – потянул ноздрями Змей, обвел презрительным взглядом библиотеку и шумно выдохнул. – Что вам надо? Зачем пришли?
– Если уж быть точным, то люди. Хоть бы говорить правильно научился, – не смог я сдержаться.
Не лучшее начало для знакомства. Змей побагровел от злости, а Кувалда был готов перейти к решительным действиям и наказать насмешника. Но тут вмешался Сигурд. Не зря мы его с собой на дело взяли.
– Чего расшебуршились, ребята. Не видите, люди к вам с миром пришли. Поговорить хотят. А вы тут кипятитесь. На вашем месте я бы себя тихо вел, да старался не высовываться. У вас положение не ахти какое. Так что подумайте, стоит ли затевать драку. Может, и миром можно обойтись.
– Зачем ты их привел, Сигурд? Что им от нас надо? – уже более спокойно произнес Змей.
– Поговорить надо. У вас есть нужная нам информация. Так что делитесь, если хотите и дальше делами заниматься, чтобы вас никто не трогал, – пообещал Сигурд.
– Спрашивайте. Если ваши вопросы понравятся, то я отвечу. Если нет, то посмотрим. Может, и заставлю вас их проглотить, – зло ответил Змей.
– Ты присаживайся. На Земле говорят: «В ногах правды нет», – предложил я.
– Не тебе, человек, меня учить, – заявил Змей, но все же сел в кресло, продемонстрировав висящий у пояса мачете.
Сомнений никаких – он умеет с ним обращаться. Проверять на деле не возникало желания.
Кувалда встал у него за спиной. Оперся огромными кулаками на спинку кресла и уставился на меня так, словно сожрать заживо хочет. Неприятное чувство.
– А я никого учить не собираюсь. Я только спрошу, вы ответите, и мы разбежимся. Все просто. Чем вы занимались в корпорации?
Кокетничать с двумя здоровыми амбалами ни настроения, ни сил не было.
– А тебе какое дело, человек? – насторожился Змей.
– Давай проясним ситуацию. Я вопросы задаю, ты отвечаешь. Вот и все.
– А мне какой резон отвечать? Что я с этого иметь буду?
– Безопасность. Если нам не удастся договориться, то ваши соотечественники узнают о вашем местонахождении. А там уж сам можешь представить, что будет с предателями.
Мои доводы оказали нужное действие. Змей задумался.
– Похоже, ты знаешь, чем нас заинтересовать, человек, – признал Змей. – Только подумал ли ты о том, что мне проще убить тебя, чем заниматься философией. Даже если я отвечу на все твои вопросы, где гарантия, что после этого ты не побежишь в корпорацию с точным адресом, где нас искать.
Змей подался вперед. Его глаза налились желтым соком, все тело напряглось, готовясь к битве. Сразу стало ясно, что мачете, он не для красоты повесил.
Кувалда вышел из-за кресла, расправляя плечи.
– Дорогой, ты кажется что-то забыл, – вкрадчиво заявил Сигурд. – В Бункере нельзя воевать. В Бункере нет места дракам и крови.
– И что?! – взревел Кувалда. – Нам не писаны законы.
– Каждый нарушивший законы Убежища подлежит казни. Само Убежище приведет приговор в исполнение. И поверь мне, это будет очень долго и больно. Лично я бы не рискнул.
Кибур посмотрел с тревогой на собрата. Видно, он уже собирался размять кости и оказался недоволен таким поворотом событий.
Змей нахмурился, услышанное ему не понравилось. Кувалда же вообще похоже не понял, о чем говорил гном. Он сделал шаг к диванчику, на котором расположились гномы, но Змей остановил его взмахом руки. Золотая змейка ярко блеснула.
– Хорошо. Я отвечу на вопрос.
– Вернемся к нашим баранам. Чем вы занимались в корпорации? – повторил я вопрос.
– Мы служили в охране.
– И как случилось, что вам пришлось спешно покинуть корпорацию?
– Подвернулось одно выгодное дельце, от которого мы не смогли отказаться, – уклончиво ответил Змей.
– Побольше подробностей, или мы бездарно тратим здесь время, – потребовал я.
– Мы занимались сопровождением грузов, которые приходили с Норвоса. Так называют наш родной мир. Мы встречали груз сразу после перехода через врата и сопровождали его до складов. Работа простая с виду. Склады корпорации находятся в разных частях города. Переезды длинные, но по обыкновению все проходило гладко. В этот раз все должно было пройти как обычно. Но за несколько дней до прибытия груза Х на меня вышел человек, не пожелавший назвать свое настоящее имя. Он попросил звать его Тень. Он предложил нам кругленькую сумму, если мы поможем ему в одном деле.
– И это дело касалось груза, который вы должны были в целости и сохранности доставить до склада? – я уже догадывался о дальнейшем развитии событий.
– Его интересовал только один контейнер. Он сказал, что хорошо заплатит, если мы доставим ему без пыли и шума контейнер, помеченный специальным кодом. Тень дал нам задаток. Даже если бы мы отказались, его можно было бы не возвращать.
– Но вы не отказались.
– А зачем? На деньги, которые мы заработали, можно жить до конца дней в собственное удовольствие. И ничто нам не может помешать, – глаза Змея вспыхнули алым.
– Как же. Только вы не учли, что отступников будут искать. Что корпорация не отступится и будет рыть землю хоть до самого ядра, пока не найдет негодяев. Вы не учли этого, – заметил я.
– Нет. Об этом я как раз позаботился. Я слишком давно работаю на корпорацию и знаю, на что она способна. Но из Бункера выдачи нет, здесь можно спрятаться. Мы планировали здесь какое-то время провести, после чего на вырученные деньги переехать в более теплое местечко. Только не на Земле.
– Хорошо. Что было в контейнере?
Выслушивать глупые мечтания охранников о райском острове и толпе красавиц вокруг не входило в мои планы. Да и просиживать штаны в библиотеке, когда меня искали по всему городу за убийство, которое я не совершал, безумное расточительство.
– Кто его знает. Только тяжелый он был, сил нет. Намучились мы. Сопровождали машину четверо наших и трое землян. Надо было аккуратно изъять груз и перегрузить его на другой транспорт. Без шума и пыли не получилось. Землян пришлось убить, а нашего вырубили, чтобы не путался под ногами. Контейнер перегрузили на заранее подготовленный транспорт, а остальной груз бросили. Возвращаться в корпорацию нам было нельзя.
– И что Тень, остался доволен вашей работой? – спросил я.
– Мы встретились в условленном месте. Он забрал контейнер, отдал нам кейс с деньгами и уехал. Сказал, чтобы мы не пытались его найти и никому не рассказывали, – Змей откинулся на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя, что разговаривать больше не о чем.
– Сможете описать, как выглядел этот человек – Тень? – поинтересовался я.
– Слишком много хочешь от нас, человек. Мы не должны никому о нем рассказывать.
– Но все же рассказали.
– Это мы как-нибудь переживем.
– Что вам известно о грузе, который так заинтересовал Тень?
Я понимал, что вряд ли узнаю что-нибудь полезное, но должен был спросить.
– Его сильно ждали. Какая-то новая дрянь для наших лабораторий. Больше ничего не знаю.
– Где вы встречались с Тенью? – мой последний вопрос.
– На пустыре возле северной скотобойни, – зло ухмыльнулся Змей.
Место мне незнакомое. Я уже хотел было спросить, где это находится, но Кибур состроил зловещие глаза. По его ухмылке я понял, что гному координаты понятны.
– Тогда, пожалуй, все. Свободны, ребятки. Только далеко не уезжайте. Если вы мне потребуетесь, я обязательно вас найду и из-под земли достану. Все ясно? Считайте, что свободны под подписку о невыезде.
– Не сильно-то перегибаешь, начальник? – с угрозой в голосе спросил Змей.
– Я беру на себя ровно столько, сколько смогу унести. И тебе того же советую. Когда вы согласились выполнить просьбу Тени, вы втянулись в очень крупную игру, в которой вы пешки. Вы вовремя сошли с доски, так что сидите тихо в Бункере и никуда не высовывайтесь. И быть может, тогда останетесь целы.
Я поднялся и направился на выход. Разговор окончен. Все что я мог, я уже узнал.
– Будь осторожен, человек. Когда мы встретимся в следующий раз, ты заплатишь за все.
– Я привык платить по счетам. Будь готов к тому же, – ответил я, покидая библиотеку.
Балу и гномы прикрывали мой уход.

ГЛАВА 21

– Наконец-то мы избавились от этого заносчивого говнюка, – смачно выразился Кибур, переступая порог своего Логова.
Нам идти было некуда. Нас везде ищут, и мы приняли приглашение гнома расквартироваться на его законных метрах до наступления лучших дней.
Сигурд посчитал, что его миссия выполнена, и откланялся. Вид у него был такой, словно он только что выбрался из сточной канавы. Неприятный тип. На душе полегчало, когда он сел в такси и отчалил.
Кибур сбросил кожанку в кресло и прошествовал на кухню. Откуда тотчас раздался грохот посуды и невнятные ругательства.
Мы с Балу прошли в гостиную, если так можно было назвать тот свинарник, что предстал перед нашими глазами, и сели друг напротив друга за большой стол, заваленный чем попало. Тут было все: и стопки книг, часть из них лежали раскрытые на какой-то странице, и вавилонские башни документов, какие-то карты и чертежи, коробки из-под пиццы и китайской кухни. Чувствовалось, что здесь живет типичный гном. На это намекали ножи, которые выглядывали из-под завалов то тут, то там.
– Зря, мы отпустили этих кочегаров. Надо было выпотрошить из них все, что они знали, – сердито заметил Балу. Всю дорогу чувствовалось, что он чем-то недоволен, и теперь решил высказаться. Облегчить, так сказать, душу.
– И как мы это сделали бы? Ты же слышал, что Бункер место, где нельзя творить кровь, – ответил я.
Балу нахмурился и упрямо возразил:
– Брехня это все. Суеверия дикие. Надо было брать чумазых в оборот, точно бы узнали все обо всем.
– Ардов прав, нельзя тревожить Бункер. И Сигурд, кажется, убедительно это объяснил, – Кибур появился в гостиной с упаковкой баночного пива и сковородкой, на которой запеклось что-то напоминающее позавчерашний омлет.
Он бросил сковородку на стол прямо под нос Балу. Ему это не понравилось. Казалось, все кучеряшки на бороде разом расправились. Он уже поднимался со стула, чтобы высказать все свое «фи» невоспитанному гному, когда Кибур поставил перед ним банку со светлым чешским пивом. Это мигом его остудило.
– Что такое Бункер? Откуда он появился? Почему официальные власти о нем ничего не знают? – спросил я.
Эти вопросы меня сильно волновали. По сути, в строгой иерархии мира биржи существовал свой собственный подмир, не подчиняющийся никаким законам, кроме своих собственных. И об этом мире никто толком ничего не знал. Как же я тогда ошибался.
– Нечто подобное Бункеру существовало всегда. В разные времена это место называлось по-разному. Бункер, Убежище, Лежбище, Нора, Крысятник. Мало ли было названий. Все время, пока существует биржа, есть подпольный мир, который живет по параллельным законам, действует на свой страх и риск. Это большая власть и большие деньги. Теневые воротилы всегда оказывали влияние на деятельность биржи. Они очень могущественны, и их никто не знает в лицо. Но они всегда знают, как и когда и на кого надавить, чтобы было принято то или иное решение, которое им выгодно. Они лоббируют нужные им решения и действия. Так что солидный процент от всех сделок, совершаемых на бирже, уходит им в карман. В Бункере вершатся теневые дела, и по сути Бункер – это тайная армия тех, кто всегда находится в тени.
– И как торговые дома это допустили? И почему СББ ничего об этом не знает? – Предела моему удивления не было.
Раньше мне казалось, что только слепцы не видят истинного положения дел на Земле, а теперь выясняется, что и мы, работающие на биржу, находимся в неведении. Где жизненная справедливость?
Я открыл пиво, на этикетке призывно улыбалась огненно-рыжая девица с двумя большими кружками пива в руках, от такого предложения трудно отказаться. Пиво оказалось вкусным и освежающим. Самое то после тяжелого рабочего дня.
– Торговые дома также заинтересованы в деятельности Бункера. Тут дело в чем, – Кибур взгромоздился на стул и довольно почесал живот. – Откуда появился Бункер и все те организации, что были до него. Как только родилась идея создания биржи, одновременно с этим появились первые контрабандисты. Сами понимаете, где устанавливаются законные торговые отношения мигом появляются контрабандисты. От этого никуда не уйти. А вслед за контрабандистами рождается организованная преступность, надо же кому-то контролировать это дело. Первые убежища, или как они там назывались, были уничтожены совместными усилиями великих торговых домов. Они мешали, разрушали сделки, строили интриги, в общем тихо и по-мелкому гадили под ковер во время званого ужина. Когда чаша терпения переполнялась, их уничтожали. Но свято место пусто не бывает, появлялись новые ребята, которым казалось, что мир устроен несправедливо и все надо взять и поделить. И появлялись новые контрабандные ходы и новые преступные организации. Бункер как феникс возрождался из пепла. Тогда не знаю уж кто, но кто-то очень умный и влиятельный из торговцев решил, что если зло нельзя уничтожить, его надо контролировать. На Торговом совете было принято решение в кратчайшие сроки взять Бункер под свой контроль. На это ушли большие деньги и много времени, но постепенно среди верхушки теневых боссов появились свои агенты влияния, которые смогли направить теневые процессы в нужное торговцам русло. И оказалось, что и волки могут быть сыты, и овцы целы. Львиная доля прибыли корпорации получают от этих теневых сделок. Но знает об этом только элита элит.
– А почему СББ не в курсе? – спросил я.
– Это ты не в курсе да Балу. А Виктор Степанович обо всем очень даже знает, но не разглашает тем, у кого допуска нету, – заявил Кибур.
Да, тут было о чем поразмыслить.
Кибур был доволен собой. Как же, ему удалось утереть нос самому Ардову. Можно выгравировать памятный знак на золотой табличке и повесить над каминной полкой. Вот это достижение так достижение. Но мне еще не все было ясно.
– И неужели все эти закулисные игры не мешают нормальной работе биржи? Ведь сплошные интриги, постоянно попадающие на рынок контрафактные товары, срывы контрактов, спад легальных продаж – это все должно мешать торговле.
– С одной стороны – да, но с другой стороны – Бункер оказался инструментом для регулирования баланса сил на бирже. У Голиафа сорвался контракт, он в убытке, на подъем пошли обвелианне, а в следующий раз бац и удар пришелся по обвелианнам, они в упадке, Голиаф на подъеме. Вечное колесо сансары, мать его так.
Кибур выхлебал пиво, смял пустую банку, швырнул ее через левое плечо и тут же потянулся за добавкой.
– А ты откуда все знаешь? Почему такой умный? – спросил Балу.
Он тоже расправился с первой банкой, но швыряние мусором явно не одобрял. Пустую тару отставил в сторону и взялся за следующую порцию.
– Когда мне показали на дверь в Великом Доме «Каррадан». Вернее я понял, что лучше уйти, пока меня бездыханного и обезображенного не нашли на дне какого-нибудь водоема с бетонными кандалами на ногах, на меня вышли представители Бункера. Люди Слепого Али из Сада Грез. Они предложили мне убежище, и какое-то время я жил там. Та еще житуха. Пока я там обретался, много чего насмотрелся и наслушался. Было время и поразмыслить. Бункер тоже не однородная масса. Там свои кланы, свои семьи, у каждой организации свой этаж, но все подчиняются Администрации, тем самым теневым боссам, часть из которых на прикорме у великих торговых домов. На одну из таких акул мне удалось выйти. Я долго следил за этим типчиком. Надо же было куда-то девать свои профессиональные навыки. А то, как у наркомана со стажем, могла и ломка начаться. Но вскоре мне пришлось прервать это бессмысленное занятие, когда я понял общую схему механизма.
– И в Бункере нельзя никого убить? Как это регулируется? – уточнил я.
– Бункер – это семья. Все люди, остроухие, гномы, голиафяне, кочегары и прочие – братья. Бункер принимает изгоев, которые начинают работать на него. И неоспоримый закон гласит, кто пролил кровь в Бункере, подлежит смерти. Время от времени встречаются недоумки, которые пытаются оспорить этот закон, но они недолго живут. Если есть какие-то разногласия, добро пожаловать на воздух. Город большой, назначай время и место дуэли. Решай свои проблемы вне дома, вне семьи, нельзя пачкать там, где ты живешь.
– Занимательная астрология, черт меня побери, – выругался Балу.
– Библиотека – это что такое? Удивительное место. Та книга, я словно наяву переживал то, что читал. Полное погружение в вымышленную реальность, – поделился я с друзьями впечатлениями.
– Слепой Али удивительный человек. Никто не знает, сколько ему лет. Он коллекционирует разного рода интересные вещи, которыми когда-то владели представители гномов, остроухих и других рас. Книга, которая попалась тебе в руки, когда-то принадлежала нашему подгорному народу. Долгие века гномы всю свою жизнь посвящали работе и редко когда могли позволить себе заняться чем-то кроме этого. Тогда и появились подобные книги, позволяющие отвлечься, вырваться за пределы привычного мира. Очень приятная штука, надо сказать. Мы называли эти книги – Дарящие мир. Но постепенно мы развивались, росли наши знания. Мы вырвались за пределы родного мира, а книги исчезли. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил Дарящего мир на полке у Слепого Али. Теперь время от времени заглядываю на огонек, чтобы почитать.
– Я уж думал, никогда оттуда не выберусь, – поделился я своими страхами.
– Дарящий мир может свести с ума, заставить поверить в свою реальность и поглотить сознание. Поэтому читать книгу должен только подготовленный человек или гном, – с важным видом заявил Кибур.
– Вот так-так. Жили мы с тобой, Семен, и думали, что все про все знаем, а оказывается, на каждое знание есть свое невежество. Так и хочется этому всезнайке между глаз засветить, чтобы не зазнавался, – заявил Балу.
– Это ты поосторожнее. Я же могу и ответить, – осклабился довольный Кибур.
Все-таки дикий гном уделал нас по всем статьям. В этом ему не откажешь.
Я хлебнул пива и отставил пустую банку в сторону.
– После разговора с кочегарами у нас не густо, господа. Мы так и не знаем, кто убил голиафянина, кому понадобилось меня подставлять, почему убили Фомича, что украли у кочегаров и чем это все может нам угрожать.
– Ардов, ты еще про Тень забыл. Вот уж хмырь, так хмырь, ни имени, ни вероисповедания, – напомнил мне про новое действующее лицо Кибур.
– Точно так. Еще и Тень нарисовалась непонятная. Что будем делать со всем этим? – спросил я.
– Я предлагаю драку, – заявил Балу и хлопнул кулаком по столу.
От удара пустые банки попадали и раскатились по полу. Я посмотрел на Балу с осуждением.
– Подраться мы всегда успеем, горячая голова. Тут понять надобно, как весь клубок этот распутать. Вот это задача, – осадил его Кибур. – Про Тень надо справки навести. Думаю, он фигура заметная. Верняк где-нибудь еще засветился. Надо вычислить, кто тебя подставил и как.
– Мне вот непонятно, парнишка этот Веселин Ракх. Мажористый парнишка спер какие-то документы, что позволило обвелианнам выиграть крупный контракт. Это похоже на деятельность Тени. Схема та же. Но как этот парень на тебя вышел? Зачем он к тебе пришел? Ведь он сам пришел? – Балу посмотрел на меня с вызовом.
– Сам. Я его возле квартиры встретил. Ему что-то нужно было, только вот в упор не помню что.
– Проблемы обозначены. Острые углы отмечены. Сейчас пиво допиваем и разбегаемся. Завтра все решим, – приказным тоном распорядился Кибур.
– Чего это ты тут раскомандовался? – тут же возмутился Балу.
– Кибур прав. Пора разбегаться. Завтра ищем Тень. Наведем справки, что в большом мире делается. Будет день, будет и пища, – сказал я.

ГЛАВА 22

Встречаться в людном месте было опасно. Сейчас, когда меня ищут все гончие великих торговых домов, мне вообще лучше держаться в тени, поэтому для встречи с Хельгом я выбрал место поукромнее. Старые заброшенные скотобойни подходили для этого идеально. Недаром для своих свиданий их использовал человек, скрывающийся под маской Тени. Впрочем, он вполне мог быть и не человеком. Его расовую принадлежность мне еще предстояло выяснить.
Когда я только заикнулся о том, что мне необходимо перекинуться парой слов со своим осведомителем, Балу и Кибур в один голос заявили, что никуда меня одного не отпустят и разговора об этом быть не может. Зная Хельга, я мог предположить, как он отреагирует, когда мы заявимся к нему при полном параде. Из него и слова калеными клещами будет не вытянуть. Так что тащить за собой вооруженный хвост – не вариант, а поговорить надо. Я должен иметь представление, что делается в большом мире, чем дышат торговые дома и сколько на меня чужих грехов уже успели повесить.
Мы долго спорили, но, как водится, спор закончился ничем. Пришлось искать компромисс. Договорились, что они поедут со мной, только я их высажу из машины чуть раньше, чтобы они на глаза верному мне языку не попадались. Балу, конечно, пытался возразить. Если Хельг задумает меня сдать с потрохами голиафянам или кому бы то ни было еще, они окажутся слишком далеко, чтобы вмешаться. Но тут неожиданно Кибур встал на мою сторону, заявил, что ничего страшного, поймают, мол, так потом отобьем.
Так и договорились.
Старые скотобойни располагались на юге города. По кольцевой полчаса, и двадцать минут петляний по старой промзоне. Достаточно близко. Есть время, чтобы подготовиться.
Шоссе сменилось проселочной дорогой, раскисшей от затянувшихся дождей. Машина переваливалась с кочки на кочку, я крутил руль, выписывая сложные кренделя, чтобы не въехать ненароком в яму, в которой можно и застрять на неопределенное время. Наконец мы приехали. Я высадил Балу и Кибура на горушке возле заброшенных цехов с выбитыми окнами и дырами в стенах. Постапокалиптический пейзаж. Балу потребовал, чтобы я не лез на рожон и не тянул, если случится беда, а сразу поднимал шум. Кибур пожал руку, пожелал удачи и заявил, что если я провалюсь и меня казнят на месте, они обязательно отомстят за меня. Нечего сказать, очень воодушевляющее напутствие.
Оставив друзей на обочине, я спустился с горушки, подъехал к зданию скотобойни и заглушил мотор. Хельга нигде не было видно, и я решил пока не вылезать из машины. На улице слякотно и холодно. Можно что-нибудь и отморозить ненароком, так что лучше не рисковать.
Ждать долго не пришлось. Издалека я заприметил красный джип, который сбежал с горушки, где в заброшенных цехах оборудовали наблюдательный пост Балу и Кибур, и неспешно подкатил ко мне. Первым из машины выбрался Хельг, брезгливо осмотрелся по сторонам, достал из кармана пачку сигарет и закурил. Я хлопнул дверцей и показался на улице.
– Ардов, ты совсем из ума выжил? Ты куда меня затащил? Здесь же идеальное место для съемок фильма ужасов. Пила, часть двадцатая: Никто не хотел умирать, – недовольно заявил Хельг.
– Ты проницателен как всегда, – спокойно ответил я, оглядываясь по сторонам.
Нигде не было видно ничего подозрительного. Хельг, по всей видимости, приехал один. Если он и сдал меня, то ловушку заранее подготовили. Место встречи я назвал ему всего час назад, так, чтобы он успел доехать, но не смог подлянку подготовить.
– Сам знаешь, какие сейчас времена. Опасно в кафе штаны просиживать, можно и схлопотать ненароком, – сказал я, подходя поближе к Хельгу.
– Да. Наделал ты делов. Вся биржа на ушах стоит. В СББ завелась крыса, говорят. Всех провел. Сделал отличный гешефт для себя и смылся. И как теперь жить, если никому верить нельзя. Я даже думал послать тебя подальше. Я ведь с СББ сотрудничал, а теперь ты на вольных хлебах, так что какой мне толк так подставляться.
Хельг смерил меня оценивающим взглядом. Цену себе набивает. Его право. Расклад в игре и правда изменился, можно попробовать поторговаться. Только я сейчас не в том положении, чтобы играть в игры. Мне результат нужен.
– Может, потому что у тебя выбора другого нет. Платят на бирже, конечно, хорошо. Не буду кривить душой. Но для твоего аппетита все-таки несколько маловато. А у тебя большие запросы и очень стервозные женщины.
Хельг тяжело вздохнул, и весь налет отчужденности исчез.
– Черт, как же ты хорошо меня знаешь, Ардов. С тобой страшно иметь дело. Ладно, говори, что тебе надо? У меня мало времени. Надо с бумагами повозиться, а времени нет.
– Рассказывай, что в миру делается. А то я оказался от жизни оторван. Вот хочу узнать, кто чем дышит.
– О главном ты, наверное, догадываешься. Тебя ищет каждая собака. Голиаф выставил официальную ноту протеста СББ, обвиняет тебя в убийстве их подданного и краже каких-то важных документов, требуют аннулировать несколько контрактов. Обвелианне, которых это напрямую касается, возмущаются, протестуют, но тут все решит Большой совет. А ты сам понимаешь, голиафане умеют играть на интересах. Так что есть большая вероятность, что партию они сыграют в свою пользу. СББ держит оборону. Официальное решение не принято по твоему вопросу. Но они тебя тоже ищут, и не для того, чтобы по голове погладить.
– Есть ли новости на бирже? – спросил я.
– Ничего, что могло бы заслужить твое внимание. Все как обычно. Мелкие подковерные интриги. Торговля, торговля и торговля. Никаких интересных сделок не проводилось и не предвидится. Есть ощущение, что биржа замерла в предвкушении чего-то, но никаких предпосылок для этого чего-то нет.
– Доводилось тебе слышать имя Тень? – перевел я разговор в другое русло.
Хельг задумался. Он не спешил с ответом. Было видно, что он сомневается, стоит ли говорить о том, что он знает.
– Не знаю, поможет тебе или нет, но я слышал про Тень. Правда, ничего толком не знаю.
Хельг замялся, пытаясь сформулировать мысль. Я его не торопил.
– Толком ничего не скажу. Про Тень эту ничего и не известно особо. Некая сущность, человек это или иномирянин, никто не знает. Он скупает артефакты и технологии, до которых может дотянуться. В основном по мелочи, но иногда ухватывает и жирный кусок. Потом перепродает заинтересованным лицам. Контрабандой тоже не брезгует. На него работает несколько людей постоянно. Дорогу никому не перебегал, под ноги не лез. Темная лошадка, потому и Тенью называется. Есть мнение, что за этой маской скрываются разные личности. Но ничего не могу сказать, не проверял.
Хельг выкинул скуренную до фильтра сигарету и потянулся за новой.
– Как я могу встретиться с Тенью? – спросил я.
– Тебе оно надо? – удивился Хельг так, что даже забыл о сигарете.
– Есть у меня пара вопросов. Хотелось бы прояснить.
– Тень не так просто найти, на то она и Тень, – задумчиво произнес Хельг.
– А что делают люди, у которых есть деловое предложение для Тени? Вероятно, есть способ связаться с ним?
– Есть, конечно, один способ, – Хельг задумался, почесал щетину на подбородке и изучающе уставился на меня. – Давай так. Я справки наведу. Все разузнаю. Завтра созвонимся, и я тебе обо всем расскажу. Если получится, то завтра утром ты выйдешь на связь с Тенью.
– По рукам, – согласился я.
– Учти, за это я возьму по двойному тарифу.
– Меня это не пугает.
На том и расстались.

ГЛАВА 23

Когда я вернулся за своим прикрытием, то обнаружил, что вместо, того чтобы охранять меня, Балу и Кибур развлекаются, устроили поединок на холодном оружии, видно об заклад побились, кто окажется более умелым рубакой, разделись по пояс и давай друг друга по пустырю гонять с молодецким гиканьем и хрюканьем. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных. А если кто из слепцов увидит это развлечение, то будет совсем не хорошо. Кибур-то принципиально «паранджу» не носит. Я дескать никого не стыжусь, сам собой доволен, и вообще идите все лесом в Хельмову пядь, если вам так приспичило. Если еще в одежде он мог сойти за невысокого, но очень крепкого неформала, то без кожанки и футболки «IRON MAIDEN» скрыть гномью сущность стало совсем сложно. Торс Кибура покрывала густая бурая шерсть, на груди курчавая. Если бы не мелькающая в воздухе секира, то можно было бы подумать, что за Балу носится медвежонок, вставший на задние лапы и зачем-то напяливший на себя кожаные штаны.
– Я вам тут не помешаю? – спросил я, выглянув из машины. – Вы вроде бы тут важным делом занимаетесь. Охраняете одного товарища от опасностей тяжелой жизни.
Игры тут же закончились. Неуловимым движением Кибур спрятал секиру за спину, в будущее или прошлое, кто его знает. Ту же процедуру он проделал с молотом Балу. Похоже наш безумный гном носит с собой целый арсенал. Я даже представил себе Кибура из будущего, у которого Кибур из настоящего постоянно таскает оружие. Грозный такой гном, до зубов обвешанный оружием. Как же его, вероятно, злит, что у него кто-то постоянно что-то ворует из-под носа.
– Да мы тут чутка поразмялись, пока ты за дело тер с тем хлюпиком. Ничего такого, за что можно было бы схлопотать по чайнику, – принялся оправдываться Балу, натягивая на себя футболку. – У нас все под контролем. Можешь не беспокоиться. Случись что, мы бы в любом случае, тут же как грибы из-под земли под радиоактивным дождем.
– Лезьте в машину, джедаи вездесущие, сейчас не ровен час вас кто увидит, так потом позору не оберешься. Реконструкторы-переростки.
Кибур подхватил кожанку под мышку, с неожиданной ловкостью перекувырнулся через капот машины и тут же оказался рядом со мной в кресле, демонстративно пристегиваясь ремнем через волосатую грудь.
– Балу, а чего это Сема нас какими-то грязными словами обзывает. Джедаи какие-то, реконструкторы, ничего не понимаю. За что мы такое заслужили. Может, мы его проучим как следует. Топор в руки – и пусть от нас побегает. И ему полезно физкультурой позаниматься, а то за бумажками совсем форму порастерял.
– А ты чего, гномья твоя морда, «Звездные войны» не смотрел? – удивился Балу, забираясь на задние сиденье.
– А что такое «Звездные войны»? – заинтересовался Кибур.
– Слушай, а ты одеться не хочешь? – я с подозрением покосился на гнома.
Проехаться по городу ничего, а вот если дорожная полиция остановит, от сенсационных заголовков в завтрашних газетах будет не отбиться. «Детеныш снежного человека найден в северной столице». «Гномы среди людей!» Ну, или что-то в этом духе.
– Мне жарко. Сейчас бы купнуться где да пива холодного, а после можно и на эти «Звездные войны» глянуть. Хотя не доверяю я этому буржуйскому кинематографу.
Идея искупаться в сентябре тут же нашла поддержку у Балу. Он нервно заерзал на заднем сиденье, отчего авто стало качаться, словно в сильный шторм.
– Где я вам сейчас озеро найду, очумелые? – возмутился я, но мое возмущение не нашло поддержку.
Делать нечего, пришлось ориентироваться на местности и искать ближайший подходящий водоем, желательно, чтобы народу было поменьше да местечко уединенное. Правда, об этом можно было не волноваться. Купальный сезон давно закончился, и только такие безбашенные богатыри, как Балу и Кибур, могли отважиться на подобный подвиг.
По дороге эти два чудака потребовали, чтобы я завернул до ларька. После тренировки на пустыре им захотелось холодного пивка испить. Я, конечно, сперва хотел возразить, какое пиво может быть в час дня, когда еще столько дел. Но меня никто не стал слушать. Жажда превыше всего. Как тут откажешь таким богатырям.
Из магазина я вышел с двумя пакетами, в которых призывно звенели бутылки. Вот так мы неожиданно организовали стихийный пикник, внеочередное собрание клуба любителей острых ощущений, или как там оно называется. За нами охотится половина города, великие торговые дом мечтают заполучить наши головы, чтобы повесить над каминными полками, а мы с пивом, сушеной рыбой и охотничьими колбасками завалились на берег озера Ройка кормить комаров. Это попахивало безумием, кабы не было так прекрасно.
Сперва я, конечно, напрягался. Столько проблем на голову, и с каждой минутой их все больше и больше. А мы тут в ледяной воде плещемся да вокруг костра хороводы хмельные водим. Но потом успокоился, расслабился и даже стал получать удовольствие от отдыха.
Кибур в воде выглядел потешно. Пивная волосатая бочка, покачивающаяся на волнах. Раньше я думал, что гномы воду не любят, но тут у меня на глазах рушились все стереотипы. Этот чумовой гном обожал воду. Его огненно-рыжая голова то и дело выныривала из черных вод озера, отфыркивалась, отплевывалась, издавала победный рык, хрюканье и погружалась под воду.
Для меня водичка оказалась слишком холодной, поэтому я сидел и смотрел на их чудачества с берега. Сперва думал, что просто посижу, дождусь, пока у этих дуриков закончит играть детство в одном месте. Потом мне надоело просто сидеть, решил сложить костер и погреться. Пока складывал костер, я подумал, пропади оно все пропадом, нет ничего страшного в том, чтобы немного отвлечься.
Я открыл бутылку с чешским пивом, и вскоре яркие языки пламени уже плясали в костре.
– Эх, знатная водичка, – заявил Балу, первым выбравшись на берег. – Чего сидишь бирюком. Пошел бы купнулся.
– Правильно мыслишь. Если меня не замочат голиафяне, не посадят за решетку свои, не казнят остроухие или кочегары, то верное дело сдохнуть от воспаления легких. Запасной вариант всегда должен быть на уме.
– Ардов, ты всегда такой ворчливый. И я начинаю подозревать, что мамочка твоя из наших, из гномьих жен, иначе откуда у тебя взялись эти повадки, – сказал Кибур, оказавшись на берегу.
От воды он отряхивался, как лохматый сенбернар. Брызги летели во все стороны и чуть было не затушили костер.
– Да куда мне до вас. Еще расти и расти, – поскромничал я.
Кибур плюхнулся на песок и важно потянулся, по-царски. Тут же сграбастал бутылку пива, пару колбасок и стал чавкать ими с наслаждением.
– Ух, как хорошо! – важно похлопал он по своему волосатому животу.
Балу нашел где-то в лесу сухое дерево, приволок его и тут же соорудил из него скамейку. Некоторое время мы молча сидели, пили пиво и любовались природой. Спустя четверть часа ребята решили повторить подвиг и полезли в воду.
Говорить о делах совсем не хотелось. Но как бы мы не избегали старательно острых тем, каждый из нас понимал, что никуда от них не деться. Нам есть что обсудить, и чем раньше мы это сделаем, тем лучше.
– Что тебе удалось узнать о Тени? – спросил Балу, оказавшись на берегу.
– Ничего толком. Деловой человек. Решает разные вопросы. Принимает заказы на разные технологии. Занимается промышленным шпионажем. Как-то так. По всей видимости, это он похитил технологию «Колыбелей» у кочегаров.
– То есть ничего нового узнать не удалось. Хорошо хоть покупались, а то получилось бы что зря съездили, – заявил Кибур и повторил трюк с избавлением от избыточной влаги.
– Мой человек знает Тень лично, обещал поспособствовать встрече, – возразил я гному.
– Опасное дело. Тени может не понравиться, что мы про него прознали, и он может попытаться убрать свидетелей, – сказал Балу.
– Это ему, конечно, будет трудно сделать. Но то, что он попытается, это факт, – поддержал Балу Кибур.
– В любом случае надо идти на встречу. С вашим прикрытием. Мы втроем любой Тени свет на уши натянем, – бодро заявил я.
– Так-то оно, конечно, так. Только, думаю я, надо от истока плясать. Сейчас мы преступники и в глазах Голиафа, и в глазах Земли. Нам надо разобраться в этой ситуации и обелить себя в глазах наших ребят. Тогда мы сможем заручиться поддержкой серьезной конторы, а уж с такой страховкой никакая Тень нам не страшна.
Мысль Балу была верной. Тут даже и спорить было не о чем. Только вот как вернуть доверие бывших соратников? Вот в чем вопрос.
– Надо тебе, Ардов, вспомнить, за каким лядом к тебе этот голиафянин в гости ходил, – сказал Кибур. – Тогда мы сможем понять, кто его убил.
– Ты что думаешь, я совсем дурак. Не понимаю. Я уж, как только вспомнить ни пытался, ничего не помогает. Белое пятно, ничего не помню.
Я злился на себя. Опытный оперативник, а дал себя провести как мальчишку.
– А может, попробовать тебя к Скорпиону отвести? – задумчиво предложил Кибур.
– Скорпион? Кто это? – спросил Балу.
Я тоже про такого ни разу не слышал. Вероятно, какой-то гномий маг-целитель, предположил я. И попал в точку. Почти.
– Один хороший человек. Специалист по выпрямлению мозгов. Если уж кто может помочь, то только он.
– Не доверяю я этим мозгоправам. Шарлатаны они все, – сказал я.
– Скорпион – проверенный человек. К его услугам Каррадан часто прибегал на моей практике.
– Думаю, что надо попробовать. Пока мы ожидаем встречу с Тенью, – поддержал Кибура Балу.
Больше мы о деле не разговаривали. Пили пиво, грелись возле костра да байки травили на отвлеченные темы. Кибур по нашей просьбе рассказывал о своем родном мире да разные смешные истории, которые с ним когда-то приключились. Балу тоже свои пять копеек вставил из армейского прошлого. День плавно склонился к вечеру. Пиво закончилось. Комары совсем озверели, и мы стали собираться домой.
Мне предстояло сесть за руль, поэтому я закинулся протрезвином, и вскоре все последствия нашего пикника испарились. Я был трезв как стеклышко, бодр и свеж. Пора было и честь знать.
Балу собрал весь мусор, упаковал по пакетам и закинул в багажник. Кибур, пока я тушил костер, сделал несколько звонков и договорился о приеме у Скорпиона, о чем тут же поспешил доложить мне.
– Завтра утром нас ждут. Надеюсь, это поможет.
Мы уже собирались уезжать, когда в кустах на берегу раздался шорох, грозное рычание, и к нам навстречу вышагнуло странное существо, смесь человека и волка. Оно отрезало нам путь к бегству. Длинные руки с грозными когтями безвольно болтались вдоль тела, а тусклый взгляд серых глаз веял скукой. Только вот внешность обманчива, чувствовалась в нем угроза. На нас вышел серьезный противник. И мало нам не покажется.
Кибур и Балу были со мной солидарны. Надо либо делать ноги, либо принимать бой, но первое все-таки предпочтительнее.

ГЛАВА 24

Такие твари мне раньше не встречались. И на Земле такие не водились. Я бы знал. Я люблю смотреть передачи «National geographic» и «Animal planet», когда время есть и руки доходят. Но ни разу такое чудо природы мне на глаза не попадалось. И уповать на то, что чудище просто вышло погулять на берег озера и по настроению покупаться, не стоит. Оно явно по наши души.
– Мужик, у нас пиво кончилось, и мы уже уходим, – примирительно сказал Балу, делая шаг в сторону машины.
Человек-волк покосился на него, но промолчал. Тело его подернулось зыбью, словно это и не живое существо вовсе, а голографический объект. Волчья морда сменилась человеческим лицом. Не старый и не молодой, средних лет, невзрачный, увидишь и не запомнишь. В общем, зацепиться не за что.
– Эй, кто бы ты ни был, проваливай отсюда. Тебя сюда не звали, – грозно потребовал Кибур.
Но требование гнома осталось незамеченным.
– Все, мы уже уходим. Хочешь резвись здесь. Поляна свободна.
Балу непринужденно направился к автомобилю. Правильный ход. Надо показать твари, что мы не видим в ней угрозу. Не стоять же весь день друг напротив друга столбом да в гляделки играть. Тут действовать надо. Самому нападать на странное существо. А вдруг это и правда не известный науке вид обитателя нашей планеты. Оборотень обыкновенный. А мы его на лоскуты покрошим, так еще и первые свару начнем. Гринпис нам это не простит. А вот вынудить тварь действовать – это наш метод. Тогда у нас отмазка знатная будет. Мы тут ни причем, оно само напало.
Человека-волка стало корежить. Он согнулся к земле, обращаясь обратно в волчью шкуру, на спине выросли костяные гребни, вспоров джинсовую куртку. К волчьему облику они явно не шли, да и человеку лишние. Природа что-то напутала. Только претензию выставить некому. Он часто-часто задышал, при этом глаза налились кровью, а вокруг тела словно сконденсировался туман. В следующее мгновение он прыгнул к нам, вытягивая вперед руки-лапы с огромными когтями.
Кибур крякнул от удовольствия, выхватывая из-за спины любимую секиру. Балу успел открыть багажник, откуда на свет извлек пистолеты, и стал палить с двух рук. Я же подхватил с земли корягу и тут же сломал ее о хребет странного оборотня, который первым напал на меня. Я показался волку недружелюбным. Моя коряга его не остановила. Только разозлила. Он саданул лапой слева наотмашь, словно отмахнулся от назойливой мухи, и я полетел на песок. Но это меня спасло от скорой расправы, а тварь задержало на мгновение, которого хватило, чтобы Балу прицелился.
Человек-волк поймал три пули. Две в грудь и одну в голову. Я уже готов был начать читать поминальную молитву. Пусть и чудище, но все же живое существо. Только вот мои надежды не оправдались. Вместо того чтобы упасть замертво, человек-волк припал к земле и стал на глазах обрастать панцирем. Не танковая броня, конечно, больше черепашек-ниндзя напоминает. Но примета плохая, если оборотня серебряная пуля не берет, значит, надо делать ноги и прятаться в самом глубоком бункере из доступных.
Кибур не дал непрошеному гостю закончить апгрейд. Ринулся в бой, как в былые времена его предки на драконов ходили. С яростным рыком, с секирой наперевес, голову напрочь потеряв. Ему удалось дотянуться секирой до твари. От человека-волка уже почти ничего не осталось. Теперь наше бедствие больше напоминало динозавра, стоящего на двух ногах и сплошь покрытого роговым панцирем с шипами. Секира ударила бывшего волка в голову и сбила с ног. Тварь покатилась кубарем в воду. Когда она оказалась в воде, раздалось шипение, и столб пара окутал ее.
– Сматываемся! – крикнул Балу, продолжая палить по твари. Только пули не причиняли ей вреда, отлетали в разные стороны, как от танковой брони.
Просто сказать «сматываемся», вот только не так просто сделать. В особенности, если кто-то имеет сильные возражения, а наша искупавшаяся тварь имела возражения, еще какие возражения. Балу успел заскочить на водительское сиденье и усиленно шарил по замку зажигания в поисках ключей. Только вот беда – ключи от машины были у меня в кармане. Другое дело Кибур. Он воодушевился на битву, возгорел сердцем да с дикими криками бросился в озеро. Прекрасное зрелище. Богатырский вид. Только Кибуру не повезло. Он и опомниться не успел, как вылетел из озера пушечным ядром. В полете секиру потерял и воткнулся головой в песок. Полет гнома и его безрассудная храбрость дали мне небольшую фору. Этого времени мне хватило, чтобы добраться до багажника, где я схватил первое попавшееся оружие и не преминул им воспользоваться.
Мне повезло, и в руки мне угодила «карусель». Страшно подумать, если бы я швырнул в тварь «ворчуном» или «пыхтелкой». Тут легким испугом мы бы не отделались, а группа зачистки задолбалась бы последствия расхлебывать. Хотя, с другой стороны, откуда у меня «пыхтелка» в багажнике. Для того чтобы ее получить, надо оформить такое количество бумажек в родной службе безопасности, получить такое количество подписей, что раньше поседеешь и внуки появятся, чем «пыхтелкой» обзаведешься. А с моим нынешним послужным списком мне теперь ее разве что на блошином рынке из-под полы купить можно.
Я размахнулся и швырнул «карусель» в вылезающую на берег тварь. «Карусель» – это граната, сделанная по технологии обвелианн. Она создает возмущения пространственно-временного континуума в эпицентре взрыва. Словно смерч взялся из ниоткуда и завертел в вихре чудовище. Внутри серого вихря творилось черте что. Там перемешивались, словно в огромном миксере, и пространство и время, там больше не работали законы физики, привычные нам со школьной скамьи, вернее они начинали действовать по-другому, шалить, выбиваться из привычного ритма. Я не знаю, как эта штука действует, но одно могу сказать точно, нашей твари сейчас не позавидуешь.
Я сомневаюсь, что «карусель» сможет уничтожить чудовище. Задержит на некоторое время. А нам нельзя терять ни секунды. Я схватил Кибура и вздернул на ноги. Гном гневно сверкал глазами и пыхтел как паровоз. Его всклокоченная борода раздувалась парусом. Того и гляди лопнет он как перекаченный воздушный шарик. Нас всех забрызгает. Этот точно в покое тварь не оставит, пока ей все кишки наружу не выпустит, не успокоится.
– Мотаем отсюда! – окликнул я гнома и бросился к машине.
Все, что я мог, я для него сделал. Если этот безумец решил оседлать молнию, пусть с этим сам разбирается.
Я хлопнулся на соседнее с водителем сиденье и протянул Балу ключи.
– Вот же ж. А раньше не мог их отдать! – проревел здоровяк.
Он вставил ключ в замок зажигания и повернул. Машина задорно заурчала. Хлопнула задняя дверь, и в спину мне ударила волна презрения и возмущения. Казалось, пространство позади меня раскалилось до невозможности. Это Кибур почтил нас своим присутствием. Он был очень не доволен, что ему не дали надрать задницу мерзавцу, который осмелился помешать нашему отдыху.
– Жми! – приказал я.
Но Балу опередил меня. Машина уже выруливала с пляжа. В зеркале заднего вида было видно, как тварь упорно пытается выбраться из серого смерча, в которого ее закрутила «карусель».
Меня немного отпустило, только когда мы выбрались на автостраду. Все мерещилось, что обросшая панцирем тварь скачет за нами с резвостью необъезженного мустанга.
– Что это за хрень была? – выдохнул вопрос Балу. – Мне такой дряни видеть не доводилось. Из какого болота она выбралась?
Кибур резко выдвинулся между креслами, мне даже показалось, что он хочет отобрать у Балу руль, и авторитетно заявил:
– У нас о таком рассказывали. Это порождение адского пекла. Хельмово отродье. Век пещер не видать.
Кто бы сомневался, что в критической ситуации гном начнет вспоминать свой легендариум. Они гномы такие. Вроде рационалисты до мозга костей, а как хвост прищемит, сразу в мистику впадают и начинают во всем происки сатаны искать, по их версии – Хельма.
– Я не знаю, что это за дрянь. Но она явно по наши души пришла. Вопросов тут два. Первый: кто на нас ее натравил? Вариантов много. Под подозрение попадает каждый, кто с биржей связан. Второй вопрос: как нас эта тварь вычислила?
– Это твой крысеныш с биржи тебя заложил. Я никогда не стал бы доверять брокеру. Гнилой народ, – тут же вынес приговор Кибур.
– Я Хельга давно знаю. Он не стал бы меня продавать.
– Вчера не стал бы. Ты для него авторитетный человек, не последнее лицо в службе безопасности, а сегодня кто? Загнанный зверь, отыгранная карта из колоды, которую надо бросить с руки, иначе в дураках остаться можно.
Слова Балу заставляли задуматься. Уж очень убедительно он говорил. И ведь доводы какие железные привел, не подкопаешься, на хромой собаке не объедешь. Только вот не верилось мне, что после стольких лет хорошего знакомства Хельг мог меня продать. Ничего, мы и эту версию рассмотрим, и если Балу окажется прав, то правосудие восторжествует.
– Куда едем? – спросил Балу.
– Рули к дому. В моей хибаре нас ни одна тварь не найдет. Надо отдышаться да раны зализать. И я бы сейчас кордовского двойной бы выдержки выпил за милую душу, – мечтательно закатил глаза Кибур и встопорщил рыжую бороду пятерней.
О кордовском двойной выдержки я никогда раньше не слышал. Оставалось только догадываться, что гном имел в виду.
– А ты уверен, что эта тварь нас не найдет в твоей лачуге? – спросил с сомнением в голосе Балу.
– Если она найдет нас у меня, то и из любого пекла выцарапает. Тогда самое разумное – дать ей бой и глаз на жопу натянуть, так чтобы мало не показалось. А не шхериться по углам и щелям, – тут же ответил Кибур.
– Нам только этого бронезавра не хватало. Голиаф нам на голову. СББ по следу, и тут еще это. Кажется, мы еще не все мировые силы разозлили. Нам есть еще куда развиваться, – сказал я.
– Нравится мне твой оптимизм, – оценил Балу, выруливая на кольцевую автодорогу.

ГЛАВА 25

Я проснулся поутру от дикой вони. Такого смрада я на свой памяти и не помню. Словно стая дохлых кошек ожила и забралась ко мне в комнату. Правда, помнится, было нечто похожее по молодости. Отправили меня на студенческую практику в детский оздоровительный лагерь. Проживали мы вместе с другом в тесной комнатке и вели разгульный образ жизни, насколько позволял нам строгий распорядок лагеря. Вещи у нас лежали на полу, под столом копились пустые пластиковые бутылки из-под пива да стояли наши рюкзаки, частично распакованные и выпотрошенные. Первые две-три недели все было прекрасно, а потом ко мне девушка приехала навестить, попробовала войти в комнату, да не смогла. Душман стоял знатный. Мы его с Димоном не чувствовали, притерпелись за три недели-то, а вот неподготовленному человеку как боксерской грушей по ноздрям. Девушку я отправил погулять, а мы стали прибираться. Грешили на грязные носки, которые мы горкой складывали под столом, только вот дело было вовсе не в них. Когда мы отодвинули в сторону наши рюкзаки, то обнаружили скончавшуюся от тяжелой полевой доли мышку. Бедолага забралась к нам в комнату, видно решила поживиться вкусненьким, только смерть свою нашла. Пахло, конечно, от нее. А вот почему она умерла, вопрос. То ли в голодную ловушку попала. Забраться сумела, еду не нашла, а пути назад нет. То ли наши носки на нее такое неизгладимое впечатление произвели. Мышку мы с почестями похоронили на заднем дворе нашего дома, потом еще целый день комнату проветривали, память о запахе не хотела уходить.
Сейчас в моей комнате запах стоял в сто раз сильнее и удушливее. Я подумал было, что это голиафяне решили ударить по нам новым оружием, но потом принюхался и понял, что тянет откуда-то с первого этажа. Я выбрался из постели и, как был в одних трусах, вылетел из комнаты. В коридоре я столкнулся с Балу. Под крышей Кибура мы жили в соседних комнатах. Вид у Балу был взъерошенный и разгневанный. Видно, проснуться посреди скотомогильника ему не понравилось.
– Что это за мрак? – взревел он.
Но я ему не ответил.
Балу первым слетел по лестнице вниз. Мне осталась только участь дышать ему в спину.
Вонь шла с кухни. Тут сомнений быть не могло. Мы влетели на кухню и остолбенели. Голый Кибур, не считать же за одежду зеленый фартук, который он на себя напялил, стоял на табуретке возле газовой плиты. На ней возвышался огромный чан, кастрюлей это сооружение сложно было назвать. В чане что-то варилось, при этом булькая. Тошнотворная вонь шла из чана. Кибур активно мешал свое варево огромным деревянным ковшом.
– Ты что здесь творишь? Головы своих врагов вывариваешь, каннибал проклятый? – зажав руками нос, возопил Балу.
– Вы уже проснулись, – обернулся к нам Кибур. – Какие молодцы. Скоро все будет готово и можно будет опробовать, так сказать, мой священный напиток. Собственного приготовления, надо похвастаться.
Так эту дрянь еще и пьют. Только тут до меня дошло. Я думал, что Кибур какое-то средство от вредителей варит, тараканов травить по особому гномьему рецепту, который передается из поколения в поколения, от отца к сыну. А он тут бражку решил забодяжить.
Балу, видать, та же мысль посетила. Воображение включилось, он представил, как хлебает первач из рук гнома, и мой друг сперва побледнел, потом позеленел.
– Отличное пойло выходит. Первостатейное кордовское двойной выдержки, – с гордостью заявил Кибур.
Он что, зараза, запах не чувствует или нос чем-то заткнул?
Балу в полемику решил не вступать, бросился вон из кухни. Раздался хлопок входной двери. Я позавидовал другу. Он уже свежим воздухом дышит. Я решил последовать его примеру, но не успел. Кибур зачерпнул варево своим громадным черпаком, втянул аромат ноздрями, спрыгнул со стула и направился ко мне, неумолимо как палач к своему пациенту, а я остолбенел, не в силах был сдвинуться с места. Знатно меня парализовало. Очнулся я только тогда, когда черпак уткнулся мне в нос, обдав зловонным жаром.
– Пей! – приказал Кибур. – Это очень вкусно!
Какие же мы с гномами разные. Верно пословица говорит, что для гнома вкусно, то для человека смерть. Я вдохнул вонь полной грудью, голову повело, и я рухнул на табуретку, с трудом удержавшись в сознании.
– Какие вы люди слабаки! – заявил Кибур. – Это же вкуснятина знатная. Ее главное не нюхать. А пить.
Я пригляделся и обнаружил, что из ноздрей гнома торчали два ватных тампона. Вот же шельма: сам нос заткнул, а нас и не предупредил.
Кибур отпил из черпака, закатил глаза в блаженстве и зачмокал губами.
– Какая прелесть. Ничего, к вечеру запашок выветрится. Можно будет и без тампонов пить, – пообещал он.

ГЛАВА 26

Выветривалось долго и неохотно. Нам даже полдня пришлось провести с Балу на крыше дома. На улицу идти – внимание привлекать. Не будешь же полдня сидеть возле хозяйственного строения неясного назначения да книжки почитывать, сидя в шезлонге. Сюрреалистическая картинка из постапокалиптического мира. А вот на крыше в самый раз. Для таких случаев Кибур там оборудовал открытую веранду и выдал нам переносной мини-бар, вдруг захотим горло промочить. Правда, просил не налегать особо, впереди нас ждет незабываемая встреча с кордовской жутью двойной выдержки.
Загорать прохладно. Как-никак сентябрь месяц не сильно подходит для голого лежания под солнцем. А вот почитать книгу в приятной компании Балу и мини-бара – удачное решение начавшегося столь неудачно дня.
– Время уходит, а мы ни на миллиметр не продвинулись в нашем деле, – ворчал Балу, сжимая в руках банку с пивом.
В его огромной неуклюжей лапе она выглядела столько хрупкой и драгоценной, что хотелось вырвать ее и спасти.
– Хельг должен сегодня позвонить, и мы встретимся с Тенью. А уж от этой встречи будем плясать, – попытался я его успокоить.
– А пока мы сидим и ничего не делаем. Точим лясы да вяжем косы.
Интересно, о чем это он?
– Мы же не виноваты, что Кибур весь дом провонял. Так что у нас только это место осталось для спасения.
– Может, тогда мотанемся к Скорпиону. Это перспективная ниточка. Ее есть смысл раскрутить.
Балу с вызовом посмотрел на меня.
– Что мне может дать эта встреча? Не верю я всяким оккультным шарлатанам. Крутят, вертят, мозги пудрят, а толку пшик на донышке. Даже не разговеться.
– Скорпион – проверенный мастер. Он поможет прочистить твои мозги от ваты. И ты сможешь вспомнить, зачем к тебе приходил это голиафянин и кто его убил. Давай сейчас рванем, пока время есть.
– Я жду звонка Хельга, – отрезал я.
– С тем же успехом ты можешь его ждать у Скорпиона на приеме. Сотовые никто не отменял.
– Только вот я там буду в отключке валяться, пока какой-то неизвестный мне мозгоправ будет разбираться в моем сознании, рыть в моей памяти. А Хельг с чужими людьми разговаривать не будет. Сорвется ниточка, что делать будем. Чую я, эта ниточка самая важная. Раскрутив Тень, мы узнаем, куда ушли «Колыбели» и кто за этим стоит.
– Да причем тут «Колыбели»? Это дело кочегаров. Тобой же Голиаф занялся. Нам Голиафа копать надо, – возмутился Балу.
– Не прав ты, Балу. Совсем не прав. Учи матчасть. Голиаф всего лишь проиграл торг на интересный контракт. Какой-то там паровой мир. Подумаешь, да у Голиафа этих контрактов по сотне в год. Все не выиграешь. Подняли пыль, пошумели, претензии выставили. Все как по нотам.
– А парнишка этот? Которого, как все думают, ты убил.
– Тут сложнее. Веселина этого нам нарочно подсунули под нос. Чую. А потом слили, сбросили с игровой доски как ненужную фигуру.
– Ни хрена себе ненужная фигура, – удивился Балу. – Мальчик не из простой семьи.
– Тем сильнее можно раздуть скандал в случае его гибели… И отвлечь внимание от наиболее серьезных проблем. К тому же в лучшем раскладе удастся сбросить конкурента или сильно его ослабить. В данном случае земную корпорацию.
– К Скорпиону все равно ехать надо. Нельзя Голиаф сбрасывать со счетов. Такого врага за спиной не оставляют. Чую, это они ту тварь послали. Один раз мы от нее отбились, а второй раз – кто его знает. Мне эта гадость покоя не дает. Выворотень, при изменении ситуации в любую гадость выворачивается, в какую только захочет.
Балу нахмурился, допил пиво и смял пустую банку в руке.
– В этом домике мы как в ловушке. Если нас здесь выворотень накроет, то тяжко нам придется отбиваться.
– Не волнуйся. Кибур выльет на тварь свое отличное пойло, и она просто сдохнет от переживаний, – попытался я разрядить обстановку, но штука не прошла.
– Если выворотень нашел нас на берегу озера далеко за городом, он нас и здесь найдет. Можешь не сомневаться. Поэтому считаю, что мы должны подготовиться. Этот дом должен не ловушкой нам стать, а нашей крепостью. Ты как хочешь, можешь сидеть здесь и дальше, а я пойду займусь делом. – Балу встал, посмотрел на меня с вызовом.
– Там же дышать нечем, – попытался я воз-разить.
– Сейчас, может, и нечем, а вот если ничего не сделаем, то и не придется.
Балу покинул крышу с видом богатыря, идущего на заклание.

ГЛАВА 27

Недовольство Балу мне было понятно. Сидеть сиднем и ждать, пока кто-то что-то для тебя сделает, – это задача для офисного клерка, но никак не для оперативника. Но легко в бой ввязаться, не разобравшись где свои, где чужие, куда сложнее потом раны зализывать. Слепой человек может таких бед в посудной лавке наворотить, если он имеет неправильное представление о том месте, в котором очутился. Поэтому я и сидел на месте ровно, в ожидании пока на меня выйдет Тень. А в том, что он захочет со мной пообщаться, я почему-то не сомневался. Кем бы ни был этот человек, или иномирянин (тут пока твердого мнения нет), ему совсем ненужно, чтобы вокруг его персоны кровавая вакханалия закрутилась. Пока он в тени, может спокойно крутить свои дела, как ему угодно, но если Тень вывести на свет, то он совсем тогда пропащий человек. Его дело рухнет, и он вместе с ним. Так что если Тень не дурак, он попытается выяснить, что мне известно и чем ему это грозит. Есть правда вариант, что это его последнее дело, на котором он решил джек-пот сорвать, но тогда его и след простыл. Ищи ветра в поле. В любом случае Хельг все узнает.
Сидеть на крыше в одиночестве было уже не так интересно, и я решил помочь Балу. Заняться укреплением нашей берлоги – лучшее занятие для того, чтобы убить время.
Когда я превозмог отвращение и спустился на первый этаж, то обнаружил Кибура и Балу, схлестнувшихся в неистовой словесной потасовке.
– Ты чего тут удумал, верзила, мой дом ломать? Не позволю! – ревел Кибур, потрясая кулаками.
Какое счастье, что он натянул на себя одежду. Второй раз увидеть волосатую задницу гнома я бы уже не выдержал. Мне точно потребовалась бы консультация мозгоправа. Интересно, а этот Скорпион может в воспоминаниях кое-что откорректировать, я бы дорого заплатил, чтобы забыть утренний фартук Кибура.
– По какому случаю скандал? Есть ли возможность присоединиться к веселью? – поинтересовался я.
Но на меня никто не обратил внимания, словно я пустое место или на худой конец привидение. Уверен, в этом домишке полно потусторонних личностей. Не удивлюсь, если Кибур периодически устраивает с ними дружеские попойки. Это вполне в его духе.
– Если эта тварь заявится, мы тут как на ладони. Бери, не хочу. Надо подготовиться к атаке, – упорствовал Балу.
– Я не дам мою хижину разворотить, – возмущался Кибур.
– Да кто тут говорить, что разворотить. Так парочку перестроек, парочку изменений. Кое-где гранаты заложим, пяток растяжек на улице, кое-что из особых закромов. У меня есть. Ничего страшного.
– А если на улице не тварь твоя вляпается, а детишки, случайно забредшие? – выпятил грудь Кибур.
– И много к тебе случайных детишек заходит в гости? – удивился Балу.
– Никто ко мне не заходит. А вдруг?
– Да ты небось по периметру столько обманок поставил, что к тебе только разве что пьянчуга поссать зайдет.
– Никаких пьянчуг, пусть только попробует, такой ужас увидит, что забудет, зачем пришел. В мой дом никто не сунется, тут и без твоих ручонок кривых много чего поставлено. Думаешь, я бы здесь смог так долго прокантоваться вдали от любопытных глаз? Да если бы я не позаботился о безопасности убежища, меня давно бы на суд Каррадана на цепи притащили. Так что не лезь куда не следует. Тут и без тебя с безопасностью полный гуд.
Но Балу просто так сдаваться не собирался.
– Выворотень, который нам чуть было перья не почистил на озере, вовсе не пьянчужка, да и на рядовых гномьих псов не похож. Он твою защиту, как карточный домик, раз и в лоскуты. Нам надо укрепить периметры, если мы не хотим оказаться на вертеле с голым задом.
– Да с чего ты решил, что нам что-то угрожает? Та тварь надолго запомнит наше знакомство. Да и озеро с другой стороны города. Мы оторвались от нее.
Рыжая борода Кибура горела как революционный флаг.
– Я бы на это не надеялся, упрямая гномья задница. Если она смогла нас найти там, то рано или поздно выйдет на твою берлогу. И тогда сушите весла, гасите свет.
Казалось, Балу сейчас схватит Кибура за бороду и начнет таскать в разные стороны, уму учить. И как только он сдерживался, удивительное дело.
– Молчать! – крикнул я.
И как ни странно, они меня послушались.
– Чего разошлись? Кибур, в твоем профессионализме никто не сомневается. И это твоя берлога, никто не собирается ее у тебя отбирать. Но мы столкнулись с нестандартной ситуацией, поэтому надо нестандартно мыслить и действовать. Балу в этом мастер. Дозволь ему посмотреть, что у тебя и как, а потом вместе мы подумаем, как охрану усилить. Ты же не хочешь ночью проснуться и увидеть над собой того бронезавра?
Кибур нахмурился и выдал неожиданное:
– Я вот чего думаю. Та тварь она вообще из каковских? Из людского племени или кого другого изуродовали?
– Это значит – ты не против вместе помозговать над проблемой? – уточнил я.
– Только если мне что не нравится, сразу на фиг, – поставил условие Кибур.
– Вот же наглая рыжая морда! – изумился Балу.
Кибур на это не ответил.
– По рукам! – заключил я соглашение.
В гостиной мы расчистили большой стол. Задача тяжелая, с трудом справились. Кибур его несколько лет захламлял, а нам разгребай за четверть часа. Применили методику «все на пол», там пусть сам разбирается.
Гном принес схемы и чертежи дома, и мы несколько часов проторчали над ними, изучая систему безопасности, которую установил Кибур. Системой это можно было назвать с большой натяжкой. Когда мы во всем разобрались, настала пора апгрейда. Балу уселся в позу мыслителя и усиленно мозговал, что и как, где взять и куда поставить. Кибур несколько раз сбегал на кухню, судя по грохоту крышек, успел все-таки приложиться пару раз к своему адскому пойлу. Я же старался никому не мешать и с нетерпением смотрел на телефон.
– Эврика! – вскричал в восторге Балу, воздев к потолку указательный палец правой руки.
Кибур потянулся за спину. Того и гляди достанет секиру, для того чтобы выразить свое недовольство.
А у меня зазвонил телефон. На экране отразилось имя «Хельг», сердце радостно ойкнуло, и я потерял интерес к разборкам Балу и Кибура. А они уже склонились над чертежами и что-то увлеченно обсуждали.
Я поднял трубку и услышал голос своего информатора:
– Тень ждет тебя завтра в половину второго в «Пуаро».
Короткие гудки. Вот так ни здрасьте, ни до свидания. Совсем Хельг уважение потерял, надо ему денежное довольствие урезать. Но дело сделано. Результат налицо. Теперь можно и Скорпиона проведать.

ГЛАВА 28

Ребята постарались на славу. Нечего сказать. Обложили наш дом по полной программе, комар не просочится, мышь не проскользнет. Вроде все предусмотрели. Разобравшись с работой, завалились на кухню, где принялись дегустировать гномье варево, да меня к себе звали, только я не пошел. Совместная работа, видно, сближает. Еще утром пойло Кибура у Балу ничего кроме рвотного рефлекса не вызывало, а сейчас сидит, пьет из большой кружки да нахваливает. Спелись два одиночества.
Я поднялся в свою комнату, достал ноутбук и включил его. Вечер за серфом по всемирной паутине. Время идет, надо быть в курсе событий в мире, в первую очередь меня интересовала жизнь биржи и кругов вокруг нее, а то вернешься в большой мир и поймешь, что ничего о нем не знаешь.
Сперва я просмотрел обычную новостную ленту. Ничего интересного и захватывающего. Все как обычно. Террористы, кризис, нехватка продуктов, революции, политические скандалы и грязные сексуальные сплетни. Мир, если вдуматься, веками не меняется. Меняется только осведомленность индивидуумов о том, что происходит в мире. Закончив с чтением обычной новостной ленты, я переключился на изучение специализированных новостей, доступных избранным. Я загрузил портал birzha.torg, даже взгляда не удостоил страницу, которая появилась на экране. Котировки валют, индексы и прочее-прочее, это все для слепцов, пусть они это кушают. Я нашел окно личного кабинета, ввел пароль и логин и оказался на истинном портале нашей биржи.
Первая новостная строка: «Разыскивается подозреваемый в убийстве сотрудника ТД «Голиаф» бывший заместитель директора СББ Семен Ардов» и моя довольная физиономия на пол-экрана. Это ничего интересного. Это можно пролистать. Хотя я из любопытства все-таки заглянул. Не каждый день обо мне в прессе пишут, пусть и в таком криминальном ключе. Из статьи ничего нового я не почерпнул. Журналюга переливал из пустого в порожнее. Строил догадки, выдвигал версии. Одна другой бредовее. Но общий тон вырисовывался – за убийством стоят земляне, которые хотят урвать от общего пирога кусок пожирнее.
Другая новость. 30 сентября торговый дом «Голиаф» проводит свой ежегодный осенний бал. Вход строго по приглашениям. В программе праздничный концерт. Звезды рок-сцены Земли и традиционный театр масок Красного мира.
Я пролистал новостную ленту. В общем потоке информационного шума меня заинтересовало только два сообщения. Первое освещало скандал вокруг непотребного поведения группы голиафян. Четверо сотрудников ТД «Голиаф» в свободное от работы время, читай вечером после трудового дня, забрели в ночной клуб «Протуберанец», где после потребления горячительных напитков закатили скандал с администрацией клуба. Им не понравилось обслуживание и предвзятое к ним отношение. Хозяин клуба обвелианнин, и это известно каждой собаке на бирже. Голиаф обычно стороной обходит это заведение. А тут четыре красные горячие головы решили права покачать. Закончилось все хорошей трепкой и погромом в клубе. Неожиданно на помощь забиякам прибыла группа трезвых и хорошо подготовленных голиафян. Что они делали возле клуба? Каким чертом их туда занесло? Следствие пока устанавливает. Но лично мне это совпадение показалось чересчур наигранным. Усмирение забияк выросло в хорошую кабацкую драку. Приехавший по вызову особый отряд СББ унял драку и скрутил зачинщиков. В происходящем разбирается следственная группа.
Закончив читать эту новость, я подумал, что тут все неспроста. Не станут голиафяне заглядывать в клуб к своим злейшим конкурентам. Да и погром этот напоминает больше карательную акцию. От него больше всего пострадали обвелианне. Да и клубу нанесен большой урон.
Вторая новость касалась внеочередного созыва Совета Большой Торговли, который был назначен на начало октября. Программа встречи не оглашалась, как и не озвучивались причины досрочного созыва. Вроде новость как новость. Ничего важного на первый взгляд. Только в свете всего, что мне известно, вывод напрашивался один. Грядут большие перемены, намечается что-то важное, что пока держится от простых сотрудников в тайне. Чувствовал, что впереди большая дележка. И добром это не закончится.

ГЛАВА 29

К Скорпиону собрались рано утром. Я пытался отложить визит, мол, на встречу с Тенью можем не успеть, а это сейчас важнее, но друзья не стали меня слушать. Разве мог я что-то противопоставить верзиле и сумасшедшему гному. Они меня и слушать бы не стали, скрутили бы в узел, закатали бы в ковер да отвезли к Скорпиону насильно. Поэтому я поехал добром, чтобы потом не обижаться на весь мир.
Великий и таинственный мозгоправ жил у парка Победы в доме со шпилем. Хорошо устроился, сукин сын. Богато жить не запретишь. Райончик тут престижный, квартиры серьезные, люди живут важные. Правда, из наших, биржевых, тут никого особо и нет. Раньше вот Коля Баламут жил, да поговаривают, что несколько лет назад уехал в Африку на прииски. Может, это и для отвода глаз. Говорили, что Голиаф собирался на черном континенте построить свое производство. Баламута наняли для контроля процесса со стороны Земли. А может, и правда золотишка решил помыть. Кто его знает? Вот уже два года ни слуху, ни духу. А ведь раньше дружили.
Идти к мозгоправу я не хотел. Воротило с души, прямо тошно становилось, стоило подумать про то, что кто-то будет в моей голове копаться. Поэтому и откладывал. Думал, что если можно получить результат по-другому, то почему нет. Надо попробовать все способы, а потом уже прибегать к крайнему. Но время не терпит. Не в том я положении, чтобы перебирать харчи. Когда голод случился, тут уж не до гордости и страха.
Кибур и Балу намеревались проводить меня до квартиры Скорпиона. Кибур давно кореша не видел, решил парой слов перекинуться. А то потом скажет Скорпион, был его старый друг Кибур рядом, да не зашел на огонек, чайком побаловаться и язык почесать за старые дни. А вот Балу пошел из опасения. Боялся он, что если я сам пойду к мозгоправу, без присмотра, то обязательно пропаду по дороге. Сбегу по черной лестнице. Решил он все проконтролировать. Самолично убедиться, что пациент к доктору доставлен.
Скорпион жил на пятом этаже. Несмотря на то, что нам было назначено, встречать он нас не торопился. Минут пять мерзли перед входной дверью, прежде чем он до нас снизошел. Это был высокий бородатый мужик с пронзительными синими глазами и горбатым носом. Больше ничего выдающегося в его внешности не было.
– Проходите, – пригласил он, посторонившись.
Мы вошли в квартиру.
Скорпион закрыл входную дверь и только после этого набросился на Кибура с дружескими объятьями.
– Постарел, рыжая бестия! Давно я тебя не видел! Ой как давно!
– Да и ты не помолодел, – хлопая друга по плечу, восторженно ревел гном.
Когда первые восторги улеглись, мы прошли в гостиную, где расположились на кожаном диване напротив кресла доктора. Комната была обставлена по-современному. Книжные стеллажи, большой плоский экран ТВ, рабочий стол с компьютером, мини-бар в виде глобуса на колесиках. Типичная обитель холостяка.
– Я уже знаю, в чем ваша проблема. Кибур рассказал в подробностях. Так что можно не повторяться. Также я знаю, что вас ищут по подозрению в убийстве. Тут вы можете быть спокойны. Все, что станет известно в этом кабинете, останется строго между нами. Я не намерен выдавать вас СББ. Вы друг моего друга. А это священно для меня. То, что я могу вам предложить, отличается от всех тех практик, о которых вы слышали или могли слышать. Эта практика носит внеземное происхождение. Вы не должны ничего бояться. То что вы увидите в этой комнате, всего лишь наваждение, можно сказать лечебный сон.
– Это поможет мне восстановить память? – спросил я.
– Я верну вас в тот день. Вы заново переживете все, что с вами случилось. Сможете все увидеть. Но память об этом не сотрется после того, как вы вернетесь в реальность.
Предложение дельное. Мне понравилось, и я дал согласие.
Скорпион хищно улыбнулся и обратился к моим друзьям:
– Мужики, эта процедура строго индивидуальная. Сходили бы вы на кухню, чаю попили с бутерами, пока мы тут работаем. Не примите на свой счет, но вас тут быть не должно.
Балу с подозрением посмотрел на мозгоправа. Я прямо видел, как мысли бродят у него в голове. Одно дело на прием друга к неизвестному доктору отвести, можно рядом посидеть, проследить как процесс идет, если что не так, прервать операцию да в бубен настучать шарлатану. Другое дело – полностью довериться незнакомому ему специалисту, который носит такое подозрительное прозвище «Скорпион». Но выбора не было. Балу тяжело вздохнул, поднялся с дивана и направился на кухню.
Кибур хитро улыбнулся, сказал:
– Ну, удачи, шугани этого зазнайку как следует.
И пошел за Балу.
Когда дверь в гостиную закрылась за спиной гнома, Скорпион посмотрел на меня внимательно и произнес:
– Сейчас я прочитаю формулу возврата и высвобожу свое духовное «Я» из телесной оболочки. Мой дух станет вашим проводником в прошлое. Прошу ничего не бояться и не сопротивляться мне, каким бы страшным вам не показалась процедура.
Скорпион откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и стал читать какие-то мантры. Я ни черта не понимал, что он читает. Ни одного слова не разобрать. От этого медитативного заунывного чтения только в сон стало клонить.
Неожиданно мир вокруг подернулся серой дымкой, словно я очутился в комнате, полной курящих людей. Табаком не пахло, но появилось неприятное гадливое чувство, как всегда, когда рядом со мной курили, и в горле запершило. «Ну вот, теперь головная боль обеспечена» – подумал я и обнаружил, что почти не вижу кресла напротив, в котором сидел мозгоправ. Дым съел человека, проглотил его.
Я решил, что с меня хватит. Поэкспериментировали и пора домой. Я хотел подняться из кресла, но тело меня больше не слушалось. Что за черт! Я дернулся раз, другой, но оставался неподвижен. Только не паниковать. Только без паники – начал я себя успокаивать. Но зря.
В кресле напротив зашевелился дым, и из него появился настоящий гигантский скорпион. Вот такого поворота событий я не ожидал. Теперь понятно, почему мозгоправа Скорпионом прозвали. Кажись, мне пришел кердык. Скорпион спустился из кресла, загремел лапами по полу и остановился в опасной близости от меня. Он поднял над головой жало, оно дрожало от напряжения и с него капал яд, и молниеносно ударил мне в грудь.
Я почувствовал боль и прекратил существовать в этом времени и в этой точке пространства.

ГЛАВА 30

Пробуждение.
Где я? Кто я?
Лестничная площадка. Знакомая дверь. Я здесь жил, пока не случилась подстава и я вынужден был бежать.
Я вижу себя со стороны. Необычное ощущение. Я присутствую здесь в реальности, но не участник, а наблюдатель. Я стою за своим плечом и вижу, как другой я, из прожитого времени, ставит сумки возле входной двери, ищет в кармане ключ, вставляет его в замок и открывает дверь.
– Господин Ардов, – раздается звонкий голос за моей спиной.
Я оборачиваюсь вместе со своим двойником. На ступеньках стоит незнакомый мне парень лет двадцати. Мгновение, и он преображается. «Паранджа» спадает, и я вижу высокого молодого голиафянина. Я его где-то уже видел. Чувствую, как другой я из этой реальности начинает перебирать кандидатуры в голове, пока наконец не понимает, что видит перед собой пропавшего Веселина Ракха.
– Я тебя знаю. Тебя вся биржа ищет, – говорю я.
Я, вернувшийся в прошлое, молчу. Не произнесу здесь ни слова. Мне не с кем и не о чем говорить. Я – молчаливая тень настоящего в прошлом.
– Мне нужно с вами поговорить. Можно я войду? – спрашивает мальчишка.
Я сомневаюсь, пускать его или нет. С одной стороны, надо бить в набат, хватать парня да лететь на всех парах в «Атлантиду». Сдать мальчишку с рук на руки Радже Сингху и снять с себя лишнюю головную боль. Но с другой – мальчишка хочет поговорить, он что-то знает, он хочет поделиться какой-то информацией. Не просто так он сбежал от Голиафа.
Я открываю дверь и пропускаю мальчишку внутрь. Заношу сумки, ставлю в коридоре возле вешалки. Надо предложить гостю чаю, расположить к беседе. Может, что и покрепче ко двору придется.
Я провожу краснокожего в гостиную. Предлагаю ему виски, водку, пиво, чай. Он от всего отказывается. Выглядит взволнованным. Места себе не находит. Трясется, словно в нервной лихорадке, постоянно оглядывается, точно ждет кого-то.
– Если можно, стакан воды, – просит он.
Я ухожу на кухню. Приношу воду. Веселин Ракх сидит в кресле с невозмутимым видом будды. Он спокоен, он умиротворен. Я удивлен этим переменам, но виду не показываю.
– Ты хотел поговорить. Я слушаю.
– Меня разыскивают? – вместо страшного признания спросил краснокожий.
– Твои сородичи обратились в СББ. Пока это неформальное расследование. Но если оно не даст никакого результата, дело будет передано огласке.
– Плохо.
– Зачем ты сбежал? Где пропадал? Что намерен делать?
Веселин Ракх задумался на секунду, но затем мотнул головой, словно пытался избавиться от ненужных назойливых мыслей, которые рассерженным роем гудели в его голове.
– Не в этом сейчас дело. Слушайте внимательно. И ничему не удивляетесь. Я должен это передать. Пока есть время. Пока еще можно. Успеть надо. Замышлена большая игра. Многое на карту поставлено. Я выкрал из «Голиафа» документы, чертежи, бизнес-проект. Я должен был его подкинуть обвелианнам. Так мне приказали. Но я не стал этого делать. Я спрятал документы на квартире, где последние несколько дней кантовался.
Парнишка неплохо изучил голос улиц.
– Что это за документы? – спросил я.
Зачем «Голиафу» допускать утечку информации, подкидывать ее своим лютым врагам? В чем смысл?
– Какой-то важный бизнес-проект, технология. Не знаю. Его должны были выставить на торги.
– Почему «Голиаф» хотел, чтобы эта технология попала в руки обвелианн?
– Мне не докладывали об этом. Она должна была помочь Призракам выиграть якобы выгодный контракт на одной отсталой планете.
Призраками краснокожие звали обвелианн за их мертвенно-бледную кожу. И правда, иной раз не понятно, мертвеца ты перед собой видишь или ангела, спустившегося на Землю.
– Только я знаю, что это обман, надувательство. «Голиаф» специально вбросил на биржу этот контракт. Обвелианне выиграли бы его, втянулись якобы в выгодное дело, наладили бы производство этих паровых двигателей, а когда все вскрылось бы, выяснилось бы, что деньги выкинуты на ветер. Мир есть, он реально существующий. Только там не нужны никакие паровые двигатели. Это обманка. Дымовая завеса. Контракт выполнен, но его некому выкупать. Пока соберется Комитет Добросовестности, будет проведено расследование, добросовестная ли сделка или нет, время будет упущено. Под носом у обвелианн пройдет дорогой контракт, который смог бы приподнять их над другими корпорациями. И этот контракт получит «Голиаф».
– Любопытно, – оценил я.
Комбинация серьезная. Непонятно только как служба внутренней безопасности обвелианн это пропустила. Должны были проверить все, все документы вплоть до последней бумажки.
– «Голиаф» сработал четко. Мир, для которого готовили контракт, был обставлен так, что комар носа не подточит. Несколько лет готовили эту операцию. Через меня должна была произойти утечка. Но я не стал этого делать.
Веселин Ракх опять разволновался.
– Почему? – спросил я.
– Наш мир клановый. Клан, к которому я принадлежу, силен, один из самых сильных. Но в этот раз мы остались в меньшинстве. Мы выступали против проведения этой операции. И нас почти никто не поддержал. Тогда мы присоединились к большинству. Мы вынуждены были признать эту операцию.
– Странно. Как же тогда допустили, чтобы ты самый ответственный шаг делал. Не знали, что ли, из какого ты клана? – удивился я.
– Конечно, знали. Как не знать. Но мой отец сумел добиться моего участия в операции.
Чувствовал я, что не все так просто, как кажется этому наивному мальчику. Тут сложная многоходовка разыграна. И парнишку с его кланом переиграли по всем статьям.
– Только вот я не слил документы. Но все прошло и без меня. Призраки получили бизнес-план, выиграли торги и теперь готовятся к работе. Они погорят на этой работе. Я поэтому и затаился, не знаю, что мне делать. Я единственный из клана Дрисколл, кто находится сейчас на бирже. Остальных отозвали. И теперь люди моего клана заперты на своей земле, без права передвижения. Я остался один и не знаю, что мне делать.
– Если ты явишься в «Голиаф», то тебя вышлют на родину. Это, кажется, выход для тебя, – предложил я.
– Может, это и выход. Но если меня сошлют, то это значит – мы проиграли, – сказал Веселин Ракх. – На меня была возложена такая ответственность. А я все спустил на ветер.
– Ты один хочешь воевать с могущественной корпорацией? – удивился я.
Мне, сидящему в кресле, это казалось громадной глупостью и было невдомек, что через каких-то несколько дней я сам окажусь один против всего мира. По крайней мере до тех пор, пока меня не поддержат Балу и Кибур.
– А разве у меня есть выбор? – удивился Веселин Ракх. – Мне не стоило сюда приходить. За вашим домом могут следить. Но мне некуда податься.
– Сейчас я отвезу тебя в СББ. Мы снимем показания, и я смогу инициировать собрание Комитета Добросовестности. Доказать твои слова вряд ли получится, но заронить обоснованное сомнение сможем, – предложил я.
– Вы думаете, это поможет? – спросил краснокожий.
– У нас нет выбора. Сейчас я сделаю звонок своему напарнику, чтобы он бросал все и летел в контору. Минуту.
Я поднялся и направился в коридор за трубкой. Я всегда по возвращении домой, оставляю сотовый на тумбочке в коридоре. Дурная привычка. Но он мне за день так надоедает, что век бы его не видел.
Я уже был коридоре, когда входная дверь распахнулась и в квартиру ворвались несколько краснокожих. Я ничего не успел сделать. В меня выстрелили из парализатора, и я потерял контроль над телом. Меня перенесли в гостиную и положили на диван. Веселин Ракх лежал лицом в пол. На нем сидел здоровый голиафянин и вдавливал в висок дуло парализатора.
Вот и съездили мы в СББ. Вот и собрали Комитет Добросовестности.
Надо же, какой я идиот. Как не догадался сразу, что за моей квартирой установлено наблюдение и появление Веселина Ракха станет сразу же известно его соплеменникам. С другой стороны, я же не знал, что мальчишка пошел против своих.
Я – на диване – уже давно выключился. Я, наблюдатель, смотрел за разворачивающими событиями, но не мог принять в них участия. Меня здесь по факту не было. Это все проделки Скорпиона. Его игрушки.
В гостиную вошел Раджа Сингх, собственной персоной. Ну, кто бы сомневался, что вся эта комбинация была провернута им. Только не понятно, зачем нужно было привлекать меня к поиску Веселина. Они вполне могли обойтись своими силами.
– Мальчик мой, ты оказался строптив. Ты должен был сделать маленькое дело, а ты его провалил. Ты должен был быть верен своему торговому дому, а ты пришел жаловаться на нас. Не хорошо, – пожурил Веселина Раджа Сингх. – Но ты глупый мальчик. Ты все сделал правильно. Ты сыграл нам на руку.
Веселин Ракх дернулся на полу, но его плотно держали.
Раджа Сингх посмотрел на меня, презрительно ухмыльнулся и приказал:
– Сотрите память этому землянину. Он нам больше не нужен.
– Что делать с предателем? Везем его к нам?
– Зарежьте его. Пусть все думают, что этот землянин убил его. Мы на этом деле сможем разыграть неплохую комбинацию, – приказал Раджа Сингх.
Он не спешил уходить. Хотел, чтобы все было исполнено у него на глазах.
Веселин Ракх еще дергался, пытаясь освободиться от захвата голиафянина, когда другой оперативник аккуратно перерезал ему горло. Медленно, наслаждаясь мучениями жертвы. После того как мальчишка перестал корчиться от боли, жизнь уже почти покинула его, его стали резать большими ножами. Одну за другой наносить раны, не совместимые с жизнью.
После того как с парнем было покончено, принялись за меня. Не за меня наблюдателя, об этом фокусе никто в комнате не догадывался. За меня бесчувственного, бревном лежащего на диване. Один из краснокожих принес из коридора черный чемоданчик, отрыл его, подсоединил какие-то проводки к моей голове, долго колдовал над чем-то, мне было не видно над чем. После того как он закончил, смотал все провода, закрыл чемоданчик и вышел из комнаты.
– Это надежно? – спросил Раджа Сингх.
– Он не вспомнит ни нас, ни встречи с предателем.
– Замечательно. Все будут думать, что это он его убил. Перенесите землянина в спальню. Пусть отдохнет в своей кровати в последний раз. Проверьте квартиру на жучков и камеры. Если найдете, уничтожьте записи.
Какие камеры и жучки? В моей берлоге чистота и порядок. Сам в свое время об этом побеспокоился. Видно зря. Надо было скрытное что-то поставить. Вдруг бы не нашли.
– Извини, – сказал Раджа Сингх моему бесчувственному телу. – У нас не было другого выбора.
Гнев затопил разум меня-наблюдателя. Я хотел было броситься на голиафянина, но неведомая, неумолимая сила выдернула меня назад, и я растворился в прошлом, чтобы пробудиться назад в будущем.

ГЛАВА 31

Я очнулся. Скорпион сидел напротив меня, скрестив руки в замке перед лицом, и улыбался. Довольно так. С чувством выполненного долга. У меня была тысяча вопросов, но я молчал. Я видел, как сквозь человеческий облик проступает скорпионья сущность. Кто этот человек? Почему я видел скорпиона? Это было видение? Или он не человек вовсе?
– Я вижу твои сомнения, вижу твои вопросы. Но в них нет смысла. Ты получил то, что хотел. Остальное не важно. Остальное все – тлен.
И я замолчал. Хотя я не успел ничего сказать, но собирался. Теперь же мне было не важно, кто такой мозгоправ, человек или скорпион, хорошо замаскировавшийся. Главное, я увидел, кто убил Веселина Ракха. И мне теперь хотелось порвать краснорожего мерзавца на лоскуты.
В гостиную вошел Балу:
– Ну что, получилось?
В спину ему дышал Кибур.
– Скорпион работает без осечек.
– Я знаю, кто меня подставил.
– Говори, – потребовали друзья.
– По дороге, – отрезал я.
Рассказывать все подробности, называть имя всемогущего голиафянина при Скорпионе я не хотел. Он, конечно, мне помог и мозгоправ знатный, но вдруг он и с «Голиафом» работает. Мы за порог, а он на телефон – предупредить Раджу Сингха. Нет. Я должен быть осторожен. Должен перестраховаться.
– Что я должен за помощь? – спросил я у мозгоправа.
– Я помогал другу. И надеюсь, когда мне потребуется помощь, друг не откажет, – сказал Скорпион.
– Можете не сомневаться, – пообещал я, поднимаясь из кресла.
Мы покинули квартиру мозгоправа молча.
В машине я объявил:
– Это был Раджа Сингх. Он убил Веселина.
– Погодь, Сема. Ты хочешь сказать, что голиафянин убил голиафянина. Что за бред?
Балу повернул ключ зажигания, и машина глухо заурчала.
– Зачем исполнительному директору «Голиафа» убивать своего. Тем более он сам просил его найти?
– Тут все очень сложно.
Я рассказал вкратце все, что мне стало известно после путешествия, которое организовал Скорпион.
Автомобиль мчался по Московскому проспекту в сторону Пулковского шоссе.
– Закрученная комедия, – оценил Балу.
– Надо начистить клюв этому краснорожему, чтобы неповадно было. Я предлагаю драку, – заявил Кибур и для наглядности предложения ударил кулаком в ладонь.
– Идея хорошая. Так и поступим. Через два дня у «Голиафа» большой осенний бал. Заглянем на огонек, поболтать с Раджой. У меня масса вопросов накопилась.
Балу посмотрела на меня как на сумасшедшего.
– Ты совсем поплыл. Как ты собираешься пробраться в «Атлантиду»? Ее будут охранять почище, чем золотой запас страны. Это самоубийство. Нас поймают и вздернут на первом же суку.
– Не бери в голову. У меня есть план. Я должен поговорить с Раджой. Лично.
До встречи с Тенью оставалось несколько часов, и мы решили вернуться домой да проверить, не заглядывал ли кто на огонек в наше отсутствие.

ГЛАВА 32

В «Пуаро» я появился первым. Занял столик, заказал темного аббатского пива да закусок и принялся ждать появления Тени.
Помнится, на это заведение я наткнулся случайно. Я тогда только познакомился с Хельгом и водил его по разным кабакам, прощупывая почву на предмет сотрудничества. Во время одного из таких походов мы и заглянули в «Пуаро», оценили кухню, отменное качество пенного, но поставили главный и жирный минус: для дружеской попойки место не подходит, слишком тихое и домашнее, так и тянет впасть в уныние и начать вышивать крестиком. Но для себя я отметил, что для деловых встреч нет ничего лучше «Пуаро», и в дальнейшем, когда рыба клюнула на крючок, водил сюда Хельга каждый раз, когда требовалось обсудить то или иное дело.
Когда официант принес заказ, я предупредил его, что жду товарища, и попросил всех интересующихся моей скромной персоной отправлять к моему столику. Официант широко улыбнулся и заверил, что все будет сделано в лучшем виде.
В обеденный час в брассерии пусто. Влюбленная парочка у окна, да сурового вида мужик за барной стойкой накачивается темным под завязку. К вечеру здесь будет не протолкнуться, но я всегда назначаю встречи днем, чтобы нам никто не мог помешать, да нежелательных элементов будет сложно в толпе замаскировать. А то был случай, когда меня пытались убрать вместе с информатором. Это еще до Хельга было. В кабаке кроме боевой группы кочегаров никого и не было, как потом оказалось, когда нас брать начали. Информатора не спасли, а я вырвался. Помощь вовремя подоспела. Группа быстрого реагирования Генералова на улице дежурила. Они кочегарских боевиков на пиксели разобрали. С тех пор я в переполненные кабаки ни ногой, если на работе. Себе дороже.
Пиво порадовало. Я успел сделать несколько глотков, прежде чем входная дверь отворилась и появился человек в черном пальто и широкополой шляпе. Он прошествовал к барной стойке, о чем-то пошептался с барменом. Бармен указал на мой столик. Человек повернулся и направился ко мне.
Был такой фильм в конце прошлого века, «Тень» назывался. Там еще Алик Болдуин играл. Так вот вошедший в «Пуаро» незнакомец очень напоминал главного героя этого фильма. То ли это случайное совпадение, то ли принципиальное подражательство, но лицо пришельца было скрыто красным шарфом, только большой острый нос и карие пронзительные глаза оставались на виду и привлекали внимание.
– Вы хотели видеть меня? – сказал Тень, присаживаясь за мой столик.
– У меня есть пара вопросов. Я много о вас слышал, и вот настала пора познакомиться лично, – уклончиво ответил я.
– Я слышал, что вы больше не работаете на безопасность. Это радует. Если бы вы были сотрудником СББ, я не стал бы с вами встречаться.
– То, что я не в погонах, вовсе не значит, что я не законопослушный гражданин. Я буду защищать интересы биржи, даже находясь в бегах.
– У нас разные понятия об интересах биржи, – сказал Тень.
– Может, что-нибудь выпьете? Здесь хорошее пиво и вкусно кормят, – предложил я.
– Спасибо. Не голоден, – отказался Тень.
Кто бы сомневался. Я и не думал, что он ради кружки аббатского будет снимать свою маскировку. Но вежливость всему голова.
– Вы занимаетесь промышленным воровством… – приступил я к основному вопросу нашей встречи, но Тень меня тут же перебил:
– Я не занимаюсь воровством. Вы неверно представляете род моих занятий.
– Тогда что вы делаете? – удивился я.
– Я лишь посредник. Есть люди или нелюди, которые хотят продать что-то, а я нахожу покупателя и обеспечиваю безопасность сделки.
– Вы так это называете. Любопытно. Но вы же размещаете заказы на ту или иную технологию, которую по вашему приказу воруют и переправляют…
– Опять неверно. Я не приказываю и не размещаю никаких заказов. Я всего лишь информирую круги биржи о том, что есть люди или нелюди, которые готовы заплатить хорошие деньги за ту или иную технологию. Дальше все дело случая. Обычно мой заказчик получает то, что ему нужно.
Тень говорил вкрадчиво, словно пытался меня загипнотизировать. Только у него это плохо получалось. Я ему не верил. Понятное дело, он сам ничего не воровал, но имел прямое отношение к хищению технологий и срыву множества сделок на бирже. Как ты это не назовешь, все равно дурно пахнет.
– Меня интересует последняя ваша сделка на технологию, разработанную кочегарами. Название «Колыбель». Они хотели выставить ее на торги, но произошла утечка.
– Почему вы решили, что я имею к этому какое-то отношение? – спросил Тень.
– Я общался с исполнителями. Они вынуждены скрываться от гнева корпорации, которую обули на приличные деньги. Эти ребята показали на вас, как на источник заказа.
– С теми деньгами, что они получили за сделку, могли бы выбрать любой из темных миров и стать там если не богами, то повелителями всего сущего, – сказал Тень. – Но эти олухи предпочли скрываться в Бункере. Скоро этот притон накроют и будет всем крышка. Корпорации пока терпят эту червоточину, потому что управляют ею, но с каждым годом она все больше и больше выбивается из-под контроля. Грядет великая чистка.
– Вы не отрицаете, что участвовали в сделке по «Колыбелям»?
– А мы на допросе?
– Что вы. Частная беседа, не более того.
– Тогда скажу так: я помог заинтересованным людям приобрести то, что они хотели.
– «Колыбели»? – уточнил я.
– «Колыбели», – подтвердил он.
Вот же изворотливый гад. Столько сидим, все вкруг да около ходим и все для того, чтобы получить короткий положительный ответ. Меня это раздражало, но с людьми такого сорта по-другому никогда и не получалось.
– Мне нужно знать, кто заказчик этой технологии, – озвучил я свою просьбу.
– Не много ли ТЫ хочешь знать? – отчеканил Тень, делая упор на слово «ты».
– Нет. Достаточно, – отрезал я.
– Ты понимаешь, что это конфиденциальная информация. Я не сдаю своих заказчиков, – ответил Тень.
Конечно, не сдает. Зачем сдавать то, что можно хорошо продать. К тому же еще несколько дней-недель-месяцев – и информация станет общедоступной. Это пока она держится в секрете, операция «Колыбель» не вошла в завершающую стадию, но скоро она не будет стоить и ломаного гроша.
– Назови сумму, – потребовал я.
Я, конечно, не миллионер, но кое-что на черный день припасено. Можно и поторговаться.
Тень молчал. То ли обдумывал цифру, то ли выбирал ёмкие выражения, чтобы послать меня куда подальше.
– Мне не нужны деньги, – наконец ответил он.
Вот же засада. Я надеялся на скорую победу, а не на многочасовую торговлю.
– Но ты кое-что можешь для меня сделать.
– Это что же? – осторожно поинтересовался я.
– Мне нужен Черный Горн.
– Что это? – О такой штуке мне ни разу не доводилось слышать.
– Скажем так, некий артефакт, не обладающий особой ценностью, но мне необходимый.
– И где он сейчас находится?
– В торгпредстве Каррадан.
Сказать, что я был удивлен услышать такое, ничего не сказать. Я был ошеломлен.
– Правильно ли я понимаю: чтобы узнать имя твоего заказчика, я должен выкрасть из резиденции гномов некий артефакт?
– Зачем выкрасть, ты можешь выкупить его, получить в подарок. Мне не интересно, как ты его получишь, главное чтобы он оказался в твоих руках и ты передал его мне. Тогда мы начнем разговор снова.
– Гномы – известные скряги, они свое не упустят. Значит, все-таки выкрасть, – размышлял я вслух.
– В твоей команде есть гном, может, он сумеет договориться с сородичами.

ГЛАВА 33

– Ты сошел с ума, Сема, какой там договориться! Эти мохнатые ублюдки меня даже на порог резиденции не пустят. В лучшем случае накостыляют от души да с лестницы спустят. А может, чего и похуже сделают! – возмущался Кибур, стоило мне только закинуться о предложении Тени.
– Может, есть какой-то способ решить вопрос законным путем? – попытался я выяснить.
– Есть. Сдаться властям, взять вину на себя и спрятаться в тюрьме, пока эта свистопляска не уляжется, – предложил Кибур. – Это будет лучший выход. И все останутся живы.
– Давай без клоунады. Сам знаешь, нам этот вариант не в гору, – чувствовалось, что Балу начал заводиться.
– Вы не понимаете, – Кибур нервно расхаживал по своей гостиной, если ее можно так назвать, из стороны в сторону и теребил рыжую бороду с такой яростью, что начинало казаться, будто он хочет вырвать ее клочок за клочком.
– Чтобы мы начали понимать, ты должен нам объяснить. Если твои соплеменники не захотят отдать тебе этот Горн, мы можем его арендовать, можем позаимствовать на время, пока не уладим свои отношения с Тенью, – озвучил я варианты добывания ценного артефакта.
– Хельмова отрыжка, да проще голову в пасть дракона сунуть, чем заставить гномов расстаться с Черным Горном, – отверг разом все предложения Кибур.
– Ты где дракона найдешь? – поинтересовался Балу.
Он всегда испытывал особый интерес к этим чешуйчатым тварям.
– В том-то и дело, что заполучить Горн невозможнее невозможного, – отрапортовал Кибур. – Вы безумцы. Тень поиздевался над вами, когда потребовал такую плату.
– Может, тогда назначим встречу с Тенью, скрутим его да вытрясем имя заказчика, – предложил Балу. – Я всегда за хорошую драку. Нет ничего лучше.
– Давай оставим этот вариант как запасной, – предложил я и обратился к Кибуру. – Ты лучше скажи, что это за Черный Горн такой?
Кибур смерил меня презрительным взглядом, словно сомневался в моих умственных способностях, но все же снизошел до ответа.
– Ничего особенного. Просто дорогая каме-нюка.
– Если это дорогая каменюка, то, что может быть проще ее позаимствовать? – удивился я.
– Ты где-нибудь видел, чтобы гномы расставались со своими каменюками? – ответил вопросом на вопрос Кибур. – Да мы за камень, тем более за такой готовы войну миров развязать, если потребуется. Ты не смотри на то, что мы низкие ростом, мы очень воинственная раса. Хотя бы взять «Властелина колец», помнишь, как там Гимли…
Сейчас начнется трехчасовая лекция о правдоподобности изображения гномов в мировой человеческой литературе на примере книг Толкиена и фильмов Питера Джексона.
– Может, тогда можно подменить камень? – предложил Балу.
– Вряд ли это удастся, – отверг предложение Кибур.
– Это почему? – спросил я.
– Черный Горн один из первокамней, доставшихся гномам от предков, из тьмы веков пришедший к нам.
– А можно без излишнего пафоса? – попросил Балу.
– Можно. Но это не так эффектно, – сказал Кибур.
– Ты по-простому объясни, что такое этот Горн? – попросил я.
Кибуру нравится чувствовать себя самым умным в компании, когда истину знает только он, а все остальные блуждают во тьме.
– Что же вы за жадный народ – гномы. Вам даже каменюку друзьям жалко подарить, – сокрушался Балу. – Тоже мне геологи доморощенные. Коллекционеры-любители.
– Балу, успокойся, – потребовал я.
– Черный Горн – это не просто камень. Тут я, конечно, слукавил. Это легендарный артефакт, упоминавшийся еще в Летописях ста дней.
Мне начало казаться, что после объяснений Кибура потребуется объяснить объясненное. Вечно с этими гномами сложности какие-то.
– Черный Горн обладает уникальными способностями. Отмечу, природными способностями. Вокруг него создается определенное поле, в котором нарушается привычный ход времени. Вместе с Жалом Угорна и Колесом Хельма Черный Горн является краеугольным камнем гномьего могущества, о котором написаны тысячи книг, песен и сказаний. Каждый мальчишка с детства мечтает увидеть Черный Горн наяву.
– Если это такая великая ценность, зачем вы его на Землю-то притащили? – удивился Балу.
– Тот Черный Горн, что из легенд, он хранится в царской сокровищнице в Арнории. На Земле – его малый собрат, поздняя копия, одна из нескольких, она позволяет нам создавать устойчивые каналы связи между гномьими мирами и Землей. О том, что в резиденции Каррадан находится Черный Горн знают многие, но то, что это поздняя копия, не знает почти никто. Но это не значит, что за ним никто не следит и его потеря не всплывет наружу.
– Если мы выкрадем Черный Горн из резиденции, значит ли это, что связь между родиной гномов и Землей прервется? – уточнил я.
– Нет. Канал, может, начнет сбоить, может, будут какие-то погрешности в передаче, скажем, это как если бы ты захотел полететь в Москву, а попал бы в Улан-Батор, но в целом связь останется. Система порталов очень сложная, чтобы из-за одной каменюки все полетело к черту. Тут надо целую пещеру стырить, – ответил Кибур.
Да, было о чем задуматься.

ГЛАВА 34

Далеко за полночь сработала тревожная система. Выпороть бы по мохнатому голому заду Кибура за такое чувство юмора. Он вместо сигнализации поставил волчий вой, очень реалистичный. Проснуться посреди ночи под такое заунывное пение нет ничего кошмарнее. Зато быстро приводит в состояние боевой готовности. Я готов был надрать задницу первому, кто попадется под руку. Быстро одевшись, я вытащил из-под подушки кобуру с пистолетом, прицепил ее к поясу, как лихой герой Дикого Запада, упал на колени, залез под кровать, вытащил свою сумку, извлек из нее «пояс верности», кожаный ремень, увешанный как новогодняя елка оружием, и набросил его на плечо, надевать времени не было.
Балу с Кибуром были уже в гостиной, вытащили из-под свалки журналов и газет ноутбук и отчаянно вглядывались в экраны следящих камер.
– Что стряслось? – спросил я.
– Кажется, нас опять нашли, – ответил Балу.
– Опять та тварь?
Он оторвался от компьютера, смерил меня оценивающим взглядом и спросил:
– На войну собрался?
– Кто его знает, – ответил я. – С вами все время как на вулкане. Сегодня мороз, завтра война.
– Это правильно. Надо ко всему быть готовым, – поддержал меня Кибур. – Я вот только не пойму, как эта тварь нас опять вычислила.
– А может, это кошка соседская пробралась или зайцы соседские твою капусту жрать повадились, – припомнил я нашу встречу с Кибуром, когда он по забору из помпового ружья палил.
– Какие такие зайцы? – удивился гном. – Ты чего там сивухи перебрал перед сном. У нас тут нет никаких зайцев и соседей я знать не знаю.
Шутка явно не удалась.
Я приблизился к компьютеру и попытался взглянуть через плечо Балу на экран, но верзила весь обзор перегородил.
– Не видно ни черта. Что у вас там? – пожаловался я.
Балу чуть подвинулся, открывая мне вид на экран, разделенный на десять окошек, на каждое из которых выводилось изображение с одной из камер внешнего наблюдения. Десятью камерами покрывались все подступы к берлоге Кибура. Гном-то не из простых, вон как о своей безопасности печется, хотя с тех пор как его с Каррадана вышибли, интерес к его персоне изрядно поутих, только ему забыли сказать, что его давно списали на пенсию.
На камерах все было спокойно. Никакой тревоги. Не видно никого, кто мог бы вызвать срабатывание сигнализации. Спящая улица, пара изрядно подвыпивших мужичков на скамейке увлеченно о чем-то разговаривают. Соседние дома с холодными черными окнами, да раскачивающиеся под воздействием ветра деревья. Улица выглядела безопасной, но доверия все же не внушала.
Меж тем сигнализация захлебывалась в волчьем вое.
– Может, замкнуло где? – с сомнением в голосе спросил Балу.
– Мы же сегодня проверяли. Не могло замкнуть нигде, – раздраженно произнес Кибур.
– Надо на улицу идти, да по периметру еще раз пройтись. Может, где дерево упало да перемкнуло все на хрен, – предложил Балу.
– Мы бы увидели на камере. Но тут чисто, – возразил Кибур.
Перспектива идти на улицу во мрак ночной его не вдохновляла.
– Выбора нет. Надо на разведку идти, – настаивал Балу.
– Вот вы вдвоем идите, а я проконтролирую по камерам. Может, что найду в программе. Может, тут где перемкнуло, – нашел выход Кибур.
Гномы – народ упрямый. Если чего себе в голову втемяшат, то переубедить их очень сложно. Может, это и к лучшему. После волчьего воя заснуть будет сложно, а так прогуляться перед сном – милое дело.
– Пошли, Балу, шуганем пьянчужек.
Я направился на выход. Балу прихватил помповое ружье Кибура и догнал меня.
«Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать» – вертелась в голове детская считалочка на блатной мотив, когда я переступил порог входной двери.
Балу дышал мне в спину.
Улица встретила нас дружелюбно. Ничто не предвещало трагедии, даже пьянчужки на скамейке выглядели вполне себе по-домашнему.
– Куда пойдем? Направо или налево? – спросил Балу.
– А что есть принципиальная разница? – поинтересовался я.
– Нет.
– Так зачем мне голову морочить?
Чувствовалось, Балу нервничает. Он помнил ту тварь, с которой мы вступили в неравную схватку на озере, и второй раз встречаться ему не улыбалось. Как и мне, впрочем. Но выбора нет. Надо удостовериться, что нам ничто не угрожает.
Мы повернули направо и пошли вдоль дома. Балу выдвинулся вперед. Он внимательно осматривал окрестности, где были расставлены ловушки на непрошеных гостей. Только он знал, где что у них с Кибуром припасено. Я же не видел ничего, кроме запущенного домашнего сада с яблонями и кустами жимолости и шиповника. В некоторых местах путь наш был совсем непроходим, пришлось продираться сквозь кусты, шиповник так и норовил оцарапать да порвать одежду. Под ногами то и дело что-то скользило, выворачивалось. Такое ощущение, что я иду по старой заброшенной стройке. Какие-то доски (дай бог, чтобы там не было ржавых гвоздей), куски железа, битый шифер (он хрустел под ногами как замороженный шоколад).
Задний двор берлоги Кибура выглядел, как декорации к фильму ужасов. Одна старая пилорама чего стоила. И зачем она нужна Кибуру? А еще ржавый остов автомобиля, стоящий на колодках. В его очертаниях с трудом угадывался желтый «Запорожец». Рядом наковальня на высоком деревянном пне, а в нем торчал огромный нож без рукояти.
– Чего это такое? – не смог сдержать я возгласа удивления.
– Он говорит, что это его коллекция. Пробирает до дрожи? Правда? – ответил Балу, исследовавший связку консервных банок, висящую между двумя сухими деревьями.
– Не то слово.
– Здесь тоже чисто. Ума не приложу, где у нас периметр прорвало, – расписался в собственной беспомощности Балу.
Он готов был признать свое поражение, но вместо этого издал победный вопль, словно обнаружил выигрышный билет в лотерею на пару миллионов зеленых.
– Бинго, мать вашу!
Балу устремился напролом в кусты, словно разъяренный вепрь, и застрял там на четверть часа. Я не стал повторять за ним подвиг. Остался возле скелета машины, даже присел на капот, хотя опасался, что это чудо советского автомобилестроения развалится подо мной.
– Ничего не понимаю. Тут какая-то дрянь, – раздалось ворчание из кустов. – Периметр нарушен. Такое ощущение, что кто-то просто напакостил. Ничего серьезного, что могло бы нам угрожать.
В это время внутри дома прозвучали первые выстрелы.

ГЛАВА 35

Ну, конечно, кто бы мог подумать! Пока мы снаружи искали злодея, не давшего нам спокойно спать этой ночью, он уже проник внутрь, где успел познакомиться с Кибуром. Нас классически развели. Отвлекли, разделили, а теперь пытались уничтожить поодиночке.
Балу выскочил из кустов как ужаленный и, не разбирая дороги, ломанулся на помощь Кибуру. Я еле поспевал за ним. Кажется, еще недавно мой напарник утверждал, что терпеть не может этого безумного гнома, и отказывался работать с ним в одной связке.
Дверь черного входа. Заперто. Но Балу это не остановило. Он впилился в дверь тараном и вынес ее, ввалившись в дом. Послышался грохот, отборная ругань моего напарника. Я вошел внутрь, и обнаружил только большой шевелящийся меховой комок. Похоже, гном использовал коридор черного входа для свалки ненужных вещей. Вот в темноте Балу и потревожил духов истлевших, поеденных молью шуб, старых телогреек и прочего хлама.
Я помог Балу подняться. Мы перешагнули завалы и оказались перед новой дверью, тоже запертой. Балу и с ней справился играючи. Мы оказались в доме.
В гостиной раздавались грохот, звон клинков, шум переворачиваемой мебели, громкое тяжелое дыхание, больше напоминающее шум стоящего под парами паровоза, и яростные вскрики. Мы бросились на выручку.
Кибур отчаянно сражался с четырехруким мужиком, в каждой руке у которого было по клинку. Гному пока удавалось сдерживать натиск четырехрукого, но видно было, что он уже на грани, скоро выдохнется, дрогнет и пропустит очередной выпад.
Я выхватил из-за пояса метательный нож и отправил его в полет. Клинок ударил четырехрукого в шею и отскочил в сторону. Балу недолго думая выстрелил, перезарядил ружье и выстрелил снова. Похоже, четырехрукого пули не брали, но наше вторжение ему не понравилось. Он повернулся к нам и оскалился в угрожающем рычании. Ну, и рожа у него была, красная, с зубами-пилами, глазки узкие, налитые кровью. Не красавец, одним словом.
Я выхватил из-за пояса силовую гранату, но бросить ее не успел. В спину мне что-то ударило, и я отлетел к другой стенке. В глазах потемнело, уши заложило от звона. Когда мне полегчало и я смог подняться на ноги, Балу уже вовсю сражался с человеком-волком. Вернее сказать отбивался от него при помощи табурета и крепкого русского мата. Человек-волк кидался на него, наносил удары когтями, рычал, напрыгивал и отскакивал в сторону. Всеми силами пытался продавить оборону Балу. Хотя какое там. У него не получалось даже кончиком когтя дотянуться до нашего верзилы.
Я активировал силовую гранату и метнул ее в четырехрукого. Такого я, конечно, не ожидал. Эта зараза перехватил свободной рукой мою гранату в воздухе и швырнул ее обратно. Я рванул в сторону и успел уйти из эпицентра, но меня все-таки зацепило силовой волной. Ударило в спину так, что я небо звездное через потолок увидел. Скрипя зубами от боли, я откатился к книжному шкафу, попытался встать на ноги, с первого раза не получилось, но я все-таки сделал это.
Итак, у нас двое непрошеных гостей и оба весьма и весьма опасны. Что же это за твари такие? И как они нас выследили?
Я схватил табуретку, на пол посыпались книги, размахнулся и запустил ею в спину человека-волка, который пытался дотянуться до Балу. Это отвлекло его, чем Балу не преминул воспользоваться. Он размахнулся и обрушил свой табурет на голову волка. Табурет разлетелся в щепки. В голове твари что-то хрустнуло, и она повалилась на пол.
Неужели победа? Даже не верилось.
Балу нанес несколько ударов табуретной ножкой по голове образины, чтобы наверняка, и, отступив в сторону, тяжело задышал, словно загнанная лошадь.
Оставался еще четырехрукий. Я снял с пояса шумовую гранату и, не задумываясь, метнул под ноги твари. Кибура, конечно, жалко. Ему сейчас жарко придется, но попробовать стоило.
Жахнуло знатно. Я успел подготовиться, упал на пол, скорчился в позе эмбриона да уши заткнул руками. Но все равно оглушило. Каково же было бедному гному, не говоря уж о вражине. Когда я поднялся на ноги, не до конца еще придя в себя, то застал чудную картину, достойную кисти художника-абсурдиста. Гном величаво возвышался над поверженным четырехруким и усиленно тряс головой, словно пытался избавиться от воды в ушах, при этом не забывал пинать ногой поверженного врага. Глаза у него были безумные-безумные. Четырехрукий лежал на полу, всеми руками пытаясь заткнуть уши. Больше всех досталось Балу. Он не успел спрятаться, отчего принял весь удар на себя в полной мере. Застыл как столб, руки по швам, а из ушей тоненькой струйкой кровь сочится. И смотрит на меня так жалобно.
Неужели это все. Мы справились, выстояли. Осталось понять, что с тварями этими делать, выяснить, кто их послал.
Я направился к Балу, чтобы помочь ему сориентироваться в пространстве, довести до дивана да наплескать стакан виски в утешение. Только человек-волк на полу зашевелился. Что-то происходило. Он изменялся. Его очертания поплыли, размылись. Было не понятно, что с ним происходит. Но вот уже с пола поднимается новое существо. От человека-волка ничего не осталось. Я видел перед собой покрытого шипами бронезавра, мощного, неуязвимого, которому все ни по чем.
Такие же трансформации происходили с четырехруким. Словно из теста лепилось новое существо. И вот уже Кибур летит в сторону, отброшенный мощным ударом, а на меня смотрит шипастое существо, похожее на человека-ежа.
Такое чувство, что эти существа реагируют на изменение окружающего пространства и в зависимости от степени угрозы модифицируют свое тело. Словно из кирпичиков вылепляют себе необходимые навыки и приспособления, в виде дополнительной пары рук. Модификанты, вот кто они, тогда я и не догадывался, какой точный термин придумал для этих тварей, равно как их настоящий создатель из кочегаров.
Модификант «Ёж» двинулся ко мне. Сомнений никаких, он намерен разорвать меня на части. Да что же это? Такое чувство, что весь мир на меня зуб точит.
Я разозлился. Выхватил пистолет, как заправский ковбой с Дикого Запада и разрядил всю обойму в лицо «Ежу», единственное место на его теле, не защищенное колючками. Помогло. Завалил модификанта. Теперь уж точно досаждать не будет. Его голову разворотило в лохмотья, кровь, осколки черепа полетели в разные стороны. Кровавое месиво осталось вместо лица. Бревном он упал на спину и больше не шевелился.
Балу отчаянно махал руками, привлекая мое внимание. Он воспользовался маленькой паузой, пока я разбирался с «Ежом», и разжился вакуумной гранатой, которую очень хотел использовать. Только мы ему мешали.
Я бросился со всех ног к Кибуру, схватил его за плечи и рванул на выход. Балу метнул вакуумную гранату в бронезавра и тоже помчался к входной двери.
Я успел с Кибуром выбежать из гостиной в коридор, Балу оказался на улице, когда граната взорвалась.

ГЛАВА 36

– Вы что же, гады, делаете? Совсем меня без крова решили оставить? Да как у вас рука повернулась, Хельмово отродье, после всего того, что я для вас сделал, – сокрушался Кибур, расхаживая по руинам, в которые превратилась его гостиная.
– Да мы ничего. Сам же видел, если бы не мы, то эти твари…
– Модификанты, – подсказал я Балу.
– Вот точно, модификанты, они бы все сами тут и разрушили. Не было у нас другого оружия, кроме как вакуумкой их шандарахнуть.
– Тебя бы самого вакуумкой шандарахнуть, чтобы неповадно было чужие берлоги разрушать, – причитал Кибур.
Его можно было понять. От столь любимой гостиной не осталось ничего целого. Вся мебель, предметы обстановки, все, что находилось в комнате, сжало в одну точку, перемешало на уровне атомов и выбросило назад. В результате мы имели комнату, усыпанную серым веществом, похожим на пепел.
– Что мы будем делать? – спросил Балу.
По привычке хотел было плюхнуться на диван, но обнаружил, что дивана нет, и огорчился.
– Надо найти тех, кто послал этих мерзавцев, и вздернуть на суку. – Кибур выхватил из-за спины секиру и потряс ею в воздухе. Выглядело это устрашающе.
– Мы не можем здесь больше оставаться, – сказал я.
– Что ты имеешь в виду? – удивился Балу.
– Мой дом, моя крепость! – взревел Кибур.
– Уже нет, друг мой, к сожалению, это не так. Если нас выследили эти два модификанта, то никто не может гарантировать, что нас не найдут другие. Так что мы должны поменять нашу дислокацию. Эта берлога больше не безопасна, – попытался я объяснить ситуацию гному.
Только Кибур не хотел никак успокаиваться.
– Я никуда не поеду. Я останусь в своем доме.
– Мы вернемся сюда, когда все успокоится. Но сейчас нам надо отступить, иначе мы не сможем продолжить битву.
– Это мой дом. Если какая сволочь придет с мечом, я сумею надрать ему задницу.
Но это уже звучало менее убедительно. Кибур начал сомневаться, хотя его секира выглядела очень внушительно.
– И куда мы можем податься? – поинтересовался Балу.
– Понять бы еще, как нас выследили модификанты? – затронул я важный вопрос. – Потому что, где гарантия, что на новом месте нас не накроют?
– Выследить нас не могли. С предыдущего места хвоста нам навесить не могли, – рассуждал Балу. – Остается только одно, они чуют нас каким-то образом. Они как гончие идут по нашему следу. Надо замести следы, и тогда нас никто не обнаружит.
– Ты представляешь, какой нюх должен быть у ищеек, чтобы вычислить нас на таком расстоянии. Нас сначала на озере нашли, а теперь и к логову Кибура вышли, – удивился я. – Может, на нас кто жучков посадил, а теперь отслеживает?
– Ну-ка раздевайтесь. Буду досмотр проводить на предмет жучков и прочей химии, – потребовал Кибур.
Но его требование осталось без внимания.
– Жучков нам могла разве что СББ подсадить, когда тебя дома накрыли. Если бы логово Кибура вычислили, то не стали бы ждать нашего мини-пикника на озере. Сразу бы всех накрыли разом, – возразил Балу. – Тут что-то еще.
– У обвелианн была технология поиска по генетическому коду. Слышал что-то такое. Может, тут корень зла? – высказал предположение Кибур.
Мы с Балу переглянулись. А что, это мысль? Если эта версия правильная, то только СББ могла натравить на нас модификантов. Только у нашей бывшей конторы есть образцы наших ДНК. Попасть в чужие руки они не могли, потому что любая информация о сотрудниках безопасности охраняется по высшему разряду.
Тогда получается, что за похищением технологии «Колыбелей» стоит кто-то из СББ или кто-то имеет своего человека в СББ. Очень недурная комбинация получается.
– Ладно. Подумаем об этом, когда время будет. А сейчас надо смываться, и как можно быстрее. Если кто-то прислал сюда модификантов, то скоро пришлют новых, разобраться что и как. Какие предложения? – спросил я.
– Только Бункер. Из Бункера выдачи нет, – предложил Кибур. – Я поговорю с Сигурдом, и он договорится о месте. Так что лежбище нам обеспечено.

ГЛАВА 37

Искать Сигурда в «Подгорном мастере» в столь поздний час бессмысленное занятие, поэтому мы сразу отправились к гному домой. Хорошо, что Кибур знал место его обитания. Старые дома на Васильевском острове осенней ночью выглядели волшебно. Где обитать гному в нашем городе, как не на Васильевском острове. Самое подходящее для гномов место.
Сигурд нашему появлению не обрадовался. Открыл дверь в домашнем халате на голое тело и в одном тапке. Сигурд был хоть и высок для своей расы, но смотрел мне под мышку. «Паранджа» делает своего хозяина визуально чуть выше, но сейчас она была отключена, и гному не понравилось, что его застали врасплох. Он разозлился, хотел выхватить из-за спины топор, чтобы покрошить нас в капусту, но от резкого движения халат распахнулся, и нам открылся вид на его густые заросли по всему телу. Казалось, ничто не могло смутить грозного гнома, но Сигурд схватился за халат, как за стропы парашюта в слепом падении с высоты в несколько тысяч метров.
– Что вам надо? Какого черта вы приперлись? – возмутился Сигурд.
– Нам надо попасть в Бункер, – ответил я.
– Вы что издеваетесь? Альцгеймер доканал?! – взревел гном.
– Впусти ты нас в дом, пламя дракона! – оттеснил меня в сторону Кибур.
– Ты не должен показывать чужакам мою пещеру, – упрекнул Сигурд, но в квартиру нас все-таки впустил.
Его однокомнатное жилище больше всего напоминало средневековую харчевню. Деревянные скамейки, столы, заставленные глиняными тарелками, кружками и кувшинами, по стенам, завешанным темными тканями, боевыми плащами и знаменами, висело холодное оружие. Мечи и сабли, топоры и секиры, явно не гномьей работы. Я, конечно, гномью секиру на раз-два не вычислю, но гномам запрещено привозить с родной планеты оружие собственной работы. Так что это явно куплено у местных кузнецов. Гнома хлебом не корми, дай железяками побрякать. Возле дальней стены возвышалась огромная кровать под балдахином. В такой впору Спящей красавице отдыхать, а не гному. Неожиданное явление для уютной берлоги гнома.
– Садиться не предлагаю! – проревел Сигурд, но мы уже удобно расположились за одним из столов.
Балу исследовал кувшины и миски на предмет, чем бы поживиться. Но увиденное его не прельщало, об этом можно было судить по его брезгливой физиономии.
Кибур был менее деликатным. Он уже забрался в холодильник собрата и бряцал бутылками. Ему требовалось снять стресс от изгнания из своего жилища.
– Что у вас случилось? И что мне сделать, чтобы от вас избавиться? – перешел к конструктивному диалогу Сигурд. – Может, вы денег хотите или в рог получить?
– Нам нужно надежное укрытие в Бункере. Так, чтобы мы могли продолжить работу. Прежнее жилище, скажем так, требует небольшого ремонта, – тактично, чтобы не задеть чувств Кибура, сказал я.
– Неудивительно, у этой рыжей задницы все время то крыша протекает, то в окна сквозит, – вставил едкое замечание Сигурд.
– Что ты несешь, смрадный ты человек, пухлый ты вротер, – возмутился Кибур, поперхнувшись пивом. Пена фонтаном рванула из бутылки.
– Говорю что есть. Ни слова от себя. Про этого рыжебородого всегда говорили, что у него руки из одного места растут, там, где у почтенных гномов седалищный нерв припрятан, – не испугался грозного Кибура Сигурд. – Что же, про ваше дело скажу. Могу вам помочь. К Слепому Али вам идти не стоит. Вам нужна конфиденциальность, а у Али очень болтливые сотрудники. Настала пора вам познакомиться с Кристиной.
Кристина мне понравилась с первого взгляда. Судя по восторженному виду Балу, на него она тоже произвела впечатление. Только Кибур остался равнодушным к ее прелестям. Хотя тут было, на что посмотреть. Жгучая брюнетка с аппетитными формами и ярким выразительным лицом царила на двенадцатом уровне Бункера, который носил негласное название «У мадам Жижинды». Судя по названию, здесь располагался обыкновенный бордель, но когда мы переступили порог этого заведения, начали закрадываться сомнения, настолько ли он обыкновенный.
Дверь заведения открыло нам странное бесполое существо, больше похожее на двухметрового богомола в восточном халате и тюбетейке. Такое чудо природы я раньше не встречал. Кажется, в последнее время весь мир ополчился на меня и только и мечтает, что удивить меня, показать, что я не настолько всезнающее существо, что есть еще, чем меня можно поразить прямо в сердце.
Сигурда богомол совершенно не смутил. Он бесцеремонно отпихнул его в сторону и вошел в холл, увлекая нас за собой.
– Где Кристина, противная девчонка? – спросил он у богомола.
Тот только развел руками, но продолжать расспросы не пришлось. Кристина вышла к нам сама. Это появление было подобно снисхождению богини к смертным. Так, наверное, древние греки трепетали перед появлением прекраснейших созданий из других миров, которые любили заглянуть на огонек в наш мир.
– Почтенный Сигурд, что забыл ты в наших краях? – голос у нее был с хрипотцой, очаровывающий и внушающий тревогу, гибель чувствовалась за этим голосом.
– Кристина, душка моя, у меня тут есть трое сорванцов, которых надо спрятать до поры до времени. Они лишились дома и теперь отчаянно страдают без крыши над головой. Репутация у них так себе, поэтому и надо припрятать их задницы, чтобы никто не нашел место их обитания.
Никогда бы не подумал, что такой гном, как Сигурд, может быть настолько ласков. С каждым днем жизнь становится все чудесатее, и чудесатее.
– Сделаем все в лучшем виде, – пообещала фея. – Следуйте за мной.
Нам выделили шикарные апартаменты из трех комнат, больше напоминающие будуар наложниц арабского шейха. Все в подушках, коврах и кружевных занавесочках. Кристина пообещала, что нас никто здесь не потревожит, заверила, что мы в полной безопасности, и сказала, что если нам что-то потребуется, то не стесняйтесь, звоните. После этого она покинула будуар. Мы проводили ее восторженными взглядами, напрочь забыв обо всех передрягах, в которые умудрились вляпаться.
Некоторое время даже сидели в молчании, пытаясь собраться с мыслями. Все-таки у меня давно не было девушки, у Балу тоже затишье на личном фронте, постепенно перерастающее в засуху. Так нельзя. Вот разберемся со всем этим дерьмом и сразу на амурный фронт, подвиги совершать, пообещал я себе.
– Не подскажешь, как там друг Ази поживает? – спросил неожиданно Кибур у Сигурда.
– Я тебе не говорил, что Азинобинокрофт приходится мне троюродным племянником? – поинтересовался Сигурд.
Ну и имена у этих гномов. Просто так и не выговоришь. Интересно, с чего это Кибур интересуется здоровьем неизвестного нам гнома.
– Даже так, – удивленно покачал головой Кибур.
– Вот-вот. Шалопай еще тот. Недавно жениться удумал. Взял отпуск и свалил на родину. Вот вернулся недавно. Жену дома оставил, а сам назад.
– Скажи, а Ази до сих пор работает в Хранилище?
Вот теперь стало понятно, куда Кибур клонит. Клинья под Хранилище подбивает, почву прощупывает, как Черный Горн достать. Молодец, гном, хитрая задница, ничего не скажешь.
– Сидит себе на кухне в ресторане, носу на свободу не высовывает. Я думал, после того как он женится, что-то изменится, попросится на передовую, ан нет. Вернулся к себе за плиту и продолжает чахнуть. А чего это ты вдруг об Ази спрашиваешь? – насторожился Сигурд.
– Дело у нас одно неоконченное осталось. Денег я ему задолжал, подумал, что отдать пора, – неумело соврал Кибур, а Сигурд сделал вид, что ему поверил.
– Ладно, ребятки. Мне уже пора. Славно, что вы мне спать не дали, но завтра работы много, поэтому всем пока.
Сигурд помахал нам волосатой лапой и покинул будуар.
– Так. Всем спать. Завтра начнем готовиться к визиту в «Голиаф». Давно я не был на балу. Если честно, вообще ни разу. Эй, Балу, пойдем на бал, – отдал я распоряжение.
Судя по недовольным физиономиям моих товарищей, идея им не нравилась, но я не видел другого выхода. Очень много вопросов у меня накопилось к Радже Сингху. Я бы даже сказал слишком много.
– Семен, ты думаешь, это хорошая идея? – спросил Балу.
– Если у тебя есть другая идея, готов выслушать, если нет, то следуй за мной.
– Может, Виктору Степановичу позвонить да стрелку назначить. Расскажем все, что знаем, а он что-нибудь придумает, – предложил Балу.
Я тоже об этом думал, только вот идея мне не нравилась. Если идти на поклон к шефу, то это значит сдаться, сесть под замок, пока кто-то не решит мои проблемы. Виктор Степанович, конечно, приложит все усилия, чтобы прижать «Голиаф» к ногтю, но у меня нет никаких доказательств, кроме пробужденных воспоминаний. Получится мое слово против слова «Голиафа», а это гнилой расклад. Вот если мне удастся собрать доказательства против Раджи Сингха, тогда можно и к Степанычу на поклон идти. А лучшее доказательство виновности – это чистосердечное признание. Именно за этим я и собирался заглянуть на осенний бал в резиденцию «Голиафа».
– Рано пока к Степанычу идти. Сами раскрутим. Так что давайте по койкам.
После нападения модификантов я чувствовал себя полностью вымотанным, поэтому когда рухнул на кровать, сам не заметил, как отключился.

ГЛАВА 38

Проснулся я от истошного женского крика. Ничего не скажешь, отличное начало нового дня. Я вскочил с постели, благо накануне вечером лег спать прямо в одежде, сил не было раздеться, и выскочил в гостиную, где столкнулся лицом к лицу с сонным и хмурым Балу.
– Что случилось? Кого режут? – спросил я.
– Не знаю, – зевнул Балу, почесывая пузо. – Но, кажется, ничего хорошего нам это не сулит.
– Почему так думаешь? – удивился я.
– Я в комнату Кибура заглянул, его там нет. Так что боюсь, это его рук дело.
Как же он оказался прав. Не прошло и пары минут, как дверь в будуар распахнулась и в гостиную влетел Кибур, позади него виднелась Кристина, вид у нее был очень и очень недовольный. Это еще мягко сказано. Она была на грани, кипела как чайник, того и гляди пар из ушей пойдет. Ну, нельзя женщину до такого состояния доводить.
Балу посмотрел на меня, и в его глазах было предчувствие беды. Его глаза говорили о том, что скоро нас выгонят на улицу, лишат крова, и будем мы скитаться неприкаянные, пока не попадем под горячую руку голиафян или СББ не упечет нас за решетку.
– Следите за своим другом, – потребовала Кристина. – Ваш друг не умеет себя вести в обществе прекрасных дам, – обвинила она. – Если он еще раз выползет из своей берлоги и попробует обидеть кого из моих девочек, я ему лично мужское достоинство укорочу, – вынесла она приговор.
– Что случилось? – спросил я.
– Ваш невоспитанный друг пробрался в апартаменты дорогой гостьи и стал домогаться ее. Когда она не ответила ему взаимностью, какая извращенка ответит взаимностью этой рыжей бороде, в которой наверняка водятся разные жучки, он предложил ей деньги за сексуальные утехи. Когда и тут получил отказ, потребовал немедленно выпить и пообещал удавиться с горя, после чего полез целоваться. Мы на силу его смогли унять.
Я посмотрел на Кибура. Эта рыжая бестия даже не раскаивался в том, что сотворил. Он стоял с наглым видом руки в боки, морщил лоб, раздувал ноздри от возмущения и пыхтел как паровоз.
– Это у кого борода грязная? Это у кого тут вши в волосне застряли?! – выдал он гневную трель. – Я чист как болотный мох. Не сметь позорить мое честное имя!
Кристина демонстративно закатила глаза и устало вздохнула.
– Заберите своего друга. Иначе я вынуждена буду попросить Николя выставить его на улицу.
Николя – это, по всей видимости, тот богомол на дверях.
– Не извольте беспокоиться. Мы обязательно разберемся с товарищем, объясним ему, как надо себя вести с женщинами, – пообещал Балу, потирая многообещающе кулаки.
Кристина презрительно фыркнула и вышла из нашего будуара.
– Ты чего совсем с дуба рухнул? – спросил я.
Других версий у меня не было.
Кибур уставился на меня как на заговорившее огородное пугало.
– Не, а ну чего они? Если мы в борделе, почему бы не покуролесить? Девочки тут ради этого спрятаны. А они выпендриваются, – обиженно пожаловался Кибур.
– У нас проблемы. Нас ищут. Твой дом засвечен. Нас приютили тут по доброте душевной, а могут и на улицу выставить, если ты не успокоишься. Ты должен извиниться перед дамами и… – попытался объяснить Балу, но был грубо прерван возмущенным воплем Кибура.
– Не буду я ни перед кем извиняться. Ишь фифы какие нашлись!
– Если ты хочешь спокойно пожить и выпутаться из передряги, не стоит своих сторонников настраивать против себя, – попытался я объяснить гному прописную истину.
Но разве с гномами это возможно. Они же напрочь отмороженные личности, в особенности наш рыжий бородач. Он словно и не услышал меня, даже о том, что его только что выставили с женской половины забыл, раздухарился не в меру и уже бил себя кулаками в грудь и гордо пучил глаза, заявляя, что сейчас он покажет девушкам истинную мужскую силу.
Мы с Балу переглянулись. С горе-донжуаном надо что-то делать, пока он нас окончательно крыши над головой не лишил. Будет обидно, если из-за его раздутого любовного пыла мы окажемся на улице.
– Не до девчонок сейчас. Завтра на дело идти. Надо хорошо подготовиться, – заявил Балу. – Ардов, ты говорил, что Голиаф карнавал устраивает. Нам надо какие-то костюмы и маски раздобыть. Где брать будем? Времени совсем ничего, а в голове пусто, как в высохшем колодце.
Кибур мгновенно забыл о своих намерениях покорить женскую половину берлоги и тут же включился в работу.
– Что же вы, хлузды ушастые, сразу не сказали, что у нас карнавал на носу. Вы в курсе, что я классно жгу на электрогитаре. Мы с Сигурдом и другими ребятами в свое время группу забацали. Пару концертов дали, аппаратуру пожгли, гитары разбили, морды поквасили друг другу и разошлись. Надо бы нам тряхнуть стариной. А?! Как вам идея?
Кибур светился от гордости и удовольствия. Видел, собака, что ему удалось произвести на нас впечатление.
А я даже не знал, что и сказать. Как представил себе нашу зажигалку на сцене перед толпой голиафян, трясет бородой и лабает хэвви-металл, при этом жутко фальшивит, так стало даже не по себе. Но смотрю на Балу, а у него глаза горят, похоже идея ему пришлась по вкусу.
– А что? Это мысль, – заявил он. – У нас приглашений нет. Можно, конечно, просочиться, там вроде не строго пускают, но надо, чтобы кто-то народ отвлек, пока мы будем Раджу допрашивать. А он парень неразговорчивый. Тут нам и пригодятся вокальные способности нашего доброго друга.
У меня даже челюсть от удивления отпала. Это он серьезно говорит или поприкалываться надо мной решил.
Кибура поддержка вдохновила. Он уже схватился за телефон и стал названивать Сигурду. Судя по злому голосу из трубки, столь назойливое внимание к его личности последнему изрядно надоело, но он обещал приехать, чтобы оттаскать наглеца, который посмел его столь рано разбудить, за рыжую бороду. И не преминул выполнить свое обещание.
Мы как раз закончили поиски костюмов. Изначально хотели воспользоваться «паранджой», запрограммировать ее на что-то необычное, но отказались от этой идеи. Обычно на карнавалах, правда мы не такие знатоки, ни разу еще не участвовали, принято использовать натуральные костюмы. Большинство иномирян итак ходят всю жизнь под «паранджой», хотя бы на празднике они должны чувствовать себя естественно и свободно. Так что если мы заявимся под паранджой, это будет выглядеть очень подозрительно. Поэтому мы полезли в сеть в поисках проката карнавальных костюмах.
Я выбрал себе костюм мушкетера. С детства мечтал надеть на себя голубой плащ с крестом и шляпу с перьями и отправиться в погоню за подвесками королевы. Балу решил стать средневековым католическим монахом. Этаким братом Туком в коричневой рясе, подпоясанной вервием, с глубоким капюшоном, под которым так легко оставаться незамеченным.
Сигурд ворвался к нам как ураган. Глаза его яростно сверкали, борода топорщилась в разные стороны, словно солома из подранного матраса. Он был готов рвать и метать, но когда выслушал предложение Кибура, успокоился.
– Похоже, вы совсем умом тронулись – затевать такое. Сунуть голову в пасть «Голиафу» и еще с таким амбициозным проектом. Мы же даже не репетировали. Да и в программу не заявлены. И барабанщика у нас нет. Ты помнишь, что ты с Ционом сделал?
Кибур радостно осклабился:
– Я его в бочку с медом засунул во время последней репетиции. А не фиг было молотить так по мозгам. Я думал, у меня барабанные перепонки лопнут.
– Только мед испортил, – погрозил пальцем Сигурд. – А мы собирались из него классную медовуху выгнать. Бить тебя за это палками!
– А может мы Циона и позовем? Тряхнем стариной? – предложил Кибур.
– Отлично. На барабаны Циона. Клавиши Ковани. Сейчас попробуем собрать. Надо срочно вписать нас в лист выступления. Есть у меня идея. Сам понимаешь, лист выступлений уже составлен. Наш единственный шанс попасть в лист, чтобы кто-то из него выбыл. Я займусь этим. А ты Циона да Ковани собирай. Мужики, – Сигурд повернулся к нам. – Я сейчас выясню, кто выступает у «Голиафа», и нам надо одного из артистов отменить, чтобы можно было нас вписать. Вы в этом участвуете. Кстати, вы уже костюмы выбрали? Ах, мушкетер и монах, хороший выбор! – Оценил Сигурд.

ГЛАВА 39

Костюмы мы заказали. Хотели оформить доставку в Бункер, деньги оставить Кристине, пусть оплатит, только Сигурд нас сразу застыдил:
– У вас с головой беда? Или это заболевание какое-то? Мы если что и заказываем, то не в Бункер. Бункер светить нельзя. Можно разве что курьером до ближайшего квартала, а там и выкупить. Так что решайте.
Мы посмотрели адрес магазинчика и решили взять костюмы самовывозом на обратном пути. Сейчас же времени не было, надо идти на дело.
Я себе смутно представлял, что мы будем делать. Руководство операцией на себя взял Сигурд. Он получил лист выступлений, внимательно его изучил, навел какие-то справки и решил, что будем мы устранять группу «Снеговики» из Финляндии. Ребята рубили хэвви-металл, так что наши гномы вполне могли их заменить. Осталось только понять, как этих снеговиков отключить от реальности. Тут у Сигурда созрел гениальный план. Он кому-то позвонил, навел справки, попросил кому-то еще позвонить, потом сидел в гостиной, гонял чаи и ждал звонка. С полчаса где-то. Наконец он дождался, перебросился парой фраз с невидимым собеседником, просиял, и отдал команду:
– Выдвигаемся.
Мы оставили Кибура одного. Скрепя сердце оставили. Кристина, конечно, в случае кризиса с рыжебородым справится. Девочка серьезная, но на душе все равно не спокойно. Оставить лиса в курятнике, даже если он в этот момент увлечен игрой на скрипке, очень опасно, но выхода не было.
– И чего это я вам помогаю, – сокрушался Сигурд. – Прибыли с вас никакой. Процент не отжать ни на что. Чистый альтруизм по-другому и не скажешь. А вот вожусь с вами, как с малыми детьми.
Сигурд ворчал всю дорогу, пока мы поднимались из Бункера на поверхность, пока шли к машине и пока Балу возился с ключом зажигания. Но чувствовалось, что это своего рода игра. Он хоть и ворчит, но наоборот доволен, что участвует в этой игре, что его позвали, он приобщен к истории. Сигурд даже не спрашивал, зачем нам нужно попасть в «Голиаф», зачем мы устраиваем концерт на карнавале. Он загорелся идеей, почувствовал, что будет весело, и решил идти до конца.
– Едем на Гельсингфоргскую, – приказал он.
– А что там? – спросил Балу.
– Отель «Мандарин», там «Снеговики» эти остановились. Будем брать тепленькими, пока не очнулись.
– Откуда ты знаешь, что они там? – спросил я.
– Радио гномов никогда не дает сбоев. Я сразу все узнал. Они сейчас еще в номере. Никуда не уехали. Но уже попросили выпить и закусить. Горячие финские парни.
– И как мы к ним попадем? Звезды же? – не понимал я.
– У меня есть план. Я представлюсь как официальный представитель торгового дома «Каррадан». Мол, приехал обсудить условия их концерта на нашей территории. А там дело за малым. Надо напоить ребят и спрятать до поры до времени. Я своих ребят к ним приставлю, чтобы они никуда не делись. Пока они будут отдыхать, мы выступим вместо них. Чем мы не «Снеговики»?
– С вашими рыжими бородами не очень похожи на финнов, – с сомнением в голосе заметил Балу.
– Главное не внешнее сходство, главное начинка. Вы еще не слышали, как мы «Марш победителей» играем. Вот это бомба. Вот это чума, – гордо завил Сигурд и откинулся на спинку кресла. – Мы зададим жару. Мы им всем покажем.
Оставшуюся часть пути мы проделали в молчании.

ГЛАВА 40

Когда Сигурд сказал, что мы напоим «Снеговиков», он изрядно переоценил свои силы и возможности. Он не взял в расчет, что пить предстоит с горячими финскими парнями, которые, как известно, пьют все, что горит, и не меньше цистерны. К тому же их было четверо. Запомнить имена мне не удалось, поэтому я сократил их до Ральф, Ури, Пак и Лайво. У них было более заковыристо. Все как на подбор высокие, метра под два ростом, седые, хотя и молодые лицом, и очень веселые.
Ребята оказались очень душевными. Они с ходу поверили в легенду про предстоящие концерты у гномов, а после третьей рюмки Сигурд так растрогался, что и правда набросал расписание концертов, позвонил в офис «Каррадан» и отдал распоряжение забронировать концертный зал на ближайшую неделю. Я и не подозревал, что парень имеет такое влияние среди гномов. Надо взять себе на заметку.
Но на этом силы доблестного гнома закончились. Он отрубился на диванчике и тут же захрапел молодецким храпом.
– Позаботься о нашем друге, – попросил я Балу. – А то ему голову напекло.
Балу правильно понял мой намек, сделал вид, что подушки поправляет, а сам накапал отрезвина в раззявленный рот гнома. Проспится немного и будет как огурчик, возможно, не в духе, что мы ему кайф сломали, но зато снова в строю, а нам его помощь еще может понадобиться.
Ральф – единственный из всей группы говорил по-русски. Он с сомнением посмотрел на гнома и сокрушительно покачал головой.
– Слабоват, – оценил он.
Товарищи тут же поддержали его одобрительным гудением.
Водка закончилась. Балу вызвался прогуляться до магазина за добавкой, а я, воспользовавшись паузой, связался с Кибуром, выслушал длинную прочувственную речь о том, что мы сволочи развлекаемся, в то время как он работает над нашим новым проектом. Когда же я сообщил ему, чем конкретно мы занимаемся, Кибур так взвизгнул в трубку, что от неожиданности я ее выронил. Он пообещал, что скоро будет, и тут же разъединился.
В туалете я принял новую порцию отрезвина, пора с этим всем завязывать, лекарство хорошее, но в больших дозах может быть и перебор. Когда я вышел, то обнаружил, что поляна уже вновь накрыта. Довольный Балу откупоривает литровую бутылку «Смирнова», а в углу стоит еще три. И как прикажете завтра допрос Раджи Сингха вести. Как бы нам самих себя не переиграть и не вырубить!
Как оказалось, я зря расстраивался и паниковал. Помощь как всегда подоспела вовремя. Кибур примчался на всех порах. К этому времени господам музыкантам было все равно, кто это, зачем приехал, главное что компания душевная и наливают до краев. Кибур так активно включился в работу, что за сорок минут укатал финнов до состояния мычания. К этому времени проснулся Сигурд, обвел недовольным взглядом поле боя и заявил:
– Хорошо справились. Я бы лучше мог.
После этого он позвонил своим товарищам и вызвал группу поддержки. Трое веселых гномов, больше всего походящих на брутальных байкеров-коротышек, появились незамедлительно. Похоже они сидели где-то в засаде до команды.
– Ребята присмотрят за «Снеговиками», пока мы их заменим на празднике, – сказал Сигурд.
– Что значит присмотрят? – спросил я.
– Поить их будут два дня, чтобы не встали из-за стола.
– А ребята не удивятся, что их какие-то незнакомцы поят? – уточнил Балу.
– Для них все гномы на одно лицо. Так что финны будут уверены, что они отмечают выгодный контракт.
– Ребяток жалко, – сказал я.
– С «Голиафом» они, конечно, уже никогда дел иметь не будут, зато гномы теперь станут им верными друзьями. Так что не стоит жалеть. Это выгодная сделка. Всего лишь бизнес, – произнес Сигурд.
Кибур не хотел уходить. Кибур рвался в бой. Кибур хотел праздника.
Он взобрался на стол, скинув все, что стояло, на пол, и стал отплясывать, радостно ухая, размахивая руками, в одной была зажата бутылка водки, в другой зеленая вязаная шапка, которую он позаимствовал у Ури. Мы его насилу сняли со стола и утихомирили. Кибур требовал продолжения банкета. Пришлось ему объяснить, что самый главный банкет будет завтра, где он может оторваться по полной. Только вот шапку отобрать не удалось. Кибур отказался с ней расставаться, напялил на голову, схватился руками с двух сторон и набычился, мол не тронь. Пришлось так ехать.
Сигурд остался доволен встречей со «Снеговиками», объявил всем, что они ребята хорошие, будем теперь дружить народами. На том и расстались. Мы поехали в Бункер отдыхать перед карнавалом, а Кибур с Сигурдом – на репетиционную точку готовиться к предстоящему концерту.

ГЛАВА 41

Все пошло совсем не так, как мы рассчитывали. Вернее как я рассчитывал. Я думал, что мы прибудем на праздник, растворимся в толпе, выследим Раджу Сигха и в то время, как наши гномы начнут отжигать на сцене, воспользуемся суматохой, которую они организуют, и похитим знатного голиафянина для приватного разговора.
Как говорится, в теории все выглядело гладко, а вот на практике…
Стрела просвистела рядом с моим ухом и ударила в колонну. Я бросился в другую сторону, упал на пол и перекатился, спрятавшись за балюстрадой. Скромное, конечно, укрытие, это я сразу почувствовал на своей шкуре, когда очередная стрела пролетела между балясинами, порвав мой плащ.
Да что это делается-то. Откуда взялись стрелы? С чего вдруг такая любовь к архаике? Все у этих голиафян не так, как у людей.
Я рванул с места, как заправский спринтер, обогнул колонну и бросился, не оглядываясь, вперед по коридору. Небольшой отрезок пути, только бы добраться до дверей, а там можно будет затеряться среди бесконечной вереницы парадных залов.
Боковым зрением я увидел, как из-за колонны показалось странное существо. То ли человек, то ли конь, а вернее конь, из которого торчало туловище человека, словно наглая лошадь попыталась проглотить человека, да поперхнулась, с тех пор так и живут в симбиозе. Я глазам своим поверить не мог, что вижу настоящего живого кентавра, который к тому же сжимал в руках натянутый лук и активно пытался убить меня, посылая стрелу за стрелой.
От неожиданности я споткнулся и покатился по полу. Это спасло мне жизнь. Две стрелы ударили в стену там, где я только что был.
И как мне прикажете воевать с кентавром? Как из этой передряги выпутаться?
А ведь все начиналось вполне спокойно и ничто не предвещало беды.
Мы приехали минута в минуту в назначенное время. Я в костюме мушкетера: роскошный плащ, шикарная шляпа, которой бы позавидовал сам госконец, к тому же настоящая шпага у пояса, в Бункере и не такое можно купить. Рядом Балу в коричневой рясе с надвинутым на глаза капюшоном опирается на большую суковатую дубину. Такой огреешь кого по голове, смерть наступит мгновенно и неизбежно. Кибура с нами не было. Он приехал в фургоне с группой и уже находился на территории «Голиафа».
Холл бизнес-центра «Атлантида», где размещался торговый дом «Голиаф», был заполнен разношерстным народом. Такое количество цветов и красок я давно уже не видел. Сотни людей и нелюдей во всех мыслимых и немыслимых костюмах. Здесь были Дракулы всех мастей и видов, и еще с полсотни других вампиров и Франкенштейны, и оборотни, гномы и эльфы, хоббиты и орки, рыцари разных эпох и национальностей, мумии, обмотанные какими-то портянками, мушкетеры. Да из моих собратьев можно было собрать целый полк господина Д’Тревиля. Гусары с лихо закрученными усами и роскошными бакенбардами. Все толпились на входе в очереди перед лифтами, которые курсировали между холлом и последним, шестнадцатым этажом, где и проходил праздник. Мы заняли очередь за Шреком, через несколько минут уже начали сомневаться, а костюм ли это, от зеленого существа пахло так, словно он был настоящим болотным огром.
Вход на праздник был свободным. Никто не проверял нас на наличие в списке гостей, не спрашивал приглашений и прочих атрибутов закрытых вечеринок. Голиафяне любили все делать с размахом, на широкую ногу. Если уж гулять, так гулять, если уж карнавал, то для всех посвященных.
Мы вознеслись в Зал приемов, занимавший весь шестнадцатый этаж. Что любопытно, снаружи здание «Атлантиды» выглядело пятиэтажным и ничем не выделялось из окружающего архитектурного пейзажа. Слепцы и не догадывались о том, что происходит у них под самым носом.
В Зале приемов грохотала музыка. Что-то современное, закладывающее уши какофонией звуков, какое-то умц-тумц-тумц, настойчиво стучащее сразу в мозг. Голиафяне это любят. В зале такая толкучка, словно мы угодили в час пик в токийское метро. В дальнем конце барная стойка, у которой полно народу. Справа большая сцена с музыкальными инструментами. У них был такой вид, словно их забыли на сцене, бросили на произвол судьбы. Но вот появился высокий краснокожий голиафянин и принялся настраивать аппаратуру. Скоро начнется живой концерт – с выступления российской этногруппы «Скворцы и Соколы». «Снеговики» шли четвертыми. К этому времени мы должны будем уже разобраться с Раджой Сингхом и под грохот металла свалить с карнавала.
Я ткнул зазевавшегося Балу в бок локтем и предложил:
– Ты Раджу видишь?
Балу меня не услышал, пришлось повторять, повышая голос, доводя себя до крика.
– Да какой там. Тут ни черта не видно.
Я предложил ему пропустить по стаканчику для большей маскировки. Нет ничего подозрительного в мушкетере и монахе, глушащих пиво на карнавале. К тому же от барной стойки открывался вид на весь зал, и мы могли осмотреться получше. Балу идея понравилась, и мы отправились к бару, расталкивая всех на своем пути. По-другому пробиться к цели было нереально.
За барной стойкой крутилось четверо барменов. Все люди. В черных костюмах с белыми фартуками. Они проворно сновали от одного конца стойки к другому, жонглировали бутылками, разливали напитки по стаканам, бокалам и кружкам, не забывали пополнять рюмки и выставляли заказываемые клиентами закуски. Работа шла в бешеном темпе. Обслужить такое количество желающих промочить горло и никого при этом не обидеть, это великое искусство.
– Сема, у нас маленькие проблемы, – неожиданно сказал Балу и ткнул кулаком в бок для привлечения внимания.
Я посмотрел в сторону бара и обнаружил там оперативников СББ – Слона и Сомова. Они непринужденно развалились за барной стойкой и делали вид, что глушат пиво. Чуть в стороне я обнаружил Генералова, стоявшего в окружении Зеленого дракона, Питера Пэна и Хэлбоя. Он о чем-то увлеченно рассказывал, размахивая руками и похохатывая.
Обложили со всех сторон. Но это можно было ожидать. Мероприятие такого уровня без контроля родной конторы не может обойтись. Так что внутренне я был готов к этому. Придется лавировать, как балерун на минном поле. Главное не вляпаться нигде.
Мы взяли курс на другой конец бара и удачно впихнулись между Белоснежкой, очаровательной дамой с внушительными формами и Джокером, героем американских бульварных книжек. Джокеру было все равно, а вот Белоснежка тут же разулыбалась, принялась строить нам глазки и предлагать угостить даму выпивкой. Балу взял ее на себя, а я заказал пива и стал разглядывать танцующую толпу.
И вот как в этой толпе масок и костюмов найти красномордого голиафянина. Задача архитрудная. И я даже начал сомневаться, выполнимая ли.
Традиционный осенний бал «Голиафа» всегда пользовался популярностью среди посвященных. Люди и иномиряне любили этот праздник. «Голиаф» никогда не скупился на угощения. Столы ломились, в баре рекой лились дармовые напитки, играла дорогая музыка, не в смысле качества исполнения, а в смысле размера гонораров. Здесь кулуарно решались деловые и личные вопросы, заключались контракты на поставки товаров и услуг, ворочались дела большого и малого бизнеса. Нет ничего лучше, чем за рюмкой горячительного встретиться напрямую с заинтересованным лицом и обговорить все условия контракта.
Зайдет слепец, взглянет и увидит лишь танцующее море праздных гуляк, прожигающих свою жизнь. Я же видел дельцов, которые, спрятавшись за масками волков и зайцев, ворочали деньгами. Это было танцующее море живых денег, живые распухшие от хрустящих купюр кошельки и портмоне, банковские счета и ячейки, сейфы и хранилища. Царство денег.
Я повернулся к бару и заказал себе кружку темного пива. Чтобы слиться с толпой, нельзя выделяться. Я бросил осторожный взгляд в сторону оперативников родной конторы, но они были увлечены работой и не обращали на меня внимания.
Балу отчаянно развлекался. Он уже опустошил две кружки пива и обнимался с Белоснежкой так увлеченно, словно это была любовь на всю жизнь. Вот кто умеет сливаться с пейзажем, можно позавидовать мастерству. Я даже поймал себя на мысли, что Балу отступил в сторону, забыл о том, зачем мы сюда пришли, какая наша цель.
Я снова обвел взглядом зал. Еще чуть-чуть, и я признаю поражение. Когда мы сюда шли, все казалось предельно простым. Найти Раджу Сингха, взять в клещи и допросить, но теперь в этом калейдоскопе масок я понимал, насколько наивным был мой план.
И тут музыка смолкла и на сцену поднялся высокий человек в шерстяном свитере в черно-красную полоску. Его обожженное лицо было скрыто коричневой фетровой шляпой, такой старой и потрепанной, словно она побывала во всех мировых войнах и апокалипсисах. Он поднял вверх правую руку в кожаной перчатке, из каждого пальца торчал острый нож.
– От лица Великого Торгового Дома «Голиаф» приветствую вас на традиционном осеннем костюмированном балу. Веселитесь и развлекайтесь. Для вас сегодня припасена масса сюрпризов, а в баре вкусные напитки. Для всех хватит. Гуляйте и развлекайтесь. Эта ночь в нашем распоряжении. Как говорят у нас на родине, ГОРИТЕ НА ВСЮ МОЩЬ!!!
Последние слова обгорелого потонули в лавине аплодисментов, которые тут же сменила оглушительная тяжелая гитарная музыка, густо замешанная на электронных ритмах.
Я встрепенулся как гончая, взявшая след. Сомнений быть не могло: известный на весь мир обгорелый из детских страшилок и есть Раджа Сингх. Он сам как хозяин бала представился всем гостям, теперь у меня появилась надежда вытрясти из этого лицемерного красномордого все что надо. Главное только не потерять его из виду.
Я бросил взгляд на Балу. Это безнадежно. Коготок увяз, пропала вся птичка. Сейчас он мне ничем помочь не может. Пока я его буду вытаскивать из вязких тенет Белоснежки, окончательно упущу обгорелого.
Я оторвался от барной стойки и устремился за целью. В кармане пусто, оружия никакого, от этого я чувствовал себя голым. Но заявиться на бал при полном вооружении не представлялось возможным. Это засветиться до начала всего веселья. Так что теперь надо соображать на ходу, как выкрутиться, если вдруг станет жарко.
Меж тем пока я протолкался к дальнему краю Зала приемов, потерял обгорелого из виду. Впору было выть и кричать от злости, ломать и крушить все на своем пути. Но я постарался успокоиться и осмотрелся. Вот же он. Стоит в окружении иномирян, мило о чем-то беседует, потягивая красную густую жидкость, похожую на кровь, из граненого стакана. Хорошая компания: два обвелианнина, кочегар и трое гномов. Какие бы маски и костюмы они не надели на себя, без «паранджи» кроличьи уши не скроешь, так, кажется, говорится в известной пословице. Также удивляло, что голиафянин спокойно общается с обвелианнином, хотя эти два торговых дома известны своей враждебностью друг к другу, а еще недавно они в открытую сцепились из-за выгодного контракта.
Позади обгорелого виднелись двое телохранителей. Массивные шкафы из красномордых, не отягощенные печатью интеллекта. Я окрестил их Молот и Наковальня. Воистину попасть в расклад между ними смерти подобно.
Я встал возле колонны, остановил пробегавшего мимо официанта и взял бокал красного вина. Жалко, что Балу остался с Белоснежкой. Мушкетер в компании подвыпившего монаха это менее подозрительно, чем надирающийся в одиночку мушкетер. Но выхода другого не было. Я облокотился спиной о колонну и сделал вид, что развлекаюсь, наблюдая за танцующим залом, в то же самое время внимательно следил за обгорелым и его компанией.
Внезапно в другом конце зала я заметил еще одну знакомую личность. Прямо напротив сцены стоял, закутавшись в шарф, Тень, собственной персоной. Такой яркой личности даже костюм не нужен, и так замаскирован до полной конспирации. А меж тем на сцене появились два гнома с гитарами в кожанках, красных шарфах и цилиндрах. С трудом в этих колоритных персонажах я узнал Кибура и Сигурда. Сейчас, значит, жахнет металлом по этому застоявшемуся болоту второй состав «Снеговиков». Несколько раньше, чем я ожидал.
Тень стоял и пристально наблюдал за сценой, словно там разворачивалось самое главное событие всех времен и народов. Все-таки это очень странный персонаж, надо бы с ним разобраться. Решим вопрос с «Голиафом», разберемся с Черным Горном, а там можно и Тень взять за шкирку да потрясти. Зарвался он, по моему мнению. Надо проучить выскочку.
Пока я разглядывал Тень, Обгорелый закончил со светскими беседами и в сопровождении Молота и Наковальни направился за сцену, в закулисье, куда обычным гостям хода нет. Еще чуть-чуть, и я потеряю их из виду.
Расталкивая всех, я двинулся следом. На ходу соображал, как мне попасть туда, куда простых смертных не пускают. Я так увлекся своими мыслями, что столкнулся лицом к лицу со Слоном. Оперативник СББ сразу же узнал меня, даже мушкетерский плащ не спас. Сперва на его лице нарисовалась радость, которая тут же сменилась обидой, это он вспомнил, как мы нехорошо расстались, после чего отчетливо проступило должностное рвение. Слон вцепился в меня своими клешнями намертво, не отодрать. По сторонам озирается, ищет, кого на подмогу кликнуть. Сейчас мозгами раскинет и потащит к высокому начальству. Я попытался вырваться, но не тут-то было. Слон рыкнул на меня, что-то сказал, только сквозь грохот музыки я его послание не услышал.
Не получается по-хорошему, придется действовать грубо. Я резко крутанулся, засадил кулаком в солнечное сплетение доброму оперативнику и тут же звезданул коленкой между ног, чтобы уж наверняка. Первый удар впечатление не произвел, зато второй оказался шедевром. Железная хватка ослабла, Слон сложился пополам, а я вырвался на волю.
Не теряя времени даром, я бросился к сцене напролом. Скоро Слон опомнится, и тогда начнется шум, гам и переполох в курятнике. Надо воспользоваться моментом и прорваться в закулисье. Правда, я все еще не представлял, как это сделать. Но тут вмешалась судьба, фатум, или как там называют эту капризную старуху. Меня со сцены заметил Кибур. Одного взгляда ему хватило, чтобы разгадать мои намерения. Он спрыгнул со сцены, что-то шепнул охраннику, который стоял возле входа за сцену, и тот посторонился, пропуская меня внутрь.
– Удачи, – шепнул мне рыжий гном. – «Снеговики» жарят металл! Мы круче всех!
Вот что-что, а удача мне пригодится. Я проскочил мимо охранника, который встал у меня за спиной неприступной скалой, и вступил в темный мир закулисья.
Тут все было охвачено суетой. Кто-то куда-то спешил, кто-то тянул провода, кто-то нес какие-то платья. Но меня это мало интересовало. Я видел, как вдалеке мелькнул силуэт Обгорелого, и направился вслед за ним.
На меня никто не обращал внимания. И это мне было на руку. Если человек уже попал в закулисье, значит, он свой. Я миновал рабочие помещения за сценой, попал в длинный коридор, по которому удалялись трое голиафян, и чуть сбавил шаг, чтобы не наступить им на пятки.
Я был близок к своей цели. Теперь осталось понять, как я уберу Молота и Наковальню из этого расклада и завладею полным и беспрекословным вниманием Раджи Сингха. Без оружия будет трудновато. В единоборство с этими гигантами я вступать не стану. Тут без вариантов. Но попробовать перехитрить стоит.
Неожиданно длинный и пустой коридор оборвался, и я оказался перед большой мраморной лестницей, наверху которой виднелись колонны. Никогда бы не подумал, что на последнем этаже такого здания могут быть такие роскошные эллинские апартаменты. Похоже, или я заблудился, или налицо завихрение пространственно-временного континуума.
Обгорелого и его свиты нигде не было видно. Как сквозь землю провалились, в данном случае как сквозь мрамор. Вокруг никаких дверей, ничего похожего на проходы и выходы, только лестница наверх. Другого пути у них не было. И я бросился бегом по ступенькам. Когда я оказался на самом верху, то обнаружил новую залу, пустую и безжизненную. Не успел я осмотреться и осмыслить увиденное, как началась такая свистопляска, что мне стало не до размышлений…
Стрела просвистела у меня над ухом и ударила в колонну.

ГЛАВА 42

Откуда здесь взялись кентавры. Я про такое явление природы и не слышал даже. Вот что значит, век живи, три века удивляйся. Получается голиафяне скрывают их ото всех. Зачем только – не понятно. Правда, радоваться знакомству не приходилось, кентавры были настроены недружелюбно. Встретили меня отнюдь не хлебом-солью, а стрелами. Приятного мало.
Я укрылся за колонной и замер. Перевести дух, сообразить, что делать дальше. Был бы у меня пистолет или какое другое оружие, можно было вступить в открытую схватку с кентавром, а так у меня никаких шансов. Если не нанижет на стрелы, то растопчет однозначно. Но сдаваться было как-то унизительно. К тому же никто не хотел моей сдачи.
Кентавр неожиданно появился из-за колонны справа. Увидел меня, осклабился в довольной ухмылке и навел на меня стрелу, дрожащую на натянутой тетиве. Я сам от себя не ожидал того, что произошло после. Я прыгнул на кентавра. Стрела сорвалась с тетивы и ударила мне в левое плечо, но меня это не остановило. Я ударил в туловище кентавра, стрела сломалась от удара, боль затопила сознание, но я вырвал лук из его рук, ударил кулаком в лицо и рухнул под ноги человека-лошади.
Такого хамства кентавр явно не ожидал. Потерять лук да еще и огрести по морде от зарвавшегося человечишки, такое не стирается из памяти. Он остолбенел, смотрел на меня сверху и не шевелился. Или это время замерло вокруг.
Приходится признать, что миссия провалена. Я не только не поговорил по душа с голиафянином, но к тому же оказался на грани гибели. Кентавр того и гляди раздавит меня, и тогда все бессмысленно. Стало обидно, до ужаса. Ярость поднялась горлом. Я вывернулся из-под копыт кентавра и запрыгнул к нему на спину. Такого проворства сам от себя не ожидал. Кентавру же панибратство не понравилось. Он взбрыкнул, попытался сбросить меня, встал на дыбы, затрясся словно в эпилептическом припадке, но все тщетно. Я вцепился в него крепко. Тогда этот бородатый и негостеприимный дядька стал молотить меня руками, только за спину не больно-то и дотянешься. Я не обращал внимания на его ярость. Только вот вечно в наездника играть нельзя, пора бы и финальную точку в наших отношениях ставить.
Стряхнуть меня не удалось, и кентавр решил поменять стратегию. Он внезапно вспомнил о мече, который болтался в ножнах возле груди, и потянулся за ним. Тогда и я заметил оружие, и началась борьба за клинок. Кто кого. Армрестлинг верхом на лошади, это еще то, я скажу вам, приключение.
Закончилось все быстро и плачевно. Для кентавра. Я овладел клинком и, недолго думая, всадил его по рукоять в спину врага.
– Смерть кентаврам! – кажется, закричал я в этот момент.
И тело кентавра обрушилось на мраморные плиты, заливая их горячей кровью. Я вовремя спрыгнул, иначе придавило бы меня на веки вечные. Вряд ли кроме меня и голиафян кто-то шастает по этим пустым эллинским залам.
Я поднялся на ноги. Меч все еще был у меня в руке. Теперь я вряд ли расстанусь с ним. Мало ли кто еще бродит по этим местам, без оружия нельзя.
Я посмотрел на мертвеца, то ли человека, то ли коня. Даже когда раньше читал мифы, никогда не верил в жизнеспособность подобных существ. Однако на своем опыте убедился, чего только в природе не встречается.
Итак, я убил кентавра. И теперь мне жить с этим. Ничего себе расклад. Я стоял над бездыханным телом иномирянина и не знал, что теперь делать. Однозначно, Раджу Сингха я упустил. Где его теперь искать? Непонятно. Остается возвращаться назад в Зал приемов и сделать вид, что я никуда не исчезал и все время там веселился. Правда, Слон наверняка поставил на уши всю СББ, и меня сейчас ждут с распростертыми объятьями. Но делать нечего. Нельзя же вечность простоять над телом мертвого кентавра.
Я бросился по лестнице к коридору, ведущему назад в закулисье, когда на верхних ступеньках появился Балу.
– Ты чего тут прохлаждаешься? Где Раджа? – спросил он.
Пришлось признаваться, что Сингха я упустил, правда по уважительным причинам. Мои причины произвели впечатление на Балу.
– Это что? Кентавр? – ошеломленно разглядывал он мертвое тело.
– А ты как думаешь?
– И откуда ты его взял? Это ты его завалил? Ардов, ну ты даешь!
Когда Балу пришел в себя, то предложил обследовать помещение дальше. Может, и удастся найти Раджу Сингха и его свиту.
Мы отправились в путь. На двоих из оружия только меч, добытый в бою с кентавром, да внушительных размеров кулаки Балу. Из залы с мертвым кентавром мы отправились дальше по огромному коридору. Обгорелому деваться некуда. Другого пути нет, так что рано или поздно мы его догоним или угодим в очередную ловушку.
– Ардов, а где мы вообще находимся? Тут такие просторы… Для «Атлантиды» явно не подъемные. В этом курятнике подобный дворец не разместить, – задался вопросом Балу.
Я тоже уже думал об этом, но ответа на вопрос не было. Только версии и предположения.
– Думаю, что мы сейчас не в «Атлантиде», а совершенно в другом месте. Мне это напоминает пространственно-временной мешок, в котором можно разместить много чего интересного.
– А зачем это «Голиафу»? – удивился Балу.
– Секреты прятать, контрабанду хранить, незаконные делишки какие проворачивать, мало ли зачем. А может, это место – тамбур между Землей и родным миром «Голиафа», – предположил я. – Одно точно скажу, СББ и «Терракорп» не знают ничего об этом месте.
– Понятное дело. Целый зоопарк на Землю протащили. Я думал, что кентавры – это сказки детям на ночь, а вон оно оказывается как. Ардов, ты, получается, детскую сказку убил. Нехорошо это. Я не буду твоим детям об этом позоре рассказывать. Когда они у тебя будут, конечно.
– Шутить изволите. Ну, шутите, шутите. Мне вот не до шуток было, когда эта дрянь пыталась меня растоптать, а сперва хотела стрелами нашпиговать по самое не балуйся.
– Как думаешь, а здесь еще таких не водится? – опасливо заозирался Балу.
– Боюсь, что есть. Так что не расслабляйся и готовь кулаки к работе.
Коридор внезапно закончился, и мы оказались в большой зале с множеством дверей.
– Тупик! – оценил Балу.
В этот момент фортуна улыбнулась нам. Одна из дверей открылась, и появился Раджа Сингх в сопровождении пожилого землянина, они о чем-то увлеченно разговаривали. Позади маячили Молот и Наковальня. Увидев нас, Обгорелый, а Раджа до сих пор был в костюме известного киномонстра, оборвал разговор. Он выглядел растерянным. Чужаков на этой территории не должно быть, а тут целых двое и к тому же легко узнаваемых. Меньше всего Раджа Сингх ожидал увидеть в своих секретных покоях беглого преступника, которого сам же и подставил под удар.
– Почему здесь эти люди? – удивленно спросил пожилой землянин. – Вы говорили, что у нас конфиденциальная встреча. Никто не узнает. А тут это?
Раджа Сингх скривился, словно проглотил стакан кипятка. Он крикнул что-то, видно отдал приказ своим цепным псам, потому что Молот и Наковальня устремились к нам явно не с дружескими намерениями.
Похоже, драки не избежать. Только вот телохранители Обгорелого не хотели драться. Зачем пачкать руки, когда можно просто пристрелить наглецов. Мелькнула сталь стволов. Если сейчас не дать отпор, то наша жизнь закончится быстро и глупо. А я, между прочим, только что кентавра завалил. Стало обидно. И от обиды я бросился на врага, размахивая мечом. Такого напора никто не ожидал. Молот не успел и опомниться, как лишился руки, которая сжимала пистолет. Кровь рванула наружу, но мы ни звука не услышали от Молота. Он побагровел, зажал рану здоровой рукой, но устоял на ногах. Я не стал с ним церемониться, ударил по голове мечом плашмя, и Молот упал, как срубленный дуб. Раз, два и готово.
Балу воспользовался суматохой и сошелся в рукопашной с Наковальней. Это была эпическая битва. Если бы я не пришел на помощь и не вырубил Наковальню, то не известно, чем бы все это закончилось. Бил я сильно, мечом, только развернул его плашмя, чтобы не убить ни в чем не повинного мужика. Если у него хозяин дерьмо, это не значит, что и он из того же теста.
– Очень рады видеть вас, Раджа Сингх. Мы тут поговорить с вами пришли, с глазу на глаз, так сказать. Есть несколько вопросов, – перешел я в атаку. – Может, есть место, где нам никто не помешает?
– Позвольте, кто вы такие? Вы вообще понимаете, что творите? Вы вторглись на частную территорию, на территорию другого государства? Это политическая провокация! – заголосил пожилой землянин.
Балу сделал шаг вперед, взмахнул рукой и вырубил паникера. Землянин грузным мешком упал на пол.
– Вы мне сразу показались скользким типом, Ардов, – сказал Раджа Сингх. Он уже справился с собой, сумел унять чувства и скрылся за непроницаемой маской.
– А вы мне даже понравились вначале, пока не приказали перерезать горло Веселину Ракху, – сказал я.
Балу скрутил Раджу Сингха и втащил его в комнату, откуда они вышли ранее.
Мы оказались в большой библиотеке. Книжные стеллажи с корешками старинных фолиантов, удобные диваны и письменные столы для работы. И ни души. То что надо для приватного разговора.
Балу бросил Раджу Сингха на диван, сам же вышел за дверь и вернулся с землянином. Тот был без чувств, но оставлять его за спиной себе дороже. Вдруг проснется и побежит за помощью. А нам не нужно, чтобы в самый ответственный момент в библиотеку навалилось краснокожих, да с намерением начистить нам лица.
– Что ты хочешь, Ардов? – спросил Раджа Сингх. – Говори, и мы разойдемся в стороны. Тебя ищут, тебе надо бежать.
– Не раньше, чем ты мне объяснишь, в какую игру ты играешь?
– Ардов, ты пешка на доске. Ты никому не нужен. Ты ничего не можешь исправить. В твоих силах только спрятаться поглубже и переждать бурю. Я думал, ты так и сделаешь, но очень удивлен, видеть тебя здесь. Смело и безрассудно.
– Сёма, я тебе тоже самое говорил, только ты не слушал, – заявил Балу, вальяжно располагаясь в кресле напротив Раджи Сингха.
Я притащил стул, сел и продолжил допрос. Хотя наша беседа мало напоминала допрос, скорее поучение великого гуру никчемных мало разумных школяров. В роли гуру выступал Обгорелый.
– Я хочу знать, зачем ты меня подставил?
– Так было удобно, Ардов. Ты дерганый какой-то, мог нам напакостить, сам того не понимая. А так мы устранили тебя с игровой доски.
– Очень удобно. Тогда мне нужно твое признание, после чего я пойду в СББ и обнародую его. Мне, как понимаешь, ходить со смертным приговором на шее очень не комильфо, – потребовал я.
– Какой же ты наивный, неужели ты думаешь, я стану в чем-то признаваться? – спросил Раджа Сингх и расхохотался. – Вы, ребята, молодцы, мало того что ходите под расстрельной статьей, меня похитили, так еще и главу «Терракорпа» вырубили. Представителю родной корпорации по голове настучали. Даже, если вам удастся выпутаться из этой заварушки, Роман Паук вам этого не простит.
Роман Паук, легендарный председатель Совета директоров «Терракорпа», один из самых влиятельных и богатейших людей планеты, при этом всегда находящийся в тени. Вы никогда не прочитаете о нем в газетах, не увидите его портрет по телевизору, не прочитаете в новостной ленте в Интернете. Но я как бывший заместитель главы СББ знал о нем, по долгу службы пришлось изучить биографию. И тут такой прокол. Понятно, Раджа Сингх не приминет сообщить Пауку, кто с ним так невежливо обошелся. И даже если мне удастся восстановить свое честное имя, Паук не простит.
Я подумаю об этом потом. Сначала надо решить одну проблему, затем другую. Будем действовать последовательно.
– Зачем вы подставили обвелианн?
– Это же просто. Призраки ослабнут, мы заработаем больше. А быть может, нам удастся надолго убрать Призраков с игровой доски. Игра стоит свеч. Ради этого не жалко пустить в расход и одного из нас.
– Ты убил Веселина Ракха? – задал я вопрос в лоб.
– Даже если так, что из того? Ты уже ничего не сможешь изменить.
– Ради чего вы все это затеяли? Что это за контракт, ради которого все разыгралось? – задал я самый главный вопрос.
– Ардов, я же сказал, что ты ничего не можешь изменить. Все уже случилось. Мы получили технологию «Колыбелей». Теперь «Голиаф» набрал силу, и ничто не может нас остановить.
Я не мог сдержаться. Слишком уж нагло и вызывающе вел себя Раджа Сингх. Я двинул ему от всей души кулаком в лицо. Обгорелый обмяк на диване. Балу вытаращился на меня, как на привидение.
– Ты чего творишь, Сёма?
– Выбесил, гад! – признался я.
– И что теперь делать будем?
– Берем краснорожего и уходим. Тихо, огородами, так, чтобы никто не заметил. Мы еще не обо всем его спросили. Да и с шефом его познакомить надо, чтобы поговорили по душам. Тогда и себя спасем от обвинений.
– Ты себе как это представляешь? Мы главу «Голиафа» пронесем на глазах у всех гостей и хозяев праздника?
– Это же карнавал. Клиент перебрал, мы ведем его домой, – предложил я. – Если Кибур освободился, то он нам поможет.
– Попробуем, – согласился Балу и отправился на поиски веревок и кляпа.
Да и костюм Обгорелого надо обновить, чтобы никто не догадался, кого это мушкетер и монах тащат.
Раджу Сингха упаковали плотно, Балу взвалил его на плечо, и мы покинули библиотеку.

ГЛАВА 43

За дверью меня ждало потрясение, которое едва не закончилось смертью. Кентавр, над телом которого я чуть было не разрыдался, сожалея о содеянном, стоял жив-живёхонек и мало этого, – не в духе. Конечно, будь я на его месте, тоже не лучился бы человеколюбием. А даже очень наоборот – мечтал бы кому-нибудь кишки выпустить. Но это его не извиняет. По всем раскладам он должен быть мертв. И точка. А он стоял за дверью, потрясая громадными кулачищами, и собирался использовать меня в качестве боксерской груши.
За его спиной виднелись двое краснокожих. Они пытались привести в чувство Молота и Наковальню.
Итак, положение на игровой доске опять изменилось, и гроссмейстеры нервно курят в сторонке, ожидая новой подлянки со стороны противника.
Балу картинка тоже не понравилась. А уж как она не понравилась ожившему кентавру. И это понятно, двое чужаков, так еще и с бесчувственным телом директора «Голиафа» на плече, что не предвещает ничего хорошего.
Кентавр взревел и бросился к нам.
Говорят, первый порыв самый правильный. А у меня первая мысль – спрятаться, нырнуть за дверь, запереть ее и забаррикадироваться. Потом же искать черный выход из библиотеки или потайной. Наверняка у этих красномордых что-то есть на всякий случай. Вдруг дохлые кентавры оживать станут да бунт на корабле поднимут.
Только вот я часто поступаю назло самому себе. Вот и в этот раз, увидев несущегося на меня кентавра, закричал как полоумный и, размахивая мечом, как бейсбольной битой, бросился навстречу врагу.
Я тут же получил сурово справа в челюсть. Такое чувство, что решил поцеловаться с идущим под парами локомотивом. В глазах потемнело, но я устоял на ногах, даже сумел отмахнуться мечом, вернее ткнул куда попало, чтобы только обиду выместить, и, судя по яростному воплю, куда-то все-таки попал.
Я поспешил отскочить в сторону, чтобы не угодить под новый расклад. И в этот момент услышал пистолетные выстрелы. Первая мысль: «Все! Кранты!» У нас огнестрела с собой не было, охрана «Голиафа» на входе не пропустила бы. Стало быть, краснокожие решили не церемониться. Откуда мне было знать, что Балу воспользовался суматохой и разжился стволом, позаимствовал у Обгорелого. Тот не возражал, поскольку в сознание не возвращался.
Когда тьма перед глазами рассеялась, я обнаружил двух мертвых голиафян и кентавра с прострелянными ногами и выбитым глазом. Похоже, глаз – это моих рук дело.
– Дело дрянь, Сёма, мы наследили. Уходим, – бросил Балу и бросился бегом мимо обиженного обезноженного кентавра.
Кентавра, по-хорошему, надо было бы прикончить. Свидетелей грешно оставлять – можно накалить внешнеполитическую обстановку. К тому же убийство двух иномирян даст «Голиафу» козырей в борьбе с «Терракорпом», но я очень сомневался, что мне удастся убить кентавра. Однажды, я уже это сделал. Ничем хорошем это не закончилось, а тварь до сих пор живет и скулит еще жалобно, сука одноглазая.
С этими приключениями я совсем забыл о своей ране. По дороге ощупал плечо. Когда стрела сломалась, оставшаяся в теле часть закупорила как пробка рану. Ощущения неприятные, но терпимые. Главное – дотянуть до норы, а там можно будет выпить виски и заняться лечением. Пока же стараться держать рану в относительном покое, и желательно ускориться. Понимаю противоречие, но я весь соткан из них.
До самого закулисья нас никто не беспокоил. А там нас ждали «Снеговики», вернее дублирующий состав, сплошь состоящий из гномов. Они уже успели отыграть свой сет-лист и теперь слушали исполнение другой группы, активно плавящей металл на сцене.
– Чего вы так долго? Мы тут уже успели заскучать? – обрадовался нам Кибур.
Но когда он заметил свисающего с плеча Балу Обгорелого, тут же возмутился:
– Вы чего совсем офонарели? Звезд давно не нюхали, канатаходцы хреновы, – и добавил что-то неразборчивое на иргмаре.
Признаться честно, я другой реакции не ожидал. Но что поделать, нам нужен живой свидетель и чистосердечные показания. А по-другому их добиться от Раджи Сингха не представлялось возможным.
– Не знаю, что вы там натворили, но СББ носом землю роет, – сообщил подошедший к нам Сигурд. – Пока праздник не остановили, просто толпу прочесывают. Говорят, какого-то мушкетера ищут. Я сразу подумал, что пора делать ноги. А это что за киндер-сюрприз?
Сигурд тоже заметил Обгорелого, и зрелище ему не понравилось. Его можно было понять, он догадался, кто скрывается под маской киномонстра.
– И как мы это пронесем через весь зал? – задался вопросом он.
Я даже не думал об этом. Не до этого было. Сначала мы сражались с кентавром, потом бежали, а теперь вот настала пора решать.
– Напрямую рвать, повяжут как пить дать, – рассуждал Сигурд. – Вот если бы чем-то отвлечь внимание оперативников СББ и охрану «Голиафа», тогда у нас был бы шанс.
Он еще предложение не закончил, как Кибур схватил гитару и рванул на сцену. Там как раз надрывались щуплые мальчики с длинными волосами, активно наяривая классику AC/DC и IRON MAIDEN. Кибур с ходу долбанул гитарой по усилителю и ринулся в атаку на фронтмена с криком:
– Фальшивите, суки.
Сигурд тяжело вздохнул, пожал плечами, словно соглашаясь с чем-то, что ему ножом по горлу, и бросился на помощь другу.
На сцене завязалась нехилая потасовка, и это под скрип и рев музыки, которую пытались еще изображать не участвовавшие в драке музыканты.
– Чего стоим? Кого ждем? – спросил Балу, отпихнул меня и рванул в Зал приемов.
Я последовал за ним.
С первого взгляда я оценил смекалку Кибура. Его проделка имела успех. Большая часть гостей была увлечена эпической битвой на сцене. Охрана пыталась пробиться сквозь толпу, чтобы остановить погром. Краем глаза я заметил Слона и Генерала, они забыли о моей скромной персоне и увлеченно следили за битвой гномов и металлистов. Завтра об этом событии будет писать пресса, а тут можно своими глазами увидеть историческое происшествие.
На нас никто внимания не обращал. Подумаешь, монах тащит кого-то на плече, а за ним семенит мушкетер. На карнавале и не такое увидишь. К тому же сражение на сцене перешло в кульминационную фазу. Первые охранники добрались до сцены и полезли наверх. Одного Кибур сбросил точным ударом гитары в голову. Второму досталось микрофоном от Сигурда. Третьего уложил один из патлатых, засветив ему между глаз кулаком.
«Голиаф» долго не сможет забыть этот праздник. Боюсь, что в следующем году они все-таки станут выдавать приглашения и будут придирчиво отбирать музыкантов для выступления. По крайней мере группе «Снеговики» путь на голиафскую сцену закрыт, да и гномам там делать нечего.
Обгорелый зашевелился и что-то неразборчиво забубнил. Балу с ним не церемонился, успокоил кулаком по голове и рванул к лифту.
Возле лифтов никого не было. Мы вызвали кабину и принялись ждать. И в этот момент удача отвернулась от нас. Один из оперативников СББ, кто-то из группы Генерала, лицо мне не знакомо, нас заметил. Ориентировка была – хватать мушкетера, а тут похожая личность пытается сделать ноги с праздника. Тем более когда самое интересное в разгаре. Очень подозрительно.
Он что-то прокричал в рацию и бросился к нам.
Лифт открыл нам двери, мы успели войти, когда оперативник гигантским прыжком влетел в кабину. Дверцы закрылись, и мы поехали вниз.
Все-таки у нас, в безопасности, ребят хорошо тренируют. Тут ничего не скажешь. Это надо было такую прыть проявить. Одним прыжком испортить нам все карты.
Оказавшись в кабине, оперативник попытался уложить меня на пол, чтобы потом заняться Балу. Конечно, у него ничего не вышло. Мальчишка был совсем соплив, поэтому его попытка поиграть со мной в карате, закончилась неудачно. Я вырубил его с одного удара.
Кабина опустилась на первый этаж. Двери открылись, и мы вышли в вестибюль. Охрана на дверях нас уже ждала и двинулась наперерез.
Пришлось импровизировать на ходу.
– Расступитесь! У нас раненый! Срочно! Скорая на улице! Наверху кошмар! – заголосил я.
И ведь ребята поверили. Они дали нам возможность покинуть резиденцию «Голиафа», даже дверь для нас открыли.
Оказавшись на улице, мы что было сил припустили к своей машине, припаркованной через площадь возле банка «Реконструктор». Давно уже так быстро и увлеченно мы не бегали.
Балу сгрузил тело Обгорелого на заднее сиденье, куда забрался и я, сам же сел за руль.
– Может, гномов подождем? – предложил я, понимая всю абсурдность своих слов.
Охрана наверняка вышла проверить, как мы грузим раненого в скорую, а тут ни раненого, ни скорой. Сопоставить одно другому, и вот уже за нами погоня. Так что у нас в запасе всего ничего, прежде чем все цепные псы «Голиафа» рванут по нашему следу.
– Музыканты сами выпутаются. Им ничего не угрожает. Ну дадут пару раз по морде, так мы компенсируем и моральный и материальный ущерб, – возразил мне Балу.
– Тогда в Бункер! Жми на полную! – приказал я.
Балу рванул с места, как спринтер, даже запахло жжеными покрышками.

ГЛАВА 44

Эти голиафяне такой капризный народ. Просто спасу нет. Не успел Обгорелый прийти в себя, как стал требовать адвоката, международной справедливости, представителя торгового дома «Голиаф» и стакан воды. Отвечать на наши вопросы он наотрез отказался. Не помогли даже железные доводы Балу, выраженные в потрясании в воздухе тяжелыми кулаками. Пришлось оставить его в покое, настанет время – одумается. К тому же у меня был реальный план, как развязать ему язык. Да и после пережитых приключений, нам с Балу требовалось выпить чего-нибудь крепкого.
Мы надежно связали Раджу Сингха и отправились на поиски прохладительных напитков, желательно коричневого цвета и градусов сорока. В холле нас встретила Кристина, выглядела она сдержанно, держалась холодно. Она словно ждала, что из-за засады на нее выпрыгнет Кибур и устроит фирменный дебош. Мы постарались ее успокоить, пообещали, что рыжий гном ее не побеспокоит, ибо он веселится в другом месте и сегодня ни на что больше не способен.
– Ваш товарищ очень не воспитан, – холодно заявила она.
Куда делась та гостеприимная хозяйка, которая приютила нас недавно? Неужели волшебство Кибура напрочь стерло в ней все радушие. Мне захотелось восстановить справедливость, растопить лед в наших отношениях.
– Мадемуазель Кристина, чем я могу вам помочь? Может, я что-то могу сделать для вас?
Она посмотрела на меня оценивающе и неожиданно спросила:
– Что за иномирянина вы притащили под мою крышу?
– Мадам, это наш гость и вас это не касается, – грубо отрезал Балу и потребовал: – Лучше дайте нам чего-нибудь крепкого.
– Учтите, молодой человек, если из-за ваших гостей я буду иметь неприятности, то нам придется расстаться, как бы печально мне не было от осознания этой жизненной несправедливости, – с невозмутимым видом заявила Кристина. – А если вам требуется выпить, то не вижу ничего сложного. Это обойдется вам…
Она назвала сумму, в три раза превышающую стоимость бутылки хорошего скотча в соседнем алкомаркете. Балу скривился, но выбора не было. Времени уже к полуночи, бежать в магазин поздно да сил нет. Оставалось только корить себя за невоздержанность языка. Может, удалось бы скостить цену до разумных пределов.
Балу сходил за деньгами, а Кристина принесла литр виски.
– Если вам потребуется еще, – она пренебрежительно подняла левую бровь, выглядело это очаровательно, – сначала позвоните. Вам вынесут.
– Куда позвонить-то? – спросил Балу.
– У вас в комнате есть телефон, наберите номер один.
Покачивая бедрами, она направилась в глубь своих покоев.
– Что за женщина! Эх, чертовка! – шумно выдохнул Балу, провожая ее взглядом.
– Закончится суматоха, приглашу ее на свидание, – пообещал я.
– А с чего это ты? Может, я! – возразил Балу.
Дама плотно засела ему в душу, но и я сдаваться не собирался.
– Давай сначала разберемся с «Голиафом» и прочими приключениями, – предложил я.
– Здоровое предложение, – согласился Балу и потряс бутылкой в воздухе. – Пойдем, сделаем тепло.
Но уйти нам не удалось. Во входную дверь отчаянно замолотили. Балу хотел открыть, но я возразил. Мало ли кто на пороге. Без разрешения хозяйки не стоит лезть не в свое дело. Вместо Кристины к ночным гостям вышла незнакомая нам девушка. Высокая и стройная, неприступная как скала. Балу сразу встал по стойке смирно и, кажется, даже о виски забыл. Красавица открыла дверь, и в убежище ввалились Сигурд и Кибур.
Этого следовало ожидать. Мы даже не успели начать переживать за наших приключенцев. С кем, с кем, а с нашими гномами ничего плохого случиться не могло. Они из любой передряги вылезут, даже из той, которую сами и затеяли.
– Что, канатоходцы, совсем тут без нас зачерствели? – обрадовался нам Кибур и не преминул ущипнуть красавицу за мягкое место.
Балу это не понравилось. Балу нахмурился и странно перехватил бутылку виски, такое ощущение, что пить нам ее не придется, а он использует ее в качестве биты.
– Пошли к нам. Мы уже подготовились, – попытался я отвлечь Балу от грозных мыслей.
– Кажется, мне вы мало взяли, – кинул оценивающий взгляд на бутылку Кибур, но все же дал себя уговорить.
Мы прошествовали в нашу берлогу, где рыжебородый гном тут же забрался с ногами на диван и грозно уставился на связанного Обгорелого.
– Отдайте его мне. Я таки из-за него пострадал. Хотелось бы свести счеты, – потребовал Кибур, грозно сверкнув глазами.
Пока Балу ходил за стаканами, распечатывал бутылку и бегал за закуской, о которой мы, понятное дело, забыли, Сигурд поведал нам о тех приключениях, которые пришлись на их долю:
– Во-первых, можете не переживать, вас уже разыскивает половина города. Весь «Голиаф» поднят под ружье. Подозреваю, что СББ стоит на ушах, а директор рвет и мечет, мечтая прибить над каминной полкой голову Семена Ардова. Сёма, ты, конечно, не обижайся, но ты сделал все, чтобы тебя запомнили. Я не буду спрашивать, о чем вы думали, когда уперли это тело из резиденции, но хотелось бы знать, что вы собираетесь с ним делать. Но об этом после. Теперь я расскажу о наших приключениях, и это, во-вторых. Когда я увидел, как эта рыжая отрыжка преисподней лезет на сцену и начинает там все крушить, я сразу понял, что сейчас нас будут бить, а вовсе не гладить. Как оказалось, я был прав на все сто.
Балу разлил виски по стаканам, и мы выпили, снимая стресс. Нам нельзя было расслабляться. Предстояло еще много работы, надо было заставить говорить Раджу Сингха: только его чистосердечное признание могло оправдать нас в деле об убийстве Веселина Ракха и позволило бы взглянуть с другой стороны на похищение Обгорелого из резиденции «Голиафа». К тому же, если мы до этого находились в начале списка самых разыскиваемых преступников биржи, то теперь СББ и иномиряне не успокоятся, пока не украсят нашими скальпами свои вигвамы. Значит, мы обязаны их опередить и нанести упреждающий удар.
– На сцене мы, конечно, устроили форменный кипеш…
– Ребята молодцы, эти, которые из кавер-группы, сразу врубились в тему и с удовольствием включились в потасовку, – довольно осклабился Кибур, вцепившись пятерней в бороду.
– В общем, когда нас растащили в разные стороны, праздник был, с одной стороны испорчен, с другой, очень даже удался, – перебил Кибура Сигурд. – «Снеговики» однозначно теперь персоны нон-грата в «Голиафе». Зато долгие годы будет что вспомнить. Люди привыкли к праздникам «Голиафа», теперь есть точка отсчета: помните тот год, когда эти «Снеговики» устроили погром и пьяный дебош. Вот так будут говорить и уже говорят.
– Только удивляюсь, как обошлось без кровопролития, – сказал я.
– Как это обошлось? – возмутился Кибур и потряс в воздухе фрагментом окровавленной рубашки, явно сорванной с тела поверженного врага.
– Да, наша рыжая шельма расквасила несколько носов, но, думаю, парни не в обиде, они наконец-то вкусили всю прелесть рок-н-ролла.
Мы еще долго обсуждали подробности нашей вылазки. Я рассказал о путешествии в закулисье, о стычке с кентавром и о его чудесном воскрешении, в этом месте мне не поверили и попросили подробностей, и только после заверений Балу, что именно так все и было, оставили неупокоенного кентавра в покое. Особенно заинтересовал гномов эллинский дворец внутри резиденции «Голиафа». Понятное дело, он никакого отношения к Элладе и мифам Древней Греции не имел, просто своим архитектурным обликом больше всего напоминал именно этот период истории.
– Кто-нибудь когда-нибудь был в родном мире «Голиафа»? – спросил Сигурд.
Я задумался. А ведь и правда. Никогда о таком не слышал. Посетить родной мир одного из великих торговых домов вполне реальная история. Для этого в торгпредстве надо заполнить заявление, предоставить необходимые документы, получить разрешение на въезд, оплатить все расходы – и добро пожаловать. Вот только я никогда не слышал про такую процедуру у «Голиафа». Краснокожие, пожалуй, были самыми скрытными иномирянами на бирже. Надо будет поподробнее узнать об этом, когда все образуется.
– Никогда о таком не слышал, – ответил Балу.
– Может, вам удалось побывать там?
– Скорее это был тамбур перед чем-то большим, – высказал я предположение.
Некоторое время мы просто пили, обдумывая услышанное.
– У нас есть еще одна маленькая неприятная новость, – внезапно сказал Балу.
И я вспомнил о нашем неудачном знакомстве с Романом Пауком. Пришлось рассказать об этом позорном эпизоде биографии друзьям.
Неожиданно новость не произвела на гномов должного эффекта.
– Зачем, спрашивается, глава «Терракорпа» встречался с главой «Голиафа». Причем в таком месте. Кентавр этот тоже не просто так там был. Он явно охранял место встречи. И то, что тебе его не удалось убить с первого раза, скорее говорит, что это и не живое существо вовсе, а скорее биоробот, наподобие тех модификантов, что по наши души приходили, – высказал предположение Кибур и внушительно посмотрел на бутылку.
Балу разлил по стаканам, мы молча выпили.
– То, что вы так глупо поцапались с Пауком, это, конечно, плохо и может выйти боком, – сказал Сигурд, – но если вы сможете доказать свою невиновность и раскрутите голиафянина, что он делал с землянином, какие у них терки, то думаю, есть шанс выйти сухими из воды и даже ласты не замочить.
– Только вот как это сделать. Голиафянин отказывается давать показания, – мрачно заявил Балу.
– А что если попросить Скорпиона, чтобы он малость покопался в его сознании, – выдал я свою гениальную идею.
Идея ребятам пришлась по вкусу, заставила задуматься. Смотрю, и Раджа Сингх уже не выглядит таким уверенным, как раньше, глаза потухли, мысли поблекли. Это хорошо. Значит, ему есть чего бояться.
– У вас в кино говорят: куй железо не отходя от кассы, – сказал Сигурд. – Предлагаю, я сейчас за Скорпионом, а вы готовьте потерпевшего к процедуре. Да и видеоаппаратура для записи показаний не помешает.
Кибур оживился.
– Это мы сейчас мигом. Это мы нароем. У меня с девочками тут установилось полное взаимопонимание. Сейчас я к Кристинке сбегаю и обо всем договорюсь.
Пришлось утихомирить буйного, а к Кристине я сам пошел договариваться. Появился предлог для разговора наедине.

ГЛАВА 45

Вот не знал я, что у голиафян есть религиозное табу на общение с психиатрами, психотерапевтами и прочими специалистами, проходящими по разряду мозгоправов. Оказывается, есть. Очень уж Раджа Сингх разволновался, когда услышал о возможном вторжении в свою психику. Возможно, он опасался, что помимо темной истории с Веселином Ракхом мы узнаем что-то еще. В такой большой и важной голове полно тайн, которые необходимо скрывать от общественности, только Обгорелый озвучил нам совсем другую версию.
– Религиозное табу? – удивленно переспросил Кибур. – А вы что, рожи красные, еще во что-то верите?
Раджа Сингх презрительно скривил губы, но промолчал.
– Сдается мне, что господин Сингх просто испугался нашего Скорпиона, – высказал версию Сигурд.
У Кристины нам удалось позаимствовать видеокамеру, которую мы установили напротив дивана, где сидел Раджа Сингх. Все было готово к допросу. И я приступил.
– Назовите себя.
– Раджа Синг, директор Великого Торгового Дома «Голиаф», – с вызовом ответил Обгорелый.
– Что вам известно о гибели голиафянина Веселина Ракха? – задал я самый главный вопрос.
– Веселин Ракх был убит по моему приказу оперативниками моей службы безопасности.
– Зачем вам потребовалась его смерть?
– Веселин Ракх принадлежит к клану Дрискол, сильному клану, который очень мешает правящей элите «Голиафа». Некоторое время назад нам стало известно о скором поступлении на рынок технологии «Колыбель». Вкратце, это возможность создания любого биообъекта для любых нужд. Практически любых, конечно. Предполагалось, что владельцы технологии будут продавать «Колыбели», заточенные под конкретное свойство, под конкретную надобность. Потребовался вам специалист, который способен работать без скафандра в открытом космосе, вы обращаетесь к производителю, и он поставляет вам либо такого специалиста, либо матрицу, которая будет штамповать вам этих специалистов без ограничения. Дай только свободный и подходящий материал. Как только нам стало известно о существовании этой технологии, мы вступили в переговоры с производителем.
– Какое отношение это имело к Веселину Ракху? – уточнил я.
– Технология «Колыбель» – это бомба. Ее появление на рынке сулило производителю баснословные прибыли. За ее обладание в борьбу вступили бы многие торговые дома, но самый главный конкурент для нас были Призраки. Тогда мы решили разыграть партию и организовать утечку важной технологии, которая могла бы отвлечь внимание обвелианн, а на деле привела бы их к финансовому ослаблению и возможному краху. Тогда мы решили воспользоваться Веселином Ракхом как возможным источником утечки. Мы подготовили комбинацию, но я решил подстраховаться, зная, каких взглядов придерживается семья Дрискол. И я отправил второе существо к Призракам с точно таким же пакетом документов. Обвелианне купились, заглотили наживку и дали себя увлечь. А Веселин Ракх пропал, как и предполагалось, он не выполнил приказ. Тогда встал вопрос о его ликвидации. Он слишком много знал. Я решил, что рано или поздно он выйдет на человека из СББ, чтобы добиться созыва Комитета Добросовестности, и нанес упреждающий удар. А дальше дело техники, вы начали копать. А Веселин Ракх рано или поздно вышел бы на вас, Ардов. Мы установили за вами слежку. И вы нас не подвели.
– С парнем все ясно, теперь рассказывай, что с этой технологией? Вы добились, что Призраки бросились на контракт с паровыми двигателями. Что дальше?
– Дальше возникла проблема. Производители отказались продавать всю технологию целиком. Только «Колыбели», заточенные под конкретные биоформы. Мы потратили много времени и сил, чтобы убедить…
– Кочегаров, – уточнил я.
– Да, кочегаров, – с уважением посмотрел на меня Раджа Сингх. – Но ни в какую, тогда мы решили создать утечку технологии. Мы обо всем договорились с нужными людьми. И технология была украдена. В нужное время и в нужном месте нам передали ее. Только вот оказалось, что нас надули. Нам передали конкретную «Колыбель», способную выращивать модификанта, идеального убийцу в разных вариациях. Но все равно, просто убийцу. Мы попытались повоевать, но все оказалось бесполезно. Человек, с которым мы работали, скрылся, прихватив деньги. Как нам удалось выяснить, он продал эту технологию другому торговому дому. Только мы не смогли выяснить какому. Мы начали свое расследование, задействовали все свои каналы, но никакой информации.
– И? – я чувствовал, что он что-то не договаривает.
– Мы узнали, что, находясь в бегах, вы начали свое расследование. И вам удалось встретиться с человеком, который нас обманул.
– С Тенью? – уточнил я.
– Да. Его зовут так. Но Тень – это фигура туманная. Это не один какой-то человек. За все время существования биржи Тень сменялся тысячи раз. Это скорее должность, теневой чин. И вот очередная Тень решила нас кинуть, а вы вышли на нее. Мы решили дождаться результата и вступить в игру в необходимый момент.
– А модификанты, которые напали на нас? – спросил Балу.
– Это наши объекты. Те, кого мы смогли вырастить и успели хоть чуть-чуть натаскать.
– Как они нашли нас? – этот вопрос меня волновал с самого начала.
– По образцу ДНК. Нет ничего проще. Нам удалось купить ваши волосы, Ардов, с последней стрижки.
А я чувствовал, что тут не ладно. Помню, сразу заподозрил подвох, только не стал ничего делать. Подумал, что померещилось. Теряю боевую хватку. Ох, теряю.
– Мы запрограммировали модификантов на охоту и травлю дичи. Но не на убийство. Вас надо было держать в тонусе, заставить шевелиться. И у нас получилось. Одно только мы не рассчитали, что вы окажетесь настолько прыткими и вторгнетесь на нашу территорию. Вот тут мы дали маху. За что и расплачиваемся. Правда, мое пленение и признание, вам ничего не даст. Мои люди уже вышли на ваш след, и вы не сможете воспользоваться полученной информацией. Так что кайтесь и молитесь. Ваше время подходит к концу.
Раджа Сингх выглядел настолько дерзким и уверенным, что так и хотелось двинуть ему по роже. Я с трудом сдержался, а Кибур не стал себе ни в чем отказывать. Засветил, так засветил.
– Что будем делать? – спросил Балу.
– Надо Степаныча подключать. Только директор может нас сейчас спасти. А для нашей реабилитации у нас все есть. При его поддержке мы сможем раскрутить весь этот заговор, – предложил я.
– Поехали к Степанычу, – тут же засобирался Балу.

ГЛАВА 46

На улице нас уже ждали. Такого количества краснокожих в одном месте за раз я давно не видел. Даже на карнавале у «Голиафа» я не видел столько красных рож. Вполне вероятно, что они скрывались под масками.
Они обложили нас плотно. Нос на улицу не высунуть. Со всех сторон, куда ни глянь, виднелись агенты «Голиафа». Видно, они высоко ценят Раджу Сингха, что ради этого решили нарушить перемирие с Бункером. Неужели, они готовы поставить под удар весь теневой бизнес биржи, только чтобы вытащить своего директора? Осмелятся ли они на штурм Бункера? Не хотелось проверять на деле. Да и в Бункере нам не отсидеться.
В голове полный кавардак. Я не знал, как поступить, на что решиться.
Раджа Сингх видел мое замешательство и радовался. Он понимал, что мы попали в капкан. Мышеловка захлопнулась. Теперь выберемся мы или нет, зависит только от нашей сообразительности. Я отказывался верить в то, что мы обречены.
– Что делать будем? – спросил Балу.
– Будем прорываться, – ответил я.
– Многовато их как-то, – с сомнением заметил Сигурд.
– Вот будет потеха. А я думал, что сегодня уже будет скучно, – выглянул из-за двери Кибур.
Похоже, нашим гномам все нипочем. У них уже руки зачесались секирами помахать. Так что, может, еще не все потеряно. Один гном десятка краснокожих стоит. Только вот хотелось бы без лишней крови обойтись. А Раджа Сингх все улыбается, гнусно так. Если бы мы ему рот кляпом не заткнули, то давно бы уже высказался по поводу нашего умственного здоровья.
– Ну, что ж, воевать так воевать, – обреченно вздохнул Балу и достал пистолет.
Не люблю я стрелять, но если надо, значит надо. Я вытащил пистолет и приготовился к бою.
Первыми в бой пошли гномы. Эффект неожиданности был использован как надо: Сигурд с тяжелой секирой наперевес, Кибур с двуручным мечом. Они в несколько прыжков добрались до противника, и началась мясорубка. Вооруженные огнестрелом, голиафяне были не готовы к рукопашной и не устояли. Гномы в мгновение вырубили троих краснокожих и замахали нам. Проход расчищен. Но не долго длился праздник.
Мы покинули Бункер и добрались до гномов, когда голиафяне очнулись. Нас накрыло лавиной огня, так что и голову не поднять. Я упал на землю и перекатился за дерево. Сомнительное укрытие, но другого не было. Рядом со мной распластались остальные члены отряда. Балу пытался отстреливаться, но с тем же успехом он мог палить из пушки по воробьям. Очень сомнительное занятие.
Если ничего не изменится, то скоро нас повяжут тепленькими да с кандалами на ногах отправят по этапу в Сибирь. Не хотелось признавать поражения, но я был близок к этому.
– Раз, два, три, четыре, пять – вышел зайчик погулять, – проревел Кибур и подорвался с места.
Не устаю я удивляться нашему рыжебородому задире. Вот, казалось бы, все уже потеряно, выхода нет, а этот безумец выкидывает фортель, и наша чаша весов вновь перевешивает.
Краснокожие переключились на гнома, а Кибур припустил по двору с запредельной скоростью, каким-то образом умудряясь обмануть смерть, дышащую в спину.
Образовался просвет, и я выглянул из-за укрытия. Краснокожие потеряли к нам интерес и пытались достать гнома. Я прицелился и выстрелил. Первый голиафянин рухнул на землю. Тут же меня поддержал Балу.
А дальше началась форменная свистопляска смерти. В первые же несколько минут прицельным огнем выкосило большую часть оперативников «Голиафа». При этом мы не имели к этому никакого отношения. Нам оставалось только озираться по сторонам в поисках источника стрельбы. И скоро мы его увидели.
Из-за деревьев показались оперативники СББ с оружием наперевес. Возглавлял их Генералов. За его спиной виднелись Слон и Седой. Ничего хорошего это нам не предвещало. Мы, конечно, собирались в гости к шефу, только вот одно дело идти добровольно, а другое – под дулом пистолета. Но стрелять в людей, с которыми еще недавно мы сидели в одном окопе и хлебали щи из одного котелка, я не буду.

ГЛАВА 47

Я поднялся с земли, выбросил вперед пистолет и поднял руки над головой. Балу последовал моему примеру. Сигурд неуловимым движением убрал секиру за спину и встал рядом с нами.
Спокойствие, только спокойствие, как завещал великий Карлсон. Еще не все потеряно. У нас на руках чистосердечное признание Раджи Сингха, так что я могу доказать свою невиновность. И пусть все идут лесом.
Слон, увидев меня, довольно осклабился и показал внушительных размеров кулак. Этот точно не успокоится, пока мы по-мужски не поговорим.
Я нашел глазами Кибура. Тот перестал петлять по кустам как заяц, остановился, меч за спину убрал и, скрестив руки на груди, с гордым видом плененного, но не покоренного ждал, пока к нему подойдут наши оперативники.
Из-под арки выехал черный «Мерседес» и остановился в нескольких метрах от места действия. Из него выбрался Виктор Степанович Петухов, глава Службы безопасности биржи, мой бывший начальник. За его спиной показался Бартоломью Фриц Об Ин Браун, или в простонаречье Барт, неизменный секретарь шефа, выходец с Равены.
Виктор Степанович направился к нам, чеканной поступью, величественный и спокойный, как скала.
– Рад тебя видеть в здравии, Ардов, – поприветствовал он меня. – Смотрю, вся компания в сборе. И пропавший директор «Голиафа» тоже. Доброй ночи, господин Сингх. Барт, развяжи страдальца.
Равенец помог подняться голиафянину на ноги, развязал ему руки и вынул кляп изо рта. Раджа Сингх тут же разразился бранью и заявил:
– Торговый дом «Голиаф» это так не оставит. Я требую арестовать этих людей. Мало того что они убили Веселина Ракха, так еще и меня похитили. И устроили побоище в «Атлантиде». На их руках кровь нашего народа. Я требую справедливости.
– Разберемся, господин Ракх. Не извольте беспокоиться. Генералов, – позвал он оперативника, – произведите арест господина Ракха.
Слон и Седой тут же бросились исполнять приказание шефа.
Такого поворота событий никто не ждал, а больше всего голиафянин. Он остолбенел, не мог и слова вымолвить, пока на его руках не защелкнулись наручники, только после этого его прорвало.
– Что вы себе позволяете? Что здесь происходит? По какому праву?
– Господин Ракх, вам зачитают права и все объяснят по дороге в наш офис. Так что наберитесь терпения. Вам оно потребуется.
Слон и Седой увели сопротивляющегося и выкрикивающего в наш адрес проклятия Раджу Сингха.
– Ну что, Ардов, наворотил ты делов. Теперь расхлебывать их будем. Генерал, давай грузи наших в машину. Поедем поговорим в человеческой обстановке. Голиафян живых под арест и тоже к нам. Мертвых зачистить, чтобы следа не осталось тут о бое. Тела на лед до окончания следствия.
Виктор Степанович приобнял меня за плечи и увлек за собой.
– Пойдем, Сема, пойдем, расскажешь все по порядку. Кофейку погоняем, там и поведаешь, что у тебя с этими голиафянами вышло.
Такого поворота событий я не ожидал. Балу с гномами тоже. Кажется, для нас все заканчивалось не так уж плохо. Хотя заканчивалось ли? Вот в этом я сомневался.
Мы расселись в «Мерседесе» шефа, потесниться, конечно, пришлось. Четверо здоровых мужиков на заднем сиденье не предусматривалось конструкцией, но для шефа делали машину по индивидуальному заказу, так что и такой случай допускали. Виктор Степанович сел рядом с водителем, место которого занял Барт, и мы тронулись в путь.
Дорога до резиденции СББ заняла чуть больше получаса. Все это время мы провели в молчании. Кибур бешено вращал глазами и что-то бормотал себе под нос. Быть может, молился или возводил проклятия на врагов своего рода. Кто его знает. Сигурд, напротив, закрыл глаза и даже уже начал посапывать, так, глядишь, и до богатырского храпа дойдет. Балу равнодушно смотрел в окно на проплывавшие мимо ночные городские пейзажи.
Впереди показалась стеклянная башня делового центра «Космос», где располагались офисы «Терракорпа», а последний, сорок второй, этаж занимала Служба безопасности биржи, куда мы и направлялись.
Барт повел машину на подземную парковку, занял законное место шефа, после чего заглушил мотор. Мы выбрались из машины и направились к лифту, который вознес нас на самую верхотуру, откуда открывался великолепный панорамный вид на весь город. Когда-то здесь планировалось открыть ресторан и привлекать внимание гостей чудесным видом, но влияние «Терракорпа» оказалось сильнее, и здание стало собственностью корпорации.
Миновав Три Ступени, мы оказались в офисе родной конторы. Для ночного времени здесь было слишком много людей и иномирян, такое чувство, что заставу подняли под ружье. Неужели что-то готовится.
– Бартоломью, распорядись, чтобы нам кофе принесли в кабинет. Да никто не беспокоил, даже если голиафяне начнут приступом брать «Космос». У нас совещание.
Барт кивнул и тут же исчез. Поразительное у него свойство.
Мы прошли в кабинет Виктора Степановича, где он занял свое место за рабочим столом, а мы расселись вокруг него, словно набедокурившие школьники вокруг строгого директора.
– Итак, рассказывайте. Все что знаете, как на духу, – потребовал Виктор Степанович. – Нам нужно разобраться в сложившейся ситуации, чтобы выработать общую стратегию действий.
Дверь в кабинет отворилась – и вошел Барт. За ним следовала Маша, верный секретарь Виктора Степановича. Она несла поднос с чашками и кофейником. Расставив принесенное на столе шефа, она удалилась, а Барт сел в свободное кресло. Он всегда участвовал в совещаниях.
– Начну с главного. Я не убивал Веселина Ракха. И у меня есть тому доказательства. Нам удалось точно установить личность преступника.
– То что ты никого не убивал, это я знал. А вот, что у тебя есть доказательства, это очень хорошо. Рассказывай.
Виктор Степанович разлил кофе по чашкам, и мы продолжили разговор.
Я подробно рассказал все, что нам удалось узнать про смерть Веселина Ракха. Пришлось начать с самого главного – с технологии «Колыбель», вокруг которой и завертелась вся эта карусель. Я поведал шефу основную суть технологии и о том, как она заинтересовала торговые дома, как вокруг нее разгорелась закулисная борьба, которая и привела в результате к гибели Веселина Ракха. Рассказал о комбинации, которую провернул Раджа Сингх, чтобы избавиться от главного конкурента в борьбе за «Колыбель». Обвелианн обвели вокруг пальца, разыграли, как младенцев, выставили дураками, да еще и с дорогим контрактом, который принесет только чрезмерные расходы, а в итоге свист выходящего воздуха из проколотого воздушного шарика. Смерть Веселина Ракха я описал подробно, чтобы ни у кого не возникало никаких вопросов и сомнений.
Виктор Степанович слушал молча, только время от времени презрительно кривился, в особенности в тех местах, где говорилось о Радже Сингхе.
Я рассказал о том, как технология «Колыбель» была выкрадена неким человеком по прозвищу Тень и продана «Голиафу». Только, как выяснилось позже, «Голиаф» получил кастрированную версию технологии, всего лишь одну модификацию. Правда, от продуктов этой модификации нам с ребятами сильно досталось. И об этом я тоже поведал шефу. Должен он знать, с чем имеет дело.
– Получается, технология была выкрадена у кочегаров, но «Голиафу» так и не досталась. Правильно я понимаю? – уточнил Виктор Степанович.
– Именно так, – подтвердил я.
– И где она сейчас?
– Об этом знает только Тень.
– Надо брать его тепленьким, сразу все расскажет. Пошлем ребят Генерала, – решил Виктор Степанович.
– Нельзя. Тень – это маска, кто под ней скрывается – неизвестно. Можем взять не того, а хуже всего спугнуть. Тут надо хитрее действовать.
– Предлагай.
– Тень обещал сдать заказчика за некую услугу. Ему нужен Черный Горн.
– Подожди. Ты имеешь в виду, один из трех древних гномьих артефактов, который находится в Хранилище Цитадели? – уточнил Виктор Степанович.
Цитадель, Черная Гора, Крепость Силы – так гномы называли свою резиденцию на нашей планете. Святая святых для всех гномов. И я собирался проникнуть в Цитадель, чтобы выкрасть один из артефактов. Теперь мне этот план показался абсурдным, а когда я его придумал, было ощущение, что другого выхода нет.
– А умнее ничего придумать не могли? Черный Горн – священный артефакт для гномов. Не мне это вам объяснять. Я смотрю, среди вас есть двое из расы длиннобородых. Они наверняка вас уже просветили. К тому же Черный Горн содержит краеугольную технологию гномов, способность управлять временем и пространством. Кража этой технологии приведет к обострению внешнеполитической обстановки и, возможно, обрушению всей структуры биржи. Мы не можем это допустить.
Виктор Степанович погрузился в размышления, не забывая, правда, прихлебывать кофе. Через четверть часа он вернулся к нам с предложением.
– Мы должны выяснить, к кому ушла технология «Колыбель». Это задача номер один. Задача номер два – вернуть эту технологию, по возможности, кочегарам. Поэтому от оперативной деятельности я вас не отстраняю. Тем более вы к ней сами вернулись. И мы продолжим игру. То, что сегодня произошло возле Бункера, будет строго засекречено. Долго не продержимся, но пару-тройку дней вполне. Ардов, ты свяжешься с Тенью и согласишься на сделку. Мы предоставим Черный Горн ему.
Гномы подскочили с места от неожиданности. Кибур даже потянулся за мечом, но вовремя себя остановил.
– Успокойтесь. Я сам договорюсь с мудрейшим Ярогором, чтобы он позволил нам провернуть ловлю на живца.
Ярогор возглавлял Великий Торговый Дом «Каррадан», и являлся прямым потомком подгорных царей из династии Каррадан. Так что лучшего способа охладить горячие головы наших гномов не существовало.
– Мы сделаем вид, что похитили Черный Горн. Для этого придется немного пошуметь в Цитадели. И чтобы все поверили, что на Крепость Силы был совершен налет, никто из гномов не будет знать о нашем сговоре с Ярогором. Уверен, мне удастся с ним договориться. Но это мало облегчит вашу задачу. Воровать Черный Горн вам все равно придется. При передаче мы выясним все у Тени, после чего повяжем его. А дальше дело техники: отобрать «Колыбель», вернуть законному владельцу и наказать всех по заслугам.
– Виктор Степанович, вы как всегда гениальны, – оценил я.
– Ардов, кончай подлизываться. Вас бы за ваши проделки да как следует выдрать. Вот это было бы дело. Все это время мы за вами следили, но не вмешивались. Должен признать, вам удалось раскрутить серьезный клубок. Чувствую, что в «Голиафе» грядут большие перемены. Раджа Сингх обречен. Доказательств хватит, чтобы отстранить его и выслать на родину, а там его ждет суд. Но вас это уже не должно волновать. Сейчас вы возвращаетесь в Бункер. Барт отвезет вас, и готовьтесь к финальной стадии операции. Отсыпайтесь, завтра я переговорю с Ярогором. Как только можно будет выступать, сообщу вам. На этом все.

ГЛАВА 48

Утром у нас появилась возможность обсудить случившееся. Я до сих пор не верил, что ситуация повернулась в нашу сторону. Впереди было еще много опасностей, но я освободился от тяжелого обвинения и теперь вновь работал, чувствуя поддержку родной конторы. А это дорогого стоит.
– Это что получается, мы снова в строю? – спросил Балу, появляясь в дверях гостиной.
Я сидел в кресле и потягивал кофе. Кофейник со свежесваренным напитком пару минут назад принесла Кристина.
– И готовы к бою. Хотя идея лезть к гномам в пекло меня не греет, – заметил я.
– С вами-то все ясно, но мы не были на службе. А теперь как наш статус понимать? – спросил Сигурд. – И по большому счету я должен был доложить в Цитадель о готовящейся операции, но сижу с вами и не понимаю, как теперь дальше быть.
– Чего тут понимать, мы теперь с этими канатоходцами в одной упряжке. Сами канатоходцами стали. Так нам вместе все расхлебывать, – заявил Кибур. – Лично я, с удовольствием потреплю нервы этим зазнайкам.
– Будем действовать через Ази. Я с ним договорюсь, – сказал Сигурд. – Если бы я вчера не услышал историю Ардова, то не стал бы даже вмешиваться в это дело. А проучить родную контору я всегда рад.
– Тогда нам стоит выпить кофе и настроиться. Шеф может позвонить в любую минуту, – предложил я.
За утренним кофе мы обсудили вчерашние события. Ребята до сих пор не могли прийти в себя, до того быстро менялся мир вокруг нас. День назад мы были преступниками, объявленными в розыск, на мне висело обвинение в убийстве. Великие торговые дома охотились на нас как на дичь, а родная контора объявила награду о поимке. А сегодня мы уже секретные агенты, готовящиеся к тайной операции, от исхода которой зависит будущее нашего мира. Мы, одним словом, канатоходцы. Правильное прозвище придумал для нас Кибур.
Кофе уже заканчивался, когда в гостиную вошла Кристина с гордым и независимым видом. Прекрасная дама. Кибур тут же отпустил в ее адрес сальное замечание:
– Какая фемина, мне бы такую.
Кристина не удостоила его даже взглядом. Из-за ее спины выступил Барт.
– Неужели сам, собственной персоной. Рады тебя видеть. Какие новости принес? – приветствовал я Бартоломью.
– Сегодня утром Виктор Степанович обо всем договорился с Ярогором. Так что зеленый свет дан. Я привез инструкции по проведению операции. Всю ночь их подготавливал наш аналитический отдел. Так что прочитайте внимательно.
Барт достал из портфеля четыре аккуратно запечатанных конверта и протянул нам.
– Вы серьезно считаете, что мы будем придерживаться каких-то инструкций? – спросил я. – Мы вывели на чистую воду «Голиафа» без вашей поддержки, и повязали Раджу Сингха. А теперь будем плясать под чью-то дудку?
– Ардов, вам все-таки стоит ознакомиться с инструкциями. Они помогут исполнить миссию. И это нисколько не умаляет вашей самостоятельности. Вы вольны действовать как вам будет угодно.
Мы забрали конверты. Барт ушел вместе с Кристиной.
Я первым вскрыл конверт, вытащил сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его и вчитался в печатные буквы. План был изложен четко. Для нас проложили безопасный маршрут передвижения по Цитадели с точкой проникновения в Хранилище. По заверениям Каррадана, путь будет максимально расчищен. С нашего маршрута без огласки уберут всех гномов. Если мы кого-то и встретим, то это будет чистая случайность. Так что ограбление святая святых гномов должно было пройти без сучка и задоринки.
Также для нас были предусмотрены маршруты отхода, подготовлен транспорт и прикрытие на всякий случай. На первый взгляд все было продумано, не подкопаешься. СББ умеет работать слаженно и дерзко.
Я свернул бумагу, убрал в конверт. Балу собрал у всех конверты и принялся рвать в мелкие клочки. Нельзя оставлять за собой следов. Тень должен быть уверен, что игра идет по-настоящему. Иначе, мы не найдем «Колыбели».
– Пора звонить Ази, – сказал Кибур.
Сигурд взял на себя эту миссию. Несколько минут он разговаривал с племянником, после чего с загадочной улыбкой доложил:
– Ази ждет нас у себя в ресторане через час.
На улице возле входа в Бункер нас ждал новенький «УАЗ-Патриот», предоставленный родной конторой в пользование. Похоже, дали то, что не жалко разбить, убить и взорвать. Никогда раньше не замечал за Виктором Степановичем любви к отечественному автопрому.
Ключи были в замке зажигания. Балу традиционно сел за руль, я рядом с ним, а гномы забрались на заднее сиденье.
Из любопытства я тут же забрался в бардачок и там нашел два новеньких ствола, и три вакуумные гранаты. К ним прилагалась записка.
«Надеюсь, не понадобится. Рассчитываем, чтобы без лишнего шума. 
В.С.П.» 
Шеф в своем репертуаре. Я улыбнулся и смял записку. Поддержка родной конторы – это серьезная штука. Это дорогого стоит.
Балу завел машину. Мы выехали со двора и взяли курс на Петроградку.

ГЛАВА 49

Цитадель «Каррадана» располагалась в высотном здании, построенном в диком сочетании современного постмодерна с готическим стилем. Высокие конусообразные башни, скульптурные композиции, изображающие мифических существ, прилипших к стенам дома. Сочетание несочетаемого. Складывалось впечатление, что все эти каменные горгульи, драконы и минотавры взбираются к вершине башни в стремлении стать царем горы.
– Внушительно, – оценил Балу, высунувшись из окна.
Он попытался разглядеть вершину здания. Именно там на самой верхотуре располагалась тщательно охраняемая сокровищница гномов.
Удивительно. Зачем гномам потребовалось создавать сокровищницу на Земле, помещать туда один из самых ценных артефактов своей расы, пускай и малую копию. Я поделился этим с Кибуром и Сигурдом. И они мне со снисходительной улыбкой объяснили, что гномы черпают силы из Черного Горна. И размещение его на Земле не более чем обоснованная необходимость.
– Слушать внимательно. Операция должна пройти без жертв, – сказал я. – Если кого встретим на пути, вывести из строя и ни в коем случае не калечить.
Гномы меня поддержали, затрясли бородами, отчего стали похожи на китайских болванчиков.
– Пошли, что ли.
Я первым выбрался из машины.
Балу открыл багажник, и мы разобрали снаряжение. От греха подальше мы оставили весь огнестрел, взяли только травматику, да резиновые дубинки на случай рукопашной.
– Ази ждет нас на черном входе. Поторопитесь, хлузды шарнирные. – Сигурд заметно нервничал. Его можно было понять. Еще вчера он просто нам помогал, ни о чем не догадываясь, а сегодня оказался вовлечен в серьезную силовую операцию СББ, направленную против выявления заговора внутри великих торговых домов. Ответственность большая. Главное не опозориться. Да еще незаконное проникновение в альма-матер. Тут было из-за чего нервничать. Утешало, что Ярогор, глава «Каррадан», дал добро на осуществление операции, но в случае провала от нас все откажутся, и мы будем сами по себе.
Это и ежу понятно.
Я срисовал на соседней улице «Мерседес» со стеклами «хамелеон». Что бы не происходило в машине, они всегда показывают привычную обывателю картинку. Вот и обещанное прикрытие СББ.
– Включить «паранджу», – приказал я.
Я сразу решил, что на дело пойдем под прикрытием. Нам не нужно, чтобы нас рассекретили раньше времени или у какого-то не в меру чувствительного гнома возникла обида за свернутый нос или некорректное обращение с его головой. У длиннобородых короткий путь от обиды к кровавой вендетте.
Мы преобразились. Я продолжал видеть друзей такими, какими они были. Остальные же видели перед собой четверых респектабельных джентльменов в черных пальто с бобровыми воротниками, из-под которых выглядывали строгие костюмы от Кардена или другого модного кутюрье. Я настоял на том, чтобы картинка была одинаковая. Если случится кипеш, то наша четверка сольется в одного непонятного, неопознаваемого субъекта. А это нам только на руку.
Мы двинулись в сторону Цитадели, обогнули парадный вход и зашли во двор, заставленный дорогими иномарками, среди которых старый допотопный «Жигуль-копейка» смотрелся как карлица-горбунья на конкурсе красоты.
– Это тачка Хозяина, – пояснил Сигурд, видя наши насмешливые взгляды.
– Кого? – переспросил я.
– Ярогора. Он любит раритеты. К тому же она внешне так выглядит, а внутри все по-другому. Мощная машина.
Я усомнился в словах гнома, но вслух ничего не сказал. Путь и дальше хвастается своим боссом. У гномов от рождения повышенная самооценка и гипертрофированное чувство патриотизма.
Ази курил на заднем дворе ресторана «Чаплин», который занимал правое крыло первого этажа Цитадели. Это место особо почитали высокопоставленные гномы. Здесь проводились приемы и устраивались банкеты по случаю, праздновались корпоративны и юбилеи. Гномы попроще пафоса не любили и предпочитали свой досуг проводить в корчме «Подгорный мастер».
– Как вы знатно вырядились, – оценил Ази. – Никак к Хозяину на прием. Проходите, давайте. Не светите во дворе. Мне лишние вопросы ни к чему.
Низкорослый гном с длинными черными волосами, собранными в десяток косичек, ростом доставал мне до живота. Круглый, как пивная бочка, с редкой курчавой бородой и длинными усами, как у запорожского гетмана.
Вслед за Ази мы вошли в кухню ресторана «Чаплин». Тут творилась суета и народокипение. Все шкворчало, варилось, жарилось, резалось, разделывалось. Между низкими столами курсировали деловитые гномы в поварских колпаках. Выглядело это донельзя потешно, если бы не было все так серьезно.
Ази провел нас в кабинет шеф-повара, который и занимал согласно должности. Где, не отвлекаясь на лирику, выдал нам пропуска, которые позволяли передвигаться по зданию Цитадели совершенно легально. Пропуска были оформлены на вольнонаемных людей из службы доставки ресторана «Чаплин».
– Вы, конечно, для ресторана выглядите очень помпезно. Клоуны одним словом, но будем надеяться вас не сразу срисуют. Если что, эти пропуска были утеряны вчера. Я уже объявил об их пропаже, но пока по всем нашим службам пройдет новость, вы успеете пошалить.
Мысль, что наши зеленые карты в любой момент могут отключить и мы окажемся в ловушке, не грела, но у нас не было выбора. Надо было идти и брать Черный Горн, пока есть такая возможность. Иначе мы так и не узнаем, кто стоит за похищением «Колыбелей», а эта технология в дурных руках может поопаснее ядерной бомбы оказаться.
Ази пожелал нам ни пуха ни пера, сам же послал к черту, и мы отправились в долгий путь за Черным Горном.
Из ресторана мы вышли через зал. Ази предлагал нам взять с собой подносы с каким-нибудь питанием для большей достоверности, я отказался. Куда потом это добро девать. Да и неудобно. Тогда Арчи предложил нам напрокат тележку. Критический осмотр выявил, что на ней можно легко спрятать Горн, если он, конечно, не огромный (тут нам даже Сигурд не мог подсказать с размерами, он Черный Горн ни разу не видел), а потом вывезти объект из Цитадели.
В результате ресторан мы покидали, как заправские официанты, катя перед собой тележку с тарелками и кастрюльками. Для достоверности мы даже включили новый образ на «парандже». Типичные официанты в соответствующей форме. Не подкопаешься.
Холл бизнес-центра мы миновали без приключений. Охрана нами, конечно, заинтересовалась, но, проверив документы, отпустила. Балу толкал тележку перед собой. Я шел справа, Кибур слева, Сигурд замыкал шествие, дыша в спину Балу. Странная процессия. Четверо официантов на одну маленькую тележку, но ни у кого не возникло вопросов. Здесь давно привыкли к причудам высокопоставленных гномов.
Я вызвал лифт. Пока мы ждали кабину, весь изнервничался. Мы были как на ладони, на лобном месте под прицелом сотни глаз.
Народу в холле было много. Гномы и люди, двое голиафян о чем-то беседовали возле ресепшена с седым кочегаром. Вдалеке прогуливался Призрак. Прозвище, придуманное краснокожими, легко прижилось и у нас. Я даже увидел остроухого, а эти шалопаи не любят заходить к длиннобородым на огонек, вообще стараются всячески их избегать. На диване для ожидания сидел настоящий Ящер, вот уж редкая картина для нашего времени. Представили Великого Торгового Дома «Заур», или по-простому рептилоиды, не любили публичности, старались держаться подальше от большого скопления народа и работали через людей-посредников. Так что тут было чему удивляться.
Лифт пришел на наш этаж, двери раздвинулись, и мы вошли в кабину. За нами вошли две девушки из людей и гномиха. В народе говорят, что гнома и гномиху без специальной подготовки не различить. И те и другие отличаются полнотой и повышенной волосатостью по всему телу. У гномихи борода и усы такие же пышные, как у гнома. Но это все мифы и легенды. В реальности же гномиха – это миниатюрная женщина, с округлыми соблазнительными формами, миловидным лицом и густой гривой волос. Недаром при виде гномихи наши длиннобородые встали по стойке смирно, и начали поедать ее взглядами, словно два оголодавших каннибала.
Гномиха вышла на двенадцатом этаже. Люди покинули лифт на пятнадцатом. Дальше мы ехали без посторонних.
Первую часть пути мы преодолели легко. Осталось самое сложное, попасть в сокровищницу и выкрасть Чёрный Горн. Вот тут должны были возникнуть трудности.
Сокровищница находилась на последнем, восемнадцатом, этаже Цитадели, но лифт поднимался только на семнадцатый. Дальше надо идти ножками по лестнице, которая спрятана от непосвященных. Так просто ее не найти. Но в хранилище можно попасть только минуя охранную систему «Цербер», распознающую визитера по степени допуска. У нас никакого допуска не было. Но, по заверению Ярогора, «Цербер» будет отключен в результате сбоя и мы сможем беспрепятственно проникнуть в сокровищницу. Хотелось бы в это верить, только опыт подсказывал мне, что гладко задумано – на деле проходит через пни да колдобины.
И я не ошибся.
Лифт привез нас к конечной точке своего передвижения и выпустил на волю. Балу выкатил тележку. Мы направились в левое крыло, где находилась заветная лестница в сокровищницу.
Тележку нам пришлось оставить в коридоре. Надеюсь, она никому не помешает и не вызовет вопросов. Предпоследний этаж Цитадели занимали хозяйственные помещения и склады, народ здесь редко появлялся.
Дальше нас повел Сигурд. Он лучше разбирался в хитросплетении гномьих дорог. Кибур давно оторвался от корней. Изгнанный из «Каррадана», он демонстративно держался в стороне от всего, что было связано с торговым домом.
Под предводительством Сигурда мы дошли до конца коридора, который заканчивался глухой стеной. Сигурд потянулся за спину и извлек связку ключей: массивные железяки на большом кольце. Опять гном провернул этот трюк со временем. Как потом оказалась и сама сокровищница спрятана была в далеком будущем, и чтобы попасть в нее, надо было пересечь границу времени. В наши дни никакой сокровищницы в Цитадели не было, только пустующий восемнадцатый этаж. Гномья предусмотрительность.
Сигурд поднес ключи к стене, что-то пробормотал, и пелена с наших глаз спала. Вместо стены мы увидели дверь, ведущую на черную лестницу. Дверь была заперта, но Сигурд справился с замком, и вот мы уже шагали по бетонным ступеням наверх.

ГЛАВА 50

«Цербера» мы преодолели без проблем. Как и обещал Ярогор, система была отключена. Может, сбой, а может, она нас просто не видела. Думать об этом не хотелось. Надо брать то, за чем пришли, и рвать когти, пока «Цербер» не включился и не поднял по тревоге весь штат торгового дома «Каррадан». При таком раскладе, боюсь, сам Ярогор нам помочь не сможет. Пока гномы разберутся что к чему, мы уже превратимся в горстку пепла.
Миновав тамбур, где располагался «Цербер», мы оказались в длинном темном коридоре, пахнущем сыростью и плесенью. Такое чувство, что мы провалились в подземелье или каким-то чудом попали в один из гномьих подгорных чертогов.
Я в растерянности остановился и стал рассматривать каменные стены и высокий сводчатый потолок, покрытый свисающими сталактитами. Тонкий призрачный свет пробивался сквозь стены. Непонятного происхождения, он освещал туннель. Других источников света нигде не было видно.
– И что дальше? – спросил Балу.
– Двигаемся направо. Никуда не сворачиваем, – ответил Сигурд.
– Надеюсь, драконов, спящих на золоте, не предвидится. А то я забыл свою кольчугу и меч, – попытался я пошутить.
Но каменный туннель не располагал к шуткам.
Мы отправились в путь. Возглавил процессию Сигурд. За ним шаг в шаг ступал Кибур, следом я, и замыкал процессию Балу.
Я не уставал удивляться увиденному. От последнего этажа современного небоскреба ожидаешь что угодно, но только не гномьих подземелий, хотя для хранилища этот антураж подходит больше всего.
Мы продвигались вперед медленно и без приключений, что не могло не радовать. Ни одной живой души навстречу. Нас окружала тишина, в которой шаги наши раздавались как поступь Ком.
– Сигурд, может, ты расскажешь, почему ваша сокровищница так выглядит? – не выдержал я.
– Нашел время для лекций. Тоже мне исследователь-энтузиаст, – заворчал Кибур.
Он очень нервничал, чувствовал себя не в своей тарелке, хмурился, топорщил бороду, но молчал, а тут не смог сдержаться.
– Когда «Каррадан» конструировал это место, то за основу сокровищницы взяли аналогичное сооружение на родине. Название вам все равно ничего не скажет. Но назову. Драконьи палаты во дворце Прародителя Карвадрима. Одно из самых чудесных мест в нашем мире.
– На Драконьи палаты этот зачуханный туннель не похож, – оценил Балу.
Кибур тут же обиделся, остановился и обернулся. Упер руки в боки, нахмурился и потребовал грозно:
– Ну-ка повтори!
– Не ссорьтесь, горячие головы, – призвал я друзей к миру.
– Я в ваших Драконьих палатах не был, а этот туннель не производит впечатление. Так что не обессудь, если что, – развел руками Балу.
Кибур тряхнул бородой и продолжил путь.
– До самих Драконьих палат мы еще не дошли. Так что пока рано с чем-то сравнивать. Это всего лишь коридор. Да пришлось уменьшить все в разы, иначе мы не поместились бы в Цитадели. Наши ребята на славу постарались. И хотя обычные гномы и чужаки сюда не допускаются, только по спец допуску, но нет такого гнома, который бы не гордился сокровищницей. Сигурд закончил краткий историко-культурный очерк и умолк.
Тем временем туннель закончился, и мы вышли в большую каменную залу, уставленную застекленными стеллажами и витринами. Повсюду виднелись высокие каменные кубы, на которых под стеклянными колпаками хранились разные предметы непонятного назначения, но определенно высокой значимости для гномов.
– Вот мы и на месте, – объявил Сигурд.
– Признаться честно, я разочарован. А где дракон, или хотя бы его скелет? Какие Драконовы палаты без заявленного героя? Ничего не понимаю, – стал я возмущаться.
– Ардов, ты вечно всем не доволен. Давай заберем Горн и поедем домой. Пока не начался шухер, – предложил Сигурд.
– У меня раньше дома крыса жила. Я ее Шухером назвал, вот неугомонная пройдоха, – неожиданно сказал Балу.
Мы никак не отреагировали на его заявление, предпочли промолчать и сделать вид, что ничего не было.
Сигурд направился вдоль стеллажей. Мы последовали за ним.
Чего только тут не было. Огромное количество книг в старых кожаных потрепанных переплетах, в них чувствовалась небывалая сила и тьма веков, Просто так их бы не поместили в сокровищницу. За любой фолиант из этой библиотеки на черном рынке можно было бы выручить несметные деньги. Их бы хватило на покупку целой страны или планеты со слаборазвитой цивилизацией. Рядом с книжными полками соседствовали стеллажи, заполненные оружием. Щиты и мечи, кольчуги и рыцарские панцири стояли рядами за стеклом. Этого оружия хватило бы, чтобы вооружить маленькую армию и совершить государственный переворот в небольшой стране третьего мира. Встречались тут и ковры, и гобелены, живописные полотна и альбомы с графикой неизвестных мне авторов. Безумное собрание сумасшедшего коллекционера. С мира по нитке в каменный мешок.
Но времени на изучение коллекции не было. Надо торопиться, пока гномы не опомнились и не решили заглянуть в сокровищницу, так, на всякий случай.
Наконец мы были у цели. Сигурд остановился перед большим каменным кубом, накрытым стеклянным колпаком, под которым на алого цвета подушке лежал черный костяной кубок, завитый в кольцо. Горном его можно было назвать с большой натяжкой.
– Вот то, что нам нужно, – показал на кубок Сигурд.
– Как нам его достать? – спросил Балу.
– Попробуем поднять колпак, – предложил я.
И мы честно попытались это сделать. Колпак нам не поддался. Нам не удалось даже оторвать его на миллиметр от каменной глыбы.
– Это настоящий Горн? – поинтересовался я. – Тот самый?
– Ярогор, конечно, доверяет репутации Виктора Степановича, но все-таки не станет рисковать артефактом. Думаю, что он заменен на копию по такому случаю, без каких-либо способностей, – высказал соображения Сигурд. – Но с колпаком что-то надо делать.
Сигурд пытался его разбить секирой. Кибур наскакивал на него с мечом. После чего мы с Балу расстреляли практически в упор колпак из травматов. А на нем даже трещины не появилось.
– И что нам теперь делать? – расстроился Балу. – Столько усилий и все зря.
– Не суетись, – попросил я напарника.
Склонившись над колпаком, я внимательно его осмотрел. Казалось, он составляет единое целое с каменным постаментом, вырастает из него, но это не так. Я увидел тонкие линии стыков и нашел, пускай не сразу, но еле видимый замок. Он не выглядел как замок в привычном нам понимании, массивная амбарная железяка, тронутая ржавчиной, скрепляющая две створки в единое целое. Нет, это было черное пятно, похожее на сенсор для идентификации по отпечатку пальца. Если это и правда сенсор, то колпак нам не снять. Но Ярогор предупредил бы нас, стало быть, ларчик все-таки открывается. Нам надо разгадать секрет.
Поочередно к черному пятну прикладывали пальцы Сигурд и Кибур, я и Балу, но ожидаемого эффекта мы не получили. Время шло, а мы все никак не могли открыть эту шкатулку. Мы были на грани отчаянья. Неужели, чтобы добыть Горн, нам надо идти на поклон к Ярогору. Подскажи, мол, мудрый гном, нам неучам, как мы можем украсть ваш артефакт. А то, несмотря на твою негласную помощь, у нас никак не получается взять артефакт. Позорное зрелище. Если сейчас кто из гномов наблюдает за нами, то, наверное, ржет в полный голос.
От злости я саданул кулаком по колпаку. Удар пришелся сверху и неожиданно это помогло. Колпак пошел вниз и растворился в воздухе, словно это и не стекло было, а силовое поле.
– Вот так-так. Тебя, Ардов, злить опасно. Ты все на своем пути разрушишь, – оценил Балу.
Сигурд аккуратно поднял Черный Горн с подушки. По нашей договоренности, артефакт в руки могут взять только гномы. Об этом сразу же в единый голос заявили Кибур и Сигурд, а потом Виктор Степанович в инструкциях передал эту же просьбу лично от Ярогора.
Сигурд завернул артефакт в черный плащ, заранее подготовленный и принесенный с собой, и убрал сверток в пространство за спиной.
Теперь надо было убираться как можно быстрее. Кто знает, кого нелегким ветром занесет в сокровищницу, а тут мы – интернациональная команда расхитителей гробниц. Вряд ли гномам это может понравиться.
Мы уже выходили из Драконьих покоев, когда появились они.
Не знаю уж, кто решил сыграть за две партии одновременно. Так, чтобы и СББ осталось довольно, да и с «Голиафом» отношения закрепить. Сам Ярогор или кто-то из его окружения. Но факт остается фактом: на выходе из сокровищницы нас поджидали вооруженные гномы в сопровождении оперативников торгового дома «Голиаф».
Формально СББ еще ничего не предъявляло «Голиафу». А мы оставались разыскиваемыми преступниками. Раджа Сингх похищен. Так что картина неприятная, если вглядеться в нее попристальнее. Мы на нелегальном положении и взяты с поличным в сокровищнице «Каррадана». Так что они сейчас упакуют нас в деревянные костюмы и скажут, что уничтожили преступников при задержании. А дальше СББ пусть предъявляет обвинения хоть папе Римскому, уже будет все равно. Либо повяжут нас тут, да начнут торговаться с СББ за Раджу Сингха. Тоже вариант. Но оба варианта – это полный провал по всем направлениям. «Колыбели» так и не будут найдены, Тень не прижмем, и не утрем нос «Голиафу». Расставили капкан для «Голиафа», но похоже, угодили в него сами.
– Сложите оружие. Вы арестованы за проникновение в сокровищницу торгового дома «Каррадан»! – потребовал властный седобородый гном, возглавлявший группу захвата.
– Да хрен вам, а не сдаться. Канатоходцы, настала последняя наша битва!
Кибур взревел, рванул из-за спины меч и бросился на врагов.

ГЛАВА 51

Этим гномам все нипочем. Ни пуля их не берет, ни закаленная сталь. Наши молодцы заварили такую кашу, которую сразу и не расхлебаешь.
Кибур и Сигурд ворвались в стройные ряды оперативников «Каррадана» и «Голиафа», сея вокруг себя хаос и смерть. Началась настоящая мясорубка, от которой мы держались в стороне. Хотя Балу и рвался в бой.
Мы укрылись за стеллажами и открыли огонь по противнику. Называть их врагами язык не поворачивался, поэтому оставалось радоваться, что мы отказались от огнестрела и взяли только травмат.
Гномы тоже в долгу не остались и, перенесли удар на нас. Двое коротышей неизвестно откуда достали автоматы и накрыли нас плотным огнем, так что ни охнуть, ни вздохнуть, нос на улицу не показать. Пулями посекло витрину с оружием и засыпало нас стеклом.
Балу завопил во всю глотку, схватил со стойки двуручный меч и бросился в гущу схватки.
С криками: Стой, дурак! – я последовал за ним. Хватанул со стойки меч и ринулся в атаку.
Каждый уважающий себя сотрудник СББ умеет управляться с холодным оружием. В учебке мы проходили ускоренный теоретический курс. Напрямую на подкорку при помощи специальной аппаратуры нам записывали все необходимые базовые навыки и приемы, затем полгода интенсивных тренировок для рядового сотрудника и еще полгода усиления для специалистов, предназначенных для работы в поле.
Тренировали нас так, чтобы в грязь лицом не ударить, если вдруг отправят в командировку на чужую землю. Практически я о таких опытах не слышал, а теоретически каждый оперативник СББ должен быть готов в любое время отправиться в поход на земли гномов или кочегаров, или к голиафянам на огонек заглянуть. Поэтому нас и заставляли махать мечами до потери пульса да пользоваться подручными средствами в целях максимального нанесения вреда противнику.
Я не был в числе первых учеников, но и в хвосте никогда не плелся, сапоги чужие не нюхал. Раньше мне не доводилось пользоваться своими навыками. Все руки не доходили поссориться с окружающим миром да послать куда подальше великие торговые дома вместе с их директорами и рядовыми сотрудниками. Но иногда, раз в два года, мы с ребятками встречались на шашлыках на берегу озера и устраивали показательные выступления. Я никогда не думал, что мне доведется с клинком на живого человека идти. Да не так чтобы поиграть, а чтобы по-настоящему.
Правда, людей я перед собой я не видел. Только гномов и голиафян, но сути это не меняло.
Стоило мне взять в руки меч, почувствовать его тяжесть, как все сомнения враз улетучились.
Я вклинился в ряды противника. Ударил по автомату гнома, выбил его из рук и саданул рукоятью меча ему в лоб. Глаза у длиннобородого округлились в удивлении, того и гляди выскользнут из орбит и закачаются на ниточках. Такого хамского обращения со своей драгоценной персоной он не ожидал, а я не стал его разочаровывать и добил ударом рукояти по темечку, не защищенному шлемом. Гном рухнул на колени и завалился на бок. Кровь залила ему глаза. Но это так царапина, кожу на черепе чуть поранил, а уже в панику да обмороки закатывать. Это как-то не по-мужски.
Второй автоматчик, тоже гном, заметил мое грубое обращение с его напарником и решил нашпиговать меня свинцом. Не получилось. Автомат успел выплюнуть пару пуль, но я оказался проворнее. В одну сторону полетел автомат, в другую – гном, получивший сильный удар в челюсть. Догонять его и подробно разъяснять свою политическую позицию я не стал. Там рядом трудился Кибур. Если что, он поспособствует, чтобы до гнома дошло то, что с первого раза не усвоилось.
Гномы – народ воинственный. Они непревзойденные мастера боя, когда хирдом прут напролом. Тут их, пожалуй, даже танк не остановит. А вот один на один в поле, то можно поспорить за первенство. Как и у любого другого народа – недоучек и лентяев у гномов хватает. И вот выходит против тебя здоровый лоб, увешанный доспехами, как новогодняя елка, и борзый, как чемпион мира по боксу в сверхтяжелом весе, а через минуту он уже лежит на земле и тихо скулит, умоляя о пощаде. Тут и происходит разрыв шаблона и полная утрата чувства реальности.
Другое дело голиафянин. С ним просто так не сладить. Каждый из них воспитывался так, словно этот день для них может стать последним. Их учили сражаться не толпой, по принципу набросились скопом и задавили числом. Их учили биться индивидуально, оттачивали мастерство, так каждый поединок превращался в дуэль, а не в бой стенка на стенку.
Стоило мне успокоить второго гнома, как моей драгоценной персоной заинтересовалось двое краснокожих. Одетые в кожу с мечами наперевес, выглядели они как случайно заглянувшие на ролевой конвент рокеры. Не было даже уверенности, что они умеют обращаться с этими острыми штуковинами. Правда, они меня тут же убедили, что как раз с этими штуковинами они обращаться умеют очень искусно.
В это время Сигурд неистово рубился с тремя особо наглыми гномами, в которых чувствовался стальной стержень. Они брали количеством и не давали нашему седовласому товарищу продохнуть. Он только успевал держать оборону. Былого задора и ярости в нем уже не чувствовалось.
Другое дело Кибур. Этот крутился как заводной, отражая и нанося удары со скоростью разъяренного мясника. Вокруг него уже лежало трое гномов, и кое кому врачи были уже без надобности. Рыжебородый чуть перестарался, когда пытался оставить автограф на их телах. Сейчас против него бились трое безумцев. Таких же неудержимых и неистовых, как и он сам. Это было достойное зрелище, на которое у меня, увы, не было времени. Тут бы самому живым остаться.
Краснокожие проявили ко мне очень нездоровый интерес. Они поставили себе цель убить меня во что бы то ни стало, нарубить в капусту, накрошить в мелкий винегрет, и тут в них проснулся дух великого повара, который ни перед чем не остановится, пока не создаст свой кулинарный шедевр.
Мне пришлось несладко. За какие-то несколько минут на мне оставили столько царапин и порезов, сколько я не получал за предыдущие несколько лет. Ничего внушающего опасения за жизнь, но приятного мало.
Ребята попались жесткие. Об атаке я даже не мечтал. Ушел в глухую оборону и с напряжением чувствовал, как накапливается усталость, а каждый новый удар, отражение выпадов противников дается все тяжелее и тяжелее. И вот меч становится уже совсем неподъемным. Мне начинает казаться, что я уже не способен держать оружие, что все пропало и сейчас краснокожие нанижут меня на клинки, а потом освежуют труп и снимут скальп. И в этот момент просыпается второе дыхание. Умирать не хочется, тем более если авторами твоей смерти будут краснокожие.
Я слышу где-то рядом тяжелое дыхание Балу. Он рубится с гномами с упорством Железного дровосека. Но посмотреть, как у него дела, нет возможности. Тут отвлечешься хоть на миг, и на этом закончится все: и мир, и счастье и музыка, по крайней мере для меня.
Я вижу в глазах краснокожих уверенность. Они не сомневаются в своей победе, они уже празднуют ее, прямо здесь и сейчас. И меня охватывает злость, слепая и вездесущая.
В древности воины вводили себя в особое состояние, когда им было море по колено, и вражеское тысячное войско нипочем. Они шли напролом, не обращая внимания на глубокие раны на теле, часто не совместимые с жизнью, на распоротые животы и отрубленные руки. Шли для того, чтобы умереть, но лишь победив.
Вот и сейчас я почувствовал нечто такое, глубинное, звериное, поднявшееся из недр души. Я и не подозревал, что способен на такие чувства.
Краснокожие что-то почувствовали, увидели, быть может, в моих глазах. Но они были слишком уверены в своей победе, в своих силах и остались стоять, даже стратегию не поменяли. За что в итоге и поплатились.
Первый рухнул как подкошенный, когда мой меч проделал глубокую борозду в его не защищенном доспехом животе. Как он так опростоволосился? По глупости и самонадеянности, однозначно. Только что умело фехтовал, рисуя мечом замысловатые узоры в воздухе, и вот уже ловит руками свои потроха, забыв о бое и о своей подготовке.
Второй, увидев, какая участь постигла его коллегу и земляка, малость растерялся. И было с чего. Только что они режиссировали представление и были уверены, что этот спектакль продержится на подмостках минимум пару минут, максимум с четверть часа. На большее они и не рассчитывали. И вдруг такая подлость со стороны вселенной.
И вот уже краснокожий переходит в глухую оборону, не подпускает меня на расстояние удара, блокирует все выпады и не лезет на рожон. Перед глазами у него живое доказательство теоремы о преступной самонадеянности, за которой незамедлительно следует наказание.
Видя, что голиафянину требуется помощь, к нам спешат гномы, но их останавливает Балу. Он расшвыривает их как котят. Удар и один летит направо. Удар, – второй отправляется налево. И в это мгновение краснокожий показывает свой изъян, вернее я вижу его так явственно, что не могу не воспользоваться. Это как тайное знание, как способность с одного взгляда увидеть ключ в самом мозгодробительном шифре. У меня не было выбора. Я не мог не воспользоваться этим знанием. И я нанес удар. Пробив оборону краснокожего, меч впивается в плечо и отрубает левую руку. Кровь хлещет фонтаном. Голиафянин сереет на глазах и падает, поскользнувшись на своей крови.
Ужасный финал. Я не хотел его убивать, но у меня не было выбора. Либо он, либо я.
Тем временем Балу закончил показательную порку, и рядом с ним нет ни одного стоящего на своих двоих гнома. Все лежат вповалку, словно решили передохнуть после тяжелого трудового дня и послушать страшную сказку возле костра. А Балу выступал в роли доброго дядюшки рассказчика, но почему-то с окровавленным мечом в руках.
Одно радовало. Поверженные Балу противники будут жить. Он их основательно потрепал, но обошелся без тяжелых травм. В отличие от Сигурда, который не щадил своих братьев гномов.
Кибур тоже особо не церемонился. Он давно перешел в глухую оппозицию к великому торговому дому «Каррадан», и поэтому перешел от немого протеста к активным революционным действиям.
Два гнома обильно полили сокровищницу кровью. За такое хулиганство нас по головке не погладят. И теперь надо бежать отсюда, пока еще гномы не опомнились и не спустили на нас всех собак.
Даже если появление этого совместного патруля не дело рук Ярогора, в чем я почему-то был уверен, то теперь у него не будет выбора. Он просто обязан объявить на нас Большую охоту. Потому что мы мало того, что вломились в его сокровищницу, похитили бесценный артефакт, пускай это даже и подделка, дешевая копия, не стоящая и ломаного гроша, так мы еще и накрошили в капусту его сотрудников из числа охраны. А это уже серьезное преступление, за которое Степан Викторович по головке нас не погладит.
– Уходим. Надеюсь, они еще не включили тревогу. Иначе нам крышка.
Я первым бросился в сторону выхода.
– Канатоходцы, не боись, прорвемся! – радостно заревел Кибур, обгоняя меня.
Сигурд шел за ним след в след.
Я позволил им возглавить нашу процессию. В конце концов, они тут лучше разбираются.
Мы пронеслись по каменному туннелю со сталактитами со скоростью спринтеров и вылетели в тамбур. «Цербер» все еще молчал. Мы скатились по ступенькам на этаж ниже и столкнулись с нашей припрятанной тележкой.
Сигурд выгрузил артефакт из вневременья на тележку и заявил:
– Дуйте по коридору направо, там есть еще лифты. Спускайтесь вниз, и в Бункер. А мы тут шороху наделаем, внимание олухов отвлечем.
– Ребята, как же так? – попытался я возразить. Но слабо и неумело.
– Делайте, что вам говорят. Вместе нам не уйти. А если вы прижмете Тень к ногтю, и сможете заявить о преступлениях «Голиафа», то и нас спасете. Если не погибнем, Ярогор попытается замять дело, дождется, пока СББ свою часть партии не сыграет. Не станет он нас сразу под топор подводить. Не выгодно ему это, – попытался объяснить Сигурд.
А Кибур церемониться не стал, схватил меня за грудки, для этого ему пришлось встать на цыпочки, да как рявкнет:
– Бегом марш отсюда!
После такого я не посмел ослушаться. Балу же давно летел с тележкой по указанному направлению.

ГЛАВА 52

Ази нервничал у входа в ресторан, ждал нас. Борода клочками в разные стороны, глаза бешеные. Увидев нас, он бросился навстречу, заламывая руки.
– Что у вас там стряслось? Вся Цитадель ходуном ходит. Говорят, на последних этажах стрельба какая-то. Что там? Наследили, черти полосатые.
Балу смерил Ази долгим взглядом, но ни слова не проронил.
– А где Сигурд и Кибур? Что с ними?
– Наверху остались. Прикрывают отход. Скоро должны вернуться, – ответил я. Хотя не очень верил, что им удастся вырваться.
Если уж вся Цитадель ходуном ходит, то перекроют все отходы да поймают наших бунтарей. Нам чудом удалось просочиться. Гномы не успели все лифты взять под контроль. К тому же официанты не вызывали подозрения.
– Скорее за мной. На кухне будут искать в последнюю очередь.
Ази провел нас через ресторан в свой кабинет, где мы поменяли образ на «парандже».
Цитадель «Каррадана» покидали уже два респектабельных джентльмена. Один из них нес коричневый кожаный портфель, в котором лежал Черный Горн.
Нам все-таки удалось это сделать.
Ждать гномов мы не стали. В этом не было смысла. Если их заметут, то и нас накроют в машине. Тогда наша вылазка потеряет смысл.
Балу завел авто, и мы вырулили с парковки.
– Что там делали краснокожие? – задал он вопрос, который и меня волновал больше всего.
– Нас продали с потрохами, – ответ был один.
– Неужели Ярогор? Виктор Степанович же договорился.
– Возможно, гному было выгоднее заключить сделку с «Голиафом». Больше пообещали. Вот и купился, – предположил я, но душа к этой версии не лежала.
Очень не похоже было это на главу гномьего дома. Ярогор славился как честный делец. И если он заключил сделку, то от контракта не отступает.
– А что с ребятами? Неужели мы их так оставим?
Балу вырулил со Староневского проспекта на площадь Восстания, обогнул обелиск городу-герою, вонзающийся стрелой в серое небо, и выехал на Лиговский проспект.
– У нас нет выхода. Там мы им ничем не поможем. Только себя загубим. Сейчас надо дело до конца довести. Только выведя Тень на чистую воду и предъявив «Голиафу» обвинение в нечестной игре, мы сможем спасти гномов. Думаю, что Ярогор придержит их до развития событий в целости и сохранности.
– Да мы там столько народу положили, – сомневался Балу. – Сможет ли Ярогор свой гнев сдержать?
– Сдержит. Если голиафяне в сокровищнице – это не его хитрый ход, то сейчас он порядок в Цитадели наведет, все в свои руки возьмет и будет ждать, как повернутся события. К тому же у нас Черный Горн.
– Или его подделка?
– Такое тоже может быть, – согласился я.
– Куда едем-то?
– Поплутай с полчасика по городу, на всякий случай, вдруг хвост нам привязали. А потом надо доложить обо всем Виктору Степановичу, только в офис соваться нельзя. Себя засветим. И Тень на связь выводить.
– Будет исполнено, Сема. Сделаем в чистом виде.
Балу кружил по городу ровно тридцать минут. С Лиговки мы выбрались на Московский проспект, вернулись в центр города на Сенную, выбрались на Невский проспект и перемахнули через Неву по Дворцовому мосту.
У меня было время поразмыслить над случившимся. И чем больше я думал, тем больше приходил к выводу, что Ярогор к засаде в сокровищнице не имеет никакого отношения. Тут кто-то из его окружения сыграл, причем из ближнего круга. Узнал о готовящейся акции, о составе участников и решил прогнуться перед «Голиафом», который продолжает искать пропавшего без вести Раджу Сингха. Если бы им удалось нас повязать, то расклад в партии поменялся бы не в нашу пользу.
– Куда теперь? – нарушил молчание Балу.
– Гони к «Пуаро», – потребовал я.
Брассерия «Пуаро» находилась на углу Песочного и Симферопольского проспектов, неподалеку от биржи. Любил я это место, к тому же оно идеально подходило для решения деловых вопросов.
По дороге я позвонил Барту, назвал место и время встречи. Виктор Степанович сам вряд ли приедет, но на появление Бартоломью можно рассчитывать. Затем я позвонил по телефону, оставленному Тенью. На другом конце я услышал незнакомый старческий голос. Без сомнения номер принадлежал связному, который сам ничего не знает и не понимает. Сидит на телефоне, принимает информацию, а затем отправляет ее по другому адресу. Теоретически можно было бы старичка этого найти, взять в оборот, только вот пока мы будем раскручивать эту ниточку, Тень спрячется. Так что ловля на живца самый лучший вариант. Я назвал старику свой номер и сказал, что хочу видеть Тень. Старик прошамкал что-то неразборчивое и повесил трубку. Через пару минут мой сотовый разразился мелодией имперских штурмовиков из «Звездных войн». Это звонил Тень.
– Вы достали, что я просил? – спросил он без излишних расшаркиваний.
– А вы готовы назвать имя своего заказчика?
– Честный обмен. Вы мне мой заказ, я вам ваш.
– Тогда в шесть вечера в «Пуаро» жду вас.
– Не забудьте мой подарок. А то я очень расстроюсь, если останусь с пустыми руками.
Тень разорвал связь.
Для финального поединка все готово, фигуры расставлены. Осталось грамотно разыграть свою партию.
В «Пуаро» меня уже ждали. Барт сидел за столиком у окна и пил черный чай, перед ним стоял большой чайник и пустая кружка. Трое оперативников СББ сидели за соседними столиками, вероятно из свежего набора. Их лица мне были незнакомы. А вот Слона за барной стойкой я сразу узнал и подмигнул ему. На дружбу его можно не рассчитывать. Он бросил на меня свирепый взгляд и вернулся к разглядыванию этикеток на винных бутылках.
– Что у вас произошло в Цитадели? Виктор Степанович недоумевает. Все же было договорено, должно было пройти без шума и пыли. А тут великие торговые дома на ушах стоят, – спросил Барт.
Я опустился за столик напротив него и налил себе чаю.
– Нас ждали. Это была засада с участием «Голиафа».
– Ярогор звонил шефу, заверил, что это не его инициатива. Он не отдавал приказа. Подсуетился один из его замов. С вашими товарищами все в порядке. Они под арестом. Ярогор отпустит их, когда мы предъявим обвинение «Голиафу». Им ничего не угрожает.
Прямо от сердца отлегло. С гномами все в порядке, можно о них не беспокоиться. Надо сосредоточиться на деле.
– Как получилось, что «Голиаф» переиграл нас?
– Краснокожие объявили за ваши головы солидную награду. Когда зам Ярогора узнал, что готовится и кто участвует… Что говорить, жадность великая сила, толкающая этот мир. Он не устоял.
– Надеюсь, Ярогор по достоинству оценит заслуги своего заместителя.
– Можешь не сомневаться, Ардов. Ярогор – мужик справедливый. Вам удалось добыть то, зачем вы шли?
– В шесть я встречаюсь здесь с Тенью, обеспечьте прикрытие! – потребовал я.
– В кафе будет чисто. Клиента спугнуть нельзя. Все выходы из кафе будут под нашим контролем. Когда процесс передачи закончится и клиент покинет кафе, тут мы его и возьмем.
Барт допил чай, встал и направился на выход. Ни слова на прощание не сказал. Вслед за ним потянулась и свита. Только Слон чуть задержался. Проходя мимо моего столика, он зловеще прошипел:
– Я до тебя еще доберусь, Ардов.
– Буду ждать с нетерпением, – ответил я.
До шести вечера еще было навалом времени. Отсвечивать в кафе неразумно. В любой момент могут заглянуть представители торговых домов и засветить мой образ. Так что до поры до времени стоит спрятаться.
Я вышел из «Пуаро», сел в машину и попросил Балу отвезти нас куда-нибудь подальше, где можно было бы переждать время.

ГЛАВА 53

Тень не заставил себя ждать. Он появился точно в назначенный срок. Вошел в «Пуаро» и проследовал к моему столику, за которым еще несколько часов назад сидел Барт. Рыбка заглотила наживку, теперь главное ее не упустить.
– Приветствую вас, Ардов. Вы плохо выглядите.
– Вашими молитвами. Присаживайтесь.
Тень опустился на стул напротив меня. Сосредоточенный, замкнутый, излучающий угрозу. В этот момент во мне зародились сомнения. А сможем ли мы с ним совладать? Удастся ли нам справиться с этим человеком? И человек ли он? Мне показалось, что мы переоцениваем свои силы. Слишком мощная фигура сидела передо мной.
– Вы принесли Черный Горн? Слышал я, что вам удалось его заполучить. В «Каррадане» сейчас очень шумно. Гномы разгневаны, жаждут вашей крови.
Как я и думал, у Тени были свои люди везде. Если бы мы просто взяли артефакт на время, он бы сразу узнал об этом, и не сунул бы голову в петлю.
– Горн я принес. Но прежде чем я передам его вам, хотелось бы узнать, где сейчас «Колыбель»?
– Правильно. Это логично. Только покажите Горн. Не то чтобы я вам совсем не доверяю, просто так спокойнее будет.
Я поднял с пола кожаный портфель и достал из него сверток. Передавать его Тени я не спешил. Показал из своих рук, что находится в свертке, и убрал обратно.
У него глаза заблестели лихорадочным блеском, словно у смертельно больного человека при виде лекарства от всех болезней.
– Да, это Черный Горн. Когда-то гномы стащили его. Теперь он вернется к законным владельцам.
Тогда на эти слова я не обратил внимания. Подумаешь, когда-то длиннобородые свистнули у кого-то артефакт. Великое дело. Половина сокровищ мира кто-то у кого-то когда-то свистнул. Обыденный ход истории. Но впоследствии эта ниточка мне очень пригодилась.
– Рассказывай, где искать «Колыбели»?
– Где искать, я не знаю. Но могу подсказать направление. Я передал технологию человеку, который работает на «Терракорп». Встреча состоялась на Парнасе на складах детских товаров.
Тень взял салфетку и набросал адрес.
– Вот, чтобы быть точным.
– Кто этот человек? – уточнил я.
– Какая разница. Он всего лишь посредник. Он забрал товар.
– А кто у вас купил этот товар? Вы должны знать, кто это? Зачем мне адрес склада? Там сейчас пусто и голо, там сейчас нет ничего.
– Конечно, я знаю, кто заказчик.
Этот гад еще и улыбается. Морочит мне голову и улыбается. Моя бы воля, мигом бы стер эту наглую улыбку с его лица.
– Этот человек называет себя Паук.
Вот так поворот событий. Неужели за всеми этими событиями стоит директор корпорации «Терракорп», главный финансовый воротила Земли. Тут, конечно, удивляться нечему. Если «Голиаф» и другие великие торговые дома готовы играть не по правилам, почему мы должны ждать честной игры от соотечественников. Но это очень плохо. Если эта информация всплывет, «Голиаф» сыграет на этом, попытается выбить почву из-под ног землян, отжать как можно больше дивидендов.
– С тобой лично общался Паук? – уточнил я.
– Паук лично общаться не будет. Не того полета личность. Конечно, через ассистентов.
– Тогда с чего ты решил, что это он?
– Мне ясно дали понять, что заказчик – Паук. Да и я по своим каналам пробил заказ, так что можете не сомневаться, Ардов, это Паук.
Виктору Степановичу это не понравится. При таком раскладе действовать надо аккуратно, иначе наделаем шороху, и себе навредим, и перед конкурентами отразимся в плохом свете.
– Ардов, вы услышали, что хотели. Теперь отдайте то, что мне причитается. И будем свободны. Вы пойдете своим путем, я своим.
Тень поднялся из-за стола. Я достал сверток с артефактом и передал его ему. Тень склонил голову в почтении и объявил:
– С вами очень приятно иметь дело, Ардов. Будьте здоровы.
Тень спрятал сверток во внутренний карман пальто, развернулся и направился на выход.
Я провожал его взглядом. Сейчас он переступит порог ресторана и его повяжут наши оперативники. Скрутят в бараний рог и вернут мне Черный Горн. Останется только его обменять на друзей у Ярогора, и эту часть марлезонского балета можно считать отыгранной.
На пороге ресторана Тень обернулся, хитро так улыбнулся и коснулся правой рукой края шляпы в знак прощания. Я не ответил ему. И он ушел.
Теперь можно было и расслабиться. Я подозвал официанта и заказал кружку темного аббатского пива да жареных гренок с сыром и чесноком. Через пару минут передо мной стояло пиво. Гренки пришлось ждать подольше.
Я с удовольствием отхлебнул пива. Дело можно считать завершенным. Осталось самое малое. Обменять артефакт на гномов да прижать к ногтю Паука. Но тут уже сложнее. Паук – фигура важная, его просто так не закроешь. Скандал случится серьезный. Фигуру такого масштаба так просто не разменять. Предполагаю, что СББ постарается провернуть это дело втихую. Но какое бы решение не было принято, я в этом участвую. С меня это началось и на мне закончится. Глупо отстраняться от дела в двух шагах от финала.
Принесли гренки. Я допил пиво, заказал вторую кружку и разозлился. Где это наши спецы, они что там совсем обо мне забыли. Времени должно было хватить на то, чтобы трех Теней повязать. Могли бы уже навестить меня, доложить о благополучном исходе операции да порадоваться вместе.
Я поднялся из-за стола и направился на выход. По пути сказал официанту, что сейчас вернусь. Меня здесь давно знали, так что оснований для паники не было. Сбежать, не расплатившись по счету, не в моем стиле. На улице было прохладно и темно. Фонари освещали пустой тротуар и проезжую часть. Вдалеке виднелись припаркованные автомобили. Да и возле ресторана стояло несколько иномарок.
Странно. Для этого времени здесь слишком пустынно. Не похоже на родной город, страдающий от переизбытка техники и энергии.
В кармане пальто зазвонил телефон. Я достал сотовый и взглянул на экран. Виктор Степанович, собственной персоной, вероятно, решил извиниться за то, что бросили меня одного в ресторане, а сами отправились раскручивать Тень на предмет явок, паролей и тайных знаний.
Я принял вызов и услышал возмущенный голос шефа:
– Ты чего на улицу выперся? Где Тень? Почему клиента бросил?
– Как это бросил? – я несколько растерялся. – Он же минут десять назад из ресторана вышел.
– Из ресторана никто за последний час не выходил. Где Тень?
– Как это? Он ушел!
Вот это поворот судьбы. Признаться такого я не ожидал. Я был ошеломлен.
– Где Черный Горн?!!!
– Я ему отдал!
Тут меня и накрыло. Тень каким-то образом сумел раствориться в воздухе. Это немыслимо. Но он ушел от нас и прихватил с собой артефакт гномов. За такое нас по головке точно не погладят. Я с ужасом подумал, какие последствия исчезновение артефакта может за собой повлечь. Ведь это для всего остального мира мы с Балу его выкрали при помощи Сигурад и Кибура, которых взяли с поличным на месте преступления. Положение гадкое. Надо найти Тень и добыть Черный Горн. Но как? Куда он провалился? Не под землю же.
От дальних автомобилей ко мне уже спешили оперативники СББ. Впереди виднелась массивная фигура Виктора Степановича.

ГЛАВА 54

На совещании в кабинете у шефа присутствовали все, кто имел отношение к текущему делу. За столом в рабочем кресле восседал Виктор Степанович. Прямо напротив него за Т-образным столом сидели Балу, Барт, Генерал и я.
– Это провал, господа. Это катастрофа. Мы упустили важного преступника. И потеряли сверхценный артефакт. «Каррадан» нас за этот Черный Горн на бутерброд тонким слоем намажет и сожрет. И не поперхнется, – вещал Виктор Степанович.
Его голос звенел от с трудом сдерживаемой ярости.
– Как получилось, что мы его упустили? Кто следил за рестораном? Генерал, докладывай.
– Все входы и выходы были перекрыты. На заднем дворе находилась группа Слона. Там никого не было. Парадный вход контролировался группами Седого и Решетникова. Никто из ресторана не выходил. Посетителей сегодня было мало, так что четко можем доложить. Никто не выходил за указанный срок.
– Может, вы кого-то упустили. Тень мог накинуть паранджу и выскользнуть незамеченным. Дамочкой какой прикинулся или стариком? – высказал версию Виктор Степанович.
– Шеф, я же сказал, никто не выходил. Если только Тень не стал человеком-невидимкой. В этом случае мы его могли и не заметить. Но я о такой технологии только в романе Уэльса читал да в кино видел, – обиделся на сомнения босса Генерал.
– Может, правда через черный вход? Или какие другие выходы были? – предположил Балу.
– Сейчас ресторан закрыт, и там работают наши специалисты. Но по предварительным данным ничего тайного там нет. Никаких других входов, которые бы нам были неизвестны и не контролировались нами тоже, – доложил Барт.
– Я видел, как он вышел через центральную дверь, – твердо заявил я.
– Это что же получается, Тень просто растворился в воздухе или под пол провалился? – развел руками Виктор Степанович. – Мистика какая-то.
– Получается так, – сказал Барт. – Вероятно, имело место применение неизвестной нам пока технологии. Тень занимается торговлей контрафактом. Предполагаю, он имеет доступ к новым разработкам, которые и применил. И мы оказались к этому не готовы. Наши спецы сейчас сканируют пространство ресторана на предмет открытия пространственных порталов. Если что-то было применено, то мы найдем остаточный энергетический след.
– То есть все-таки он открыл частный портал? Так считаете? – уточнил Виктор Степанович.
– Другого разумного объяснения я не вижу, – сказал Барт.
– Почему мы не были готовы к такому?
– Технологии такого уровня в частные руки не попадают. Индивидуальный портал, даже если и существует, стоит очень больших денег. И я о таком не слышал, – ответил я.
– Плохо слушал, значит, – отрезал Виктор Степанович. – Теперь по существу. Что удалось узнать у Тени?
– Он назвал имя заказчика. Это директор «Терракорпа» Паук.
Моя новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. На некоторое время в кабинете повисло молчание.
– Ситуация очень щекотливая, – нарушил молчание Виктор Степанович. – Паук – фигура значимая, птица высокого полета. Просто так на голом обвинении Ардова его не свалить. А если мы начнем шатать трон под директором «Терракорпа», это сделает землян уязвимыми на бирже. Начнется передел власти. Нас попытаются оттеснить от ключевых постов. Убрать землян из всех надзорных комиссий на бирже. Это приведет к серьезному ослаблению позиций Земли, и в итоге мы потеряем контроль над биржей. Паук – фигура того масштаба, что выбив из основания пирамиды, можно обрушить саму пирамиду.
Виктор Степанович поднялся из-за стола и стал расхаживать по кабинету, заложив руки за спину. Вид у него был задумчивый и важный.
– А может, просто на прием к Пауку сходить и попросить вернуть «Колыбели»? – предложил Балу.
– Так он тебе и отдал. Руками разведет в стороны и скажет: знать не знаю. Ведать не ведаю ни о каких «Колыбелях». И будет прав. У нас кроме слов Ардова ничего, пшик и дырка от гаечки, – возразил Виктор Степанович.
– А если надавить, взять в силовой оборот, да прижать к ногтю? – не унимался Балу.
Глаза у него горели, кулаки чесались, так и рвался в бой.
– Это ты кого в оборот взять решил? Паука что ли? Тогда тебе флаг в руки и венок поминальный на шею. Не тот Паук человек, чтобы позволить простому оперативнику СББ условия себе диктовать. Тут тонко действовать надо, по уму. А не ломать дров.
Виктор Степанович встал за моей спиной. Я чувствовал мощь, исходящую от этого человека. А человек ли он? Может, демон в людском обличии или ангел, сошедший из других миров, чтобы разруливать наши проблемы. Давно за шефом иномирянское происхождение подозревал. Да доказательств не было.
– Надо учитывать и «Голиаф». Они очень обижены на тебя, Ардов, ведь ты похитил главу торгпредства. Следствие не ведется. Никто не ищет Раджу Сингха. Главный преступник разгуливает по улицам безнаказанно. Вишну Рейдж засыпал мой офис жалобами, нотами протеста. Проходу не дает.
– А это что за фрукт? – не удержался я от вопроса.
– Временно исполняющий обязанности главы торгового дома «Голиаф». Высокая шишка. В прошлом заместитель Раджи Сингха. Он убежден, что мы покрываем преступников. Уже подал прошение в Совет Большой Торговли с просьбой собрать внеочередное собрание для рассмотрения деятельности СББ. Так что по канату над пропастью ходим. Очень опасно. Больше прятать Раджу мы не можем.
Виктор Степанович повысил голос. Это означало, что сейчас он перейдет от рассуждений к прямым приказам.
– Бартоломью, подготовь все материалы для Совета Большой Торговли, прессы и «Голиафа» по вопросу ареста Раджи Сингха и предъявлении ему обвинений в убийстве и незаконной деятельности на бирже. Берем Раджу в официальный оборот.
– Давно пора, шеф, – заявил Балу.
У него сегодня просто всплеск творческой активности, замешанной на верноподданнических чувствах.
– Спасибо, Игорь Петрович, вашего одобрения мне только и не хватало, – резко высказался Виктор Степанович.
Балу смутился. Отшили, как мальчишку. Больше он ни слова за все совещание не произнес.
– «Голиаф» будет стремиться отыграться за Раджу Сингха. Мы вывели из игры очень крупную фигуру. В другое время и при других обстоятельствах это могло бы привести к началу торговых войн. Все еще помнят Первую торговую войну, после которой к власти в нашей стране пришли красные, и биржа на долгое время перешла в полуподпольное состояние? А страшную войну сорокового – сорок пятых годов прошлого века? Мы не можем допустить подобного. Голиаф надо держать на коротком поводке. Не допустить конфронтации на рынке. Поэтому после предъявления обвинений и всех необходимых процедур Раджу Сингха надо отдать его соотечественникам.
Виктор Степанович вернулся в кресло, достал из ящика стола сигареты неизвестной мне марки, есть подозрение об их иномирянском происхождении, и закурил. Комната наполнилась ароматным дымом.
– Что будем делать с Пауком? – спросил я, понимая, что глава «Терракорпа» сумеет избежать наказания.
– Попробуем вернуть «Колыбели» мирным путем. Для этого на переговоры пойдешь ты, Ардов. Мне светиться нельзя. Я не могу играть на авторитете Паука. После этого мне в СББ больше не работать.
Виктор Степанович пристально посмотрел на меня. В его глазах я прочитал приговор своей карьере. Я уже успел насолить Пауку, физиономию ему малость поправил, а теперь еще открытая угроза его персоне, исходящая от меня. Это он мне вовек не простит. Так что, как бы ситуация не повернулась, мне в СББ больше не работать. И мечтать о том, что я когда-нибудь встану у руля конторы, заменив шефа, не стоит. Паук меня со свету сживет, если я останусь в ведомстве. Получается, Виктор Степанович решил меня в размен отправить. Обидно до чертиков. Такой подлянки я от него не ожидал. Хотя, с другой стороны, был ли у него выбор? Я итак увяз во всем этом дерьме по уши. Нового человека под гнев Паука подставлять нецелесообразно. Есть вероятность потери двух фигур. Тут Степаныча понять можно. Дружба дружбой, но интересы конторы превыше всего.
Я не долго колебался. По сути у меня и выбора-то не было. Я эту кашу заварил, мне и хлебать сполна. Выдайте мне ложку побольше. К тому же хотел я посмотреть в холеное наглое лицо Паука, когда буду перед ним пасьянс обвинений раскладывать. А еще я очень хотел спросить у него, зачем он Фомича в расход отправил. Чем ему наш добрый запойный аналитик помешал? Думать о том, что буду делать, получив волчий билет в СББ, не хотелось. Перейду на нелегальное положение, как Кибур. Стану диссидентом. А что? Чем не карьера?
Виктор Степанович видел всю глубину моей душевной борьбы. У меня все чувства на лице отражались. Но с ответом не торопил. Сидел и выжидал.
– Хорошо. Я пойду к Пауку. У меня к этому гаду свои счеты, – наконец огласил я свое решение.
Виктор Степанович просветлел лицом и радостно потер руки.
– Я договорюсь с Пауком о времени и месте. Ардов, будь готов в любое время. Хоть ночью тебя подниму. Доказательств у нас нет. Но в твои способности я верю.
– А что будет с нашими друзьями Кибуром и Сигурдом? – спросил я.
– Ярогор за кражу Горна спасибо не скажет. Я попробую с ним договориться. А то пока выходит кисло. Мы ради того, чтобы спасти один опасный артефакт, отдали другой. Размен получается. Причем со всех сторон невыгодный. Впрочем, Ардов, теперь это не твоя забота. Горном будут заниматься другие специалисты.
Виктор Степанович затушил окурок о дно пепельницы и потянулся за новой сигаретой.
– На этом совещание закончено. Все свободны. Ардов, задержись на пару слов.
Один за другим сотрудники СББ покинули кабинет шефа. Только Балу задержался на пороге, смерил меня сочувственным взглядом. Он хотел остаться, но перечить Виктору Степановичу не осмелился. Когда за ним закрылась дверь, шеф пристально посмотрел на меня и спросил:
– Ты понимаешь, на что идешь?
– Я не маленький мальчик, Виктор Степанович, умею трезво оценить ситуацию, – сказал я, как отрезал.
– Это хорошо. А я-то, старый дурак, надеялся, что максимум через год выйду в отставку и буду рыбу на даче ловить, но, видно, не судьба. Придется и дальше тащить груз. Мне жаль, Ардов.
– Виктор Степанович, такое чувство, что вы меня хороните. Не рановато ли. Мы еще посражаемся. Так что не расстраивайтесь. У нас нет выбора. К тому же и на гражданке люди живут.
Я поднялся и направился на выход.
За дверями меня ждал Балу.
– Сема, я с тобой. Вот что хочешь делай, но я тебя не оставлю. Эту гниду мы должны вдвоем к ногтю прижать. Так что куда ты, туда и я.
– Балу, ты, конечно, редкостной души человек. Но Паук нас не простит. Мстить будет. Так что лучше держись от меня подальше. Эту часть партии я доиграю сам, – попытался уберечь я друга, но какой там. Разве станет он меня слушать.
– Ты, Сема, не глупи. Я сказал, тебя не брошу, значит, не брошу. И никуда ты от меня не денешься, вместе к Пауку пойдем.
Я ничего не успел ответить. Вдруг как из-под земли перед нами вырос Барт.
– Виктор Степанович просил передать, чтобы вы ждали в офисе. Переговоры с Пауком могут случиться с минуты на минуту. Нет времени на переезды. Вам выделены гостевые апартаменты. Отдыхайте, пока. Будет что-то нужно, звоните. А пока следуйте за мной.
Барт не уставал меня удивлять. Пока я работал в конторе, был свой человек, радушный, рубаха-парень. А как я нелегальное положение перешел, его как будто подменили. Не человек, а функция. Ледяная статуя и то больше чувств испытывает, чем он. Впрочем, что я хочу. Бартоломью Фриц Об ИН Баун и не человек вовсе, а ровенец, а у них не все как у людей. У них морально-этическая система ценностей сложнее, чем все философские учения землян вместе взятые.
Барт проводил нас до гостевых апартаментов (не знал, что у нас в конторе такие имеются) и удалился. А мы с Балу решили вздремнуть. Когда еще у нас выпадет свободное время.

ГЛАВА 55

Ждать пришлось не долго. Мы толком отдохнуть и не успели. Только я подушку на диване придавил, как вездесущий Барт уже теребил меня за плечо с заговорщицким видом.
– Виктор Степанович к себе требует, – прошептал он.
– Да что это за несправедливость жизни такая. Поспать не дают, – разворчался Балу.
Но приказ шефа мы оспаривать не стали. Собрались и пошли.
Шеф восседал в кабинете так, словно и не уходил никуда.
– Паук вас ждет. Вы действуете неофициально, но он понимает, чьи интересы вы представляете и какая сила за вами стоит. Будьте аккуратны. Паук не прощает ошибок.
С этими напутственными словами мы направились на встречу с Пауком.
По пути Барт объяснил нам, как попасть на встречу с всесильным главой земной торговой корпорации. Наука не хитрая, да и далеко ходить не придется. Офисы «Терракорпа» находились в нашем здании. По сути всю Башню занимала корпорация, и только верхние этажи были выделены для СББ.
Мы спустились на двенадцатый этаж на лифте, где располагалась дирекция «Терракорпа». Возле лифта нас уже встречали двое крепких парней, одинаковых с лица, в строгих костюмах. Тут же возле лифта нас основательно обыскали, после чего приказали следовать за ними. Близнецы провели нас коридорами, заполненными офисными сотрудниками, к кабинету Паука. Сами остались снаружи. Мы же вошли к Пауку на прием.
Он встретил нас за рабочим столом красного дерева в большом кожаном кресле. Надменная улыбка, холодный блеск рыбьих глаз, толстая ароматная сигара, зажатая между зубами. Он узнал нас сразу. Мордобитие на маскараде «Голиафа» не забывается. Но сделал вид, что нас не знает.
– Вы хотели меня видеть, господин Ардов. Чем могу вам помочь? Присаживайтесь. Не стойте как статуи. Вы же ко мне не за выговором пришли.
Паук был до отвратительности радушен и неестествен. Лживый человек, но на вершине власти по-другому и не получается. Просто не выжить. Схарчат и не поморщатся. Чтобы вести политику иначе, надо и человеком быть иного культурного и духовного уровня.
– Некоторое время назад мы начали расследование гибели сотрудника СББ Фрола Степановича Фомичева. Он работал у нас в аналитическом отделе и был убит, – начал я издалека.
И пока рассказывал, наблюдал за реакцией Паука. На его холеном лице не отражалось никаких чувств, словно оно было вырублено из мрамора.
– В процессе следствия мы выяснили, что к Фомичеву негласно обратились представители кочегаров с просьбой оказать им небольшую услугу. Фрол Стапанович им не отказал.
– Не понимаю, какое отношение это имеет ко мне? – удивился Паук.
– Немного терпения и вы все поймете, – попросил я. – Кочегары готовили к выпуску на рынок новую технологию под условным названием «Колыбель».
И опять лицо Паука осталось каменным. Этого гада ничем не проймешь.
– Не буду вдаваться в суть самой технологии. Вам она прекрасно известна.
Вот тут Паук изрядно удивился, готов был атаковать меня вопросами, но я остановил его властным взмахом руки.
– Без лишних подробностей продолжу. Эта технология была украдена. Причем дважды. Два великих торговых дома вступили в схватку за обладание «Колыбелью».
– Если это так, то ваше руководство должно было проинформировать Большой Совет Торговли и объявить о созыве Комитета Добросовестности. Дела подобного рода находятся в их компетенции. При чем тут я?
– Минуту терпения. Вы все поймете, – обнадежил Паука Балу.
– Нам удалось найти посредника между похитителями «Колыбелей» и заказчиками. Он указал на то, что один заказчик директор торгового дома «Голиаф» Раджа Сингх. Мы его уже взяли, и он дает показания. А второй заказчик – ВЫ!
Обвинение, как выстрел в упор. И мы, похоже, не промахнулись. Паук вспыхнул как факел, вскочил из-за стола и бросился к нам. Я даже успел подумать, что сейчас начнется мордобитие, но обошлось. Он взял в себя руки. Навис над нами и зловеще зашипел:
– Вы что себе позволяете? Что это за гнусные инсинуации? Сейчас же покиньте мой кабинет. Я вызову охрану и доложу вашему руководству.
Стандартный набор ничего не значащих фраз.
– Мы взяли Тень. Сейчас его допрашивают в СББ, и он указал на вас, – немного лукавства сыграет нам только на руку. – Мы не хотим обострять и без того сложную ситуацию на рынке, поэтому против вас не будут выдвинуты обвинения, но технология «Колыбель» должна быть возвращена законному владельцу.
– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – продолжал шипеть, но уже из своего кресла Паук. – А вы понимаете, с кем вы разговариваете? Что вы себе позволяете? Я не потерплю такой наглости.
– Скажите, где технология, и для вас все закончится хорошо, – потребовал Балу.
– Вы угрожаете мне? – удивился Паук.
– Разговариваю с вами на понятном вам языке.
– Для вас это так просто не закончится, – пообещал Паук.
– Один друг назвал нас канатоходцами, потому что мы всегда ходим на грани. Так что мы готовы к последствиям, – заявил я. – Думаю, что и вы были готовы к последствиям, когда «Колыбель» заказывали да подписали приказ на убийство Фомичева. Но нам вы не нужны, нам нужна «Колыбель».
Паук смотрел на меня холодными глазами, словно оценивал.
– Скажите, на чьей стороне вы играете, господин хороший, – неожиданно спросил он.
– Я не играю ни на чьей стороне. Я за честную игру и честную торговлю. Воровать технологии и строить на этом свой бизнес – это плохо для здорового общества. Далеко мы так не уедем. Я ответил на ваш вопрос?
– Эта технология позволит землянам упрочить свои позиции. Мы сможем усилиться на рынке. Разве это не завидные перспективы? Иномиряне живут на нашей планете, но смотрят на нас как на псевдоразумных, как на существ второго сорта. «Терракорп» работает на бирже, но получает лишь объедки со стола. При помощи «Колыбели» мы смогли бы в кратчайший срок создать армию модификантов и уже с позиции силы контролировали бы биржу. К тому же «Колыбели», заточенные под конкретные модификации живых существ, – это универсальный торговый язык. Мы смогли бы завоевать рынок второго эшелона. Требуются им специалисты для работы под водой на больших глубинах, пожалуйста. Универсальные хирурги. И вот они. И уже никто не стал бы косо смотреть в сторону «Терракорпа» и Земли. Мы не обслуживающий персонал, мы полноценные участники процесса торговли.
– Ваша патетика мне понятна. Только не греет. Из-за нее погиб наш товарищ, – возразил я. – Так что обойдемся без лишнего романтизма. Где мы можем найти «Колыбели»? Вы проиграли эту партию. Надо уметь достойно проигрывать.
Паук смерил меня долгим испытующим взглядом. И я решил его дожать.
– У вас два варианта. Или мы придаем этому делу огласку и вы лишитесь своего поста. Либо сдаете украденные технологии, а также убийцу Фомичева, и мы не имеем никаких претензий.
– В таком случае информирую вас, что я не имею никакого отношения к похищению технологий кочегаров. Я проведу тщательное расследование и в течении двенадцати часов передам убийцу вашего коллеги в руки правосудия. Что же касается «Колыбелей», то до меня доходили слухи, что их держат на Парнасе, Верхний шестой проезд, дом восемнадцать. На этом прошу покинуть меня. И запомните, Ардов, я теперь вам очень многим обязан. Я обязательно верну вам долг. Паук многозначительно взглянул на меня. От этого взгляда бросило в холод. Виктор Степанович был прав. Я нажил себе могущественного врага.

ГЛАВА 56

Промышленная зона Парнас находилась на севере города. Здесь в хитросплетении улиц располагались склады с самым разнообразным товаром – от детских игрушек до продуктов питания. Над низкими зданиями складов возвышались массивные строения заводов. Пивоваренная компания «Балтика», Петмол, Кока-Кола и другие концерны поменьше находились здесь. Среди серых складских стен виднелись яркие вывески шиномонтажей, строительных мастерских, мини-заводов по изготовлению дверей и стеклопакетов, ритуальных памятников и оград. Чего тут только не было. Только меня всегда удивляло название района. В моем представлении Парнас – это пристанище поэтов и художников, актеров и философов, но не офисных менеджеров, складских служащих и специалистов по учету материальных ценностей. Парнас – это райское местечко, а не непролазная грязь, узкие улочки и склады.
Указанный Пауком адрес находился вдалеке от крупных заводов в небольшом кармане, зажатом между складами крупной торговой компании, специализирующейся на детских товарах, и огромными трубами теплоцентрали, выведенными на поверхность земли. За ними лежала железная дорога и начинались жилые районы города. Уютное местечко, скрытое от посторонних глаз. Лучше места и не придумаешь, чтобы прятать добычу.
– Не нравится мне тут, – поежился Балу. – Чувствую, что ничего хорошего нас не ждет.
– Думаешь, нас ждут? – спросил я.
– А ты что считаешь, что Паук просто так сдаст нам технологию. Уверен, что подлянку нам припасли. Особенно от такого мерзкого человека, как Паук.
Место глухое. Тут хоть стреляй, никто не услышит. Интересно, а что «Терракорп» здесь забыл? Какие такие товары они хранят на местных складах? Арендовать склады в Питере стоит больших денег, куда дешевле снять помещения в глухой провинции, а оттуда проложить порталы к перевалочным пунктам и в другие миры, с которыми налажены торговые связи. Так что этот склад явно на нелегальном положении. Вероятно, на дочернюю фирму арендован. Хранить краденую технологию по официальному адресу «Терракорпа» опасно. Паук на это не пойдет. Так что если мы даже сейчас возьмем «Колыбель», доказать причастность Паука и «Терракорпа» к ее краже – гиблое дело.
– Не нравится мне тут, – повторил Балу. – Чувствую я, дело паленым пахнет.
– Тут за каждой кочкой наши люди. Мы склад обложили как елочную стеклянную игрушку ватой. Так что можешь не беспокоиться, случится заварушка, есть чем ответить, – обнадежил я Балу.
Но пистолет на всякий случай проверил. Мой «Питон», машинка надежная, на внешний рынок делалась, так что осечек ждать не приходится. Но береженого Бог бережет. Обойма на месте, полная. Две запасных в кармане пальто. Я готов к опасностям и приключениям. Но на всякий случай вытащил из бардачка две силовые гранаты и одну вакуумку. Если уж совсем прижмет, будет чем удивить врага.
Я первым выбрался из машины, дождался Балу, и вместе мы зашагали к складам.
Прикрытие я заметил сразу. Белый микроавтобус маячил на противоположной стороне проезда в паре сотне метров. Один из наших. Я даже пару раз ездил на нем, когда лично участвовал в операциях задержания. У него под капотом столько всего интересного спрятано из внеземных технологий. На такой машине можно и в космос летать, если, конечно, приспичит.
– Скажи, что ты будешь делать, когда все это закончится? – неожиданно спросил я Балу.
– Не знаю. Однозначно высплюсь. А еще с девушкой познакомлюсь. А то все работа и работа, надоело, – мрачно пробурчал Балу.
– А может рвануть нам с тобой на черноморское побережье, в Крым или за границу, погреться на солнышке, попить южных вин, там и с девушками можно познакомиться, и отдых получится знатный, – мечтательно произнес я.
– А что, идея хорошая, я бы даже сказал рабочая. Надо делать, – поддержал меня Балу.
Мы поднялись на пандус. Я осмотрелся по сторонам. Такое чувство, что склад вымер. Ни одной живой души. Две машины стоят под погрузку: маленький раздолбанный китаец с тентом и огромная фура. И вокруг никого. Может, водилы отправились документы оформлять, но где грузчики.
– Надо было с группой захвата выдвигаться, – сказал Балу.
– А если спугнем народ. Ищи потом ветра в поле.
– Я вот одного не пойму. Зачем нам технологию забирать, у кочегаров что ее нет, что ли? Какой прок?
– Если мы заберем технологию из чужих рук, никто не сможет заняться поставкой нелегальных модификантов на рынок. И кочегары будут довольны.
– Ну, если так, – протянул с сомнением Балу.
Складские двери были распахнуты настежь. Бетонные стены, бетонный пол, представляю, какой тут дубак стоит зимой. Помещение явно не отапливается. Условия для работы нечеловеческие.
Навстречу показалась кладовщица в ватнике, сапогах и в шапке-ушанке. Если бы у нее на ногах были валенки, я бы заподозрил факт провала в советское прошлое. А так, ничего вполне себе современная сотрудница современного предприятия.
– Здрасьте. Вам что-то надо? – она недружелюбно нас приветствовала.
– Как нам найти начальника склада? – учтиво спросил я.
Дама достала из кармана ватника сигареты и зажигалку и закурила.
– А я вам, что – бюро справок?
– Женщина, чего вы такая невежливая? – начал закипать Балу.
– Ходят тут всякие, работать мешают, а потом в инвентаризацию товара не досчитаться.
Так низко я еще не падал. Эта мадам нас за мелких воришек приняла. Впору оскорбиться. Смотрю, Балу уже бурлить начинает, сейчас начудит чего-нибудь, а нам потом расхлебывай. Хорошо, иномиряне колдовскими штучками не обладают. И мы вслед за ними не подцепили вирус волшебства. А то в гневливых руках это штука опасная. Колданет Балу – и нет человека.
– Девушка, ну зачем же так. Мы по делу. К вашему шефу. Нас из офиса послали от самого… – я сделал многозначительную паузу и надул важно щеки, изображая САМОГО.
Девушка смерила меня взглядом, оценка явно была ниже плинтуса, но до разъяснений снизо-шла.
– Поднимайтесь на третий этаж. Последний кабинет направо по коридору.
– Спасибо, девушка. Вы просто чудо, – расцвел я в улыбке.
Но она была непрошибаема.
– И смотрите там. Руки к полкам не тяните. Я потом по камерам посмотрю, чтобы вы у нас ничего не свистнули.
Ну, как потом с такой дамой разговаривать. А ведь кто-то с ней в одну постель ложится каждый день. Об этом красноречиво блестело обручальное кольцо на правой руке. Интересно, а она перед сном тоже мужа наставляет на путь истинный. Смотри, мол, пока я сплю, ручки свои шаловливые никуда не тяни, а то я утром проснусь и все ложки и вилки на кухне пересчитаю.
С улыбкой на устах я отправился в указанном направлении.
Поднявшись на третий этаж, мы свернули направо и прошли до конца коридора.
– Что вот так просто войдем и потребуем вернуть технологию? – спросил Балу.
– Кто должен знать, где находятся «Колыбели», как не начальник склада? – резонно заметил я.
Мы вошли без стука. Надо сразу брать быка за рога. На сантименты нет времени.
Начальником склада оказался худощавый лысый мужчина лет сорока в теплой фиолетовой фланелевой рубашке и жилетке на меху. У него были ярко очерченные скулы и выступающий вперед кадык. Он сверял накладные с открытым на большом экране компьютера складским документом.
– Что вам надо? Вы кто такие? – Они тут, похоже, все страдают от излишней вежливости.
Начальник оторвался от документов и пристально уставился на нас.
Неопрятный, вызывающий отвращение человек.
– Нас к вам направили. У вас хранятся «Колыбели». Мы приехали их забрать, – вежливо разъяснил я цель нашего визита.
– Может, и хранятся. Документы предъявите. Доверенность. И накладные. Что я должен помнить все, что у меня на складе хранится. У меня десять тысяч наименований только своего товара. А тут еще шляются всякие.
Надо было все-таки группу захвата вызывать, а то сейчас Балу взорвется и устроит бойню.
– У нас нет никаких документов. И вы знаете, о чем я говорю.
Я достал из кармана удостоверение оперативника СББ и предъявил его.
На начальника склада моя синяя корочка не произвела никакого впечатления. С тем же успехом я мог ему показать жетон на метро.
– Без доверенности и накладных я вам ничего не отдам. Не мешайте мне работать.
Кадык на его шее нелепо дернулся. Начальник вновь уткнулся в бумаги.
– Сема, и чего ты с ним церемонишься? Дай я ему физию начищу, чтобы не выступал много.
– Покиньте помещение! – рубанул кулаком по столу начальник склада.
К такому повороту событий я не был готов. Одно дело сражаться с монстрами, другое дело – с крючкотворами и бюрократами. Нет страшнее зверя, чем конторская крыса.
– Повторяю в последний раз, нам нужны «Колыбели». Нас прислал Паук, – я попробовал еще раз договориться, но тщетно.
– Не знаю я никакого Паука, – отрезал начальник.
Балу не стал дожидаться приказа. Перегнулся через стол, сгреб за грудки складского и дернул на себя. На пол полетели бумаги, скоросшиватели, папки, ручки и степлеры, клавиатура ухнула вниз вместе с мышкой. Балу на этом не остановился. Он протащил начальника по всему столу и, пару раз сильно встряхнув, поставил на пол на своей стороне.
– Я вызову полицию, – жалобно пропищал начальник склада.
Его кадык нервно дергался, как пойманная в силки птица.
– Да хоть армию и спецназ. Ты меня уже достал. Веди нас к «Колыбелям», а иначе я из тебя сейчас душу вытрясу, – пообещал Балу.
Начальник склада ему поверил, но все-таки пискнул:
– Это произвол. Я буду жаловаться.
– Трибуна ООН тебе в помощь и Лига защиты прав человеков, – проворчал Балу.
– Следуйте за мной, – прохрипел начальник.
Мы вышли из кабинета и направились вниз по лестнице.
Вот, спрашивается, зачем сопротивляться, чинить препоны, когда можно было сразу все решить мирно. Ох, уж эти мне бюрократы.
Внизу нас уже ждали. Признаться, другого я и не ожидал. Не может быть все так просто. Один жалкий бюрократ на охране, это даже не смешно.

ГЛАВА 57

Первой же пулей вынесло мозги начальнику склада. Они не церемонились даже со своими. Нам повезло. Он прикрыл нас своим телом. Начальника изрешетили в мгновение. Пули рвали его тело, он дергался как птичка, попавшая на электрический провод. Но это дало нам фору.
Балу рванул направо и укрылся за стеллажами. Я прыгнул влево, выхватывая «Питон». Откуда стреляют? Из-за стеллажей не видно, а голову высунешь, останешься без мозгов. Я прямо слышал, как Балу укоризненно говорит: «Надо было подкрепление вызывать». Ничего, в случае силового столкновения подкрепление само придет.
Стрельба не прекращалась. Коробки над моей головой разлетались в труху. На пол сыпались опилки, куски пластика и разноцветные тряпки. Не надежное укрытие я себе выбрал. Но другого не было.
Я нашел дырку между коробками и выглянул. На первом этаже склада прямо напротив нас заняли место четверо стрелков. Черный бородач с автоматом, Пузан, стреляющий из пистолетов с двух рук, и братья-близнецы, белые лицами с белыми, как снег волосами, вооруженные обрезами. Хорошая компания, но для того, чтобы составить нам конкуренцию, маловато будет.
Балу воспользовался минутным затишьем и открыл огонь. Похоже, наш здоровяк обиделся, что кто-то другой прикончил начальника склада. Он имел на него свои виды.
Я осторожно высунул дуло «Питона» между коробками, прицелился и с первого же выстрела снял одного из близнецов. Угодил прямо в сердце. Раз и нет негодяя. Зато все остальные сильно разгневались.
Они переключились на меня. Грохот стоял невообразимый. Я упал на пол, зажал голову руками и лежал, боясь пошевелиться. Заденет еще ненароком. Но это позволило активизироваться Балу. И у него получилось удачно выступить. Несколько точных выстрелов, и второй близнец оказался на бетонном полу с простреленным пузом.
Я поднялся с намерением показать себя лучшим стрелком на Диком Западе, но получил сильный удар в спину. Обошли, гады. «Питон» я не удержал, он отлетел в сторону, но мне удалось откатиться вправо и вскочить на ноги. Меня атаковала невоспитанная дама в ватнике, та, которая нахамила нам в самом начале. Вид у нее был очень решительный. Похоже, она все-таки нашла способ расправиться с расхитителями складов и наглыми пустобрехами, которые дурными вопросами не давали ей все это время работать.
Вскочив на ноги, я высунулся на несколько секунд и чуть было не остался без головы. Пузан и Черный Бородач заметили меня и адресовали столько свинца, сколько могли себе позволить. Я нырнул под прикрытие стеллажей и схлестнулся с хамоватой дамой.
С женщинами я не дерусь, но тут и не дрался вовсе, скорее защищался. А вот она сражалась как пантера. Пустила в ход руки и ноги. Наносила удары со всех сторон, вилась и кружилась. Я только успевал уворачиваться да уклоняться, внимательно следя, чтобы меня не подстрелили ненароком. Но вечно так продолжаться не могло. Я улучил момент, ухватился за край стеллажа и рванул его на себя, одновременно отпрыгивая в сторону. На хамку посыпались коробки, которые она попыталась отпихнуть от себя. Я воспользовался моментом и нанес один-единственный удар в голову. Выбил из нее дух. Глаза дамы закатились, и она упала на пол. Тут же оказалась погребенной под грудой картона.
– Не шевелись, – послышался у меня над ухом мужской голос, и я почувствовал затылком холод пистолетного ствола.
Все-таки добрались. Где Балу? Неужели, пока я сражался с этой полоумной, его подстрелили. Верить в это не хотелось, а проверять не было возможности.
– Повернись, – потребовал незнакомец.
Я обернулся и обнаружил Пузана. Он целился мне с правой руки в голову, с левой в живот.
– Только без шуток. У меня очень плохое настроение, – сообщил он.
А уж какое плохое настроение у меня. Кому бы пожаловаться? И где мой «Питон»? Он бы сейчас мне очень пригодился.
– Я одного взял! – проревел Пузан.
– Второй у нас! – раздалось в ответ.
Похоже, мы с Балу провалились по всем статьям. Теперь над нами будет смеяться вся контора. Не буду об этом думать, подумаю лучше о том, как выбраться из передряги.
– Шагай вперед, – потребовал Пузан.
Я подчинился.
Меня вывели на открытое пространство склада, где постепенно собиралась вся банда. Из-за стеллажей показался Балу. Вид у него был очень удрученный. Его вел Черная Борода. Как ему удалось поймать нашего здоровяка, остается удивляться.
Помимо известных мне персонажей на складе обнаружилось еще восемь вооруженных мужиков. Похоже, Балу опять оказался прав, и нас ждали. Паук все-таки продажная скотина, решил поквитаться с нами на месте.
Бандиты поставили меня рядом с Балу и разошлись в стороны.
Из-за спин складской банды показалось новое действующее лицо – худощавый мужчина средних лет с густыми черными волосами и пышными усами, переходящими в бакенбарды. Он курил и улыбался.
– Какие люди в наших кругах. Ардов и Балу, чем обязаны? Можете не говорить, решили поживиться за чужой счет. За «Колыбелями» пришли.
Вот теперь я его узнал. Это Сева Лиховцев, он раньше работал оперативником в СББ, а потом перешел в «Терракорп». Правда уверен, если сейчас запросить отдел кадров корпорации, выяснится, что он уже давно уволен и на вольных хлебах пасется. Мы его звали просто Лихо, он был отчаянным парнем. Всегда лез в самое пекло.
– Я тебя тоже рад видеть, – приветствовал я старого знакомца.
– Чего не позвонил заранее, выпили бы по кружке пива. А теперь получается, я должен вас казнить как непрошеных и наглых гостей. У меня такой приказ от хозяев. А жаль, вы мне, ребята, всегда нравились.
Лиховцев говорил искренне. Похоже, нас правда решили в расход пустить. И где задерживается наша тяжелая кавалерия? Где она забуксовала? Провалилась в непролазную грязь Парнаса и утонула, пуская пузыри?
Лиховцев достал пистолет и направил его мне в лоб. Взвел курок, приготовился пустить пулю.
И ведь никуда не спрятаться, не скрыться. Вокруг одни складские бандиты, и все держат меня на мушке.
Спасло чудо. Запрограммированное, но несколько запоздавшее. Повисшую тягостную тишину нарушила автоматная трель, выкосившая часть бандитов. На территорию склада один за другим влетали бойцы спецназа СББ.
Лиховцев выпустил меня из виду, чем я тут же и воспользовался. Я схватил силовую гранату и метнул ее под ноги бывшему коллеге. Рвануло знатно. Лиховцева подбросило в воздух и уронило на стеллажи. Опрокидывая коробки и металлические конструкции стеллажей, он рухнул на пол.
Наши бойцы рассредоточивались по складу, зачищая его от бандитов. Я не успел добраться до «Питона», как с бандитами было покончено. Осталось только найти «Колыбели» и вернуться домой. Но тут началось самое страшное.

ГЛАВА 58

Оно появилось вроде ниоткуда. Чудовище. Модификант. Нам с Балу приходилось раньше встречаться с подобными тварями. Но наши ребята оказались к такому не готовы.
Двое бойцов возле входа оказались растерзаны в мгновение ока. Оно было клубком щупальцев, шипов, клинков и клыков. Что-то аморфное, постоянно меняющееся и в то же время очень опасное. Оно накатилось на ребят и превратило их в мясной фарш.
Я не стал ждать, пока оно доберется до нас. Бросился к Черной Бороде и выхватил из его мертвых рук ненужный ему автомат. Короткая очередь ушла в пустоту. Тварь успела переместиться. Она забралась на стену, расплылась как клякса, меняя цвет, приспосабливаясь под окружающее пространство. И вот я уже не видел ее, она стала такой же темно-серой, как стена. Но я знал, где она затаилась. Я следил за ней.
Я дал короткую очередь по стене, но ничего не изменилось. Она не пошевелилась, такое чувство, что я просто бетонную стену расстреливаю.
Складские бандиты опомнились. Они не видели, куда делся модификант, но наши бойцы были перед ними. Начался форменный свинцовый ад.
Я поспешил укрыться за стеллажами и попытался отыскать Балу. Во время штурма СББ он избавился от назойливого внимания конвоиров, скрутив им шеи, и спрятался в районе грузового лифта.
– Ты видел Лихо? – спросил меня Балу, когда я его нашел.
– Зачем тебе эта тля?
– Хочу счеты свести. Очень меня он бесит. На чужую сторону переметнулся, гнида.
– Ему, кажется, досталось хорошо. Сейчас не им заниматься надо. Кто-то выпустил модификантов. А они настроены решительно.
Я выглянул из укрытия. Наши спецы перестреливались со складскими. Никто не лез на рожон. Помнили, как появился монстр, и не хотели повторного свидания. А модификант засел в засаде и не показывался. Может ему тоже досталось, и теперь он зализывает раны?
– Что будем делать, командир? – спросил Балу.
Он что ерничает? Он меня командиром никогда не называл. С чего бы это?
– Надо кончать с этой дискотекой. Мы уже с модификантом сталкивались. Так что нам его и убить.
– Сейчас бы нам в помощь Кибура, – мечтательно произнес Балу. – У него хорошо получалось рубиться с монстрами.
– Покончим с монстрами, пойдем Кибура и Сигурда освобождать, – пообещал я. – Если надо, Цитадель приступом возьмем. Нам не впервой.
– Хорошо, Сема, я тебе верю.
– Ты иди направо, я налево. Будь осторожен, эта особь умеет мимикрировать.
Я выглянул из-за угла. Чисто. Я вышел и осторожно стал продвигаться вдоль стеллажа к центральному проходу. Озирался по сторонам, как сумасшедший. Тварь могла притаиться где угодно. Если она умеет сливаться с пейзажем, то налицо серьезная проблема. Враг затаился везде. Он может быть в любом предмете, в любом элементе окружающей среде. К встрече с ним нельзя подготовиться, нельзя предупредить ее. Можно только идти вперед и быть готовым сразиться с внезапно появившимся из ниоткуда монстром. Победить его или погибнуть. Гибнуть очень не хотелось.
Навстречу попался складской. Полный мужик с круглым лицом и редкими волосами. Он отстреливался из укрытия. Было видно, что он давно бы убег отсюда, только единственный выход был перекрыт противником. Я не стал его убивать. Подкрался аккуратно да вырубил. Зачем лишний раз руки кровью марать.
Я продолжил путь в ожидании появления твари. И монстр появился. Он спрыгнул откуда-то сверху на двух складских бандитов. Мне удалось его разглядеть, хотя все и происходило в считанные секунды. Больше всего эта тварь напоминала клыкастого осьминога, который использовал щупальца как полноценные конечности. Он мог ими отталкиваться, мог на них опираться. Щупальца были для него универсальным замещением рук и ног. Он мог выращивать конечности с фантастической скоростью. И там где еще мгновение назад не было ничего, вдруг вырастал бивень или острый шип, который тут же пускался в ход. И все это совершенно бесшумно. Только когда шипы и пилы впивались в свежее мясо, раздавался омерзительно чавкающий звук.
Картина, которая предстала перед моими глазами, была воистину устрашающая. Еще четверть минуты назад я видел двух совершенно здоровых людей, а теперь они превратились в мясной фарш. Кровь залила все вокруг. Фонтан крови, водопад крови.
Я вскинул автомат и дал очередь в тварь. Вложил в этот жест, полный отчаянья, всю силу своей ненависти. Я отправлял пулю за пулей, наполняя их своей ненавистью. Тварь словно чувствовала опасность. Она метнулась в сторону, но мне все же удалось ее зацепить. Одно из щупалец оторвало пулями, и оно с противным хлюпающим звуком шмякнулось на пол. Зеленая слизь рванула наружу из щупальца и тела модификанта. Мои пули его задержали на время, но он все же ушел.
Какими нужно быть все-таки уродами, чтобы создать такое? Зачем это нужно в природе? Те, кто создавал эту тварь, какие цели преследовал? Универсальный солдат. Но зачем?
И тут меня поразила мысль. Ведь эта тварь живая. Её что с нуля вырастили в «Колыбели»? Но технология была украдена относительно недавно. Когда бы воры успели все это вырастить? К тому же для процесса наверняка требуется расходный материал. Откуда они его взяли? Кто отдал свою жизнь, чтобы вырастить ЭТО? Сомневаюсь я, что на выращивание модификанта пошли кролики и крысы. Так что у меня есть, что спросить и предъявить неведомым мне экспериментаторам. Руки чесались выставить счет прямо по физиономиям создателей этих монстров.
Справа послышались истошные крики, полные животного ужаса, перемежаемые оружейными выстрелами. Я рванул на шум битвы.
Первое, что я обнаружил, это тварь, которая сидела верхом на одном из солдат, и рвала его на части. Он был еще живой. Не в силах справиться с болью и страхом, разум покинул его. Я вскинул автомат и дал очередь. Сперва избавил бедолагу от мучений, а потом переключился на монстра.
Мне удалось застать его врасплох. Пули жадно впились в мягкое тело модификанта, выбивая зеленые фонтанчики слизи. Ему это не понравилось. Я услышал дикий протяжный вой. В первый раз молчаливый монстр заговорил с нами.
Но рано я радовался. Тварь скинула раненые щупальцы, словно грязные носки, и тут же взметнула вверх новые, свежевыращенные конечности. Да, модификанта похоже ничем не проймешь. Если он может так быстро восстанавливать свое тело и избавляться от умерших, ненужных фрагментов самого себя, у нас на лицо Бессмертный. И сейчас он сожрет нас и не подавится.
«Стоп, паника!» – приказал я себе. Не время предаваться унынию. Тварь меж тем заинтересовалась моей персоной. Она слезла с мертвого тела и направилась ко мне. Ленивые движения, словно она приценивалась, присматривалась к новой жертве.
Я разрядил в тварь последнюю обойму и отбросил в сторону бесполезный кусок железа. Надо что-то предпринять, иначе сейчас меня порвут в лохмотья, опомниться не успею.
Бежать бесполезно. Тварь быстрее. Я дернусь, и она прыгнет. Для использования вакуумок слишком близко. Меня может зацепить да полсклада затянет в безвременье. Я заозирался по сторонам в поисках выхода, но найти его не успел.
Слева из прохода появился Балу. Он держал в руках шланг от большого белого баллона пульверизатора, висящего за спиной, из которого опрыскивают химикатами садовые растения от вредителей. Балу нашел своего вредителя. Он направил раструб распылителя на монстра и нажал на кнопку, одновременно поджигая рванувший наружу химикат зажигалкой. Пламя объяло монстра. Он завизжал от боли, попытался сбежать, но Балу прижал его импровизированным огнеметом к стеллажу, и жег его, и жег, пока от модификанта не остался лишь уголь.
Балу сбросил ненужный больше баллон со спины и обернулся ко мне.
Бой закончился. Надеюсь, сюрпризов больше не будет.
– Надо разыскать Лихо. Если он жив, то поможет нам найти «Колыбели», – сказал я.
Мы возвращались к центральному проходу, где наш бывший сослуживец пытался нас расстрелять.
Но меня ждало разочарование. Лиховцев пропал. Похоже, воспользовался суматохой боя с модификантом и сбежал.
Бойцы СББ зачистили помещение и теперь сгоняли к центру склада захваченных людей.
Я увидел на одном из них белый халат и решительно направился к нему. Я нашел человека, который покажет мне, где «Колыбели».
– Кто вы? Чем занимаетесь здесь? – спросил я.
Белый Халат посмотрел на меня со страхом, но ответил.
– Я вместе с другими. Я не сам. Мы тут эксперименты проводили. Выращивали опытные образцы.
– Модификантов? – уточнил я.
– Да.
– Эта тварь, – кивнул я в сторону прохода, где еще дымились угли, оставшиеся от монстра, – ваша работа?
– Да.
– А откуда вы брали материалы для создания модификантов? – задал я давно волновавший меня вопрос.
– Часть материалов – добровольцы. Была у нас пара психов, которые очень хотели получить всемогущество и стать круче, чем Рэмбо, Рокки и Терминатор в одном флаконе. Но нам отчаянно не хватало материала для работы. Очень много загубленной биомассы было. Поэтому было приказано ловить людей на улицах и отправлять на трансформацию. В основном это бродяги и бомжи всякие. Но ребятки у меня не очень щепетильны, зазевавшиеся пьяницы, дети, одинокие женщины – все шло в работу, – признался Белый Халат.
Для него это были просто слова. Он не переживал за все те души, которые успел загубить. Для него это был просто биоматериал. Звучало цинично, но он был таким циником. Захотелось двинуть ему в рожу. С трудом сдержался да посмотрел на Балу строго. Мол, не стоит руки марать о такое дерьмо.
– Чего вы хотели добиться? – спросил я.
– «Колыбели» к нам попали в сыром виде. Технология рабочая, только не настроенная. Для того, кто ее создавал, настроить аппаратуру дело пары минут. Нам же пришлось разбираться с нуля. Половину принципов мы не могли понять, поэтому двигались вслепую как щенки. Что могли, то настроили. Действовали методом проб и ошибок.
Он не оправдывался, не пытался объяснить нам, что чувствовал. Нет, он просто констатировал факт. Они действовали так, потому что только так могли достичь результата.
Я вспомнил убитого на складе модификанта. Кем он был в прошлой жизни? Добровольцем, мечтающим о сверхсиле, или одним из тех несчастных, что были выловлены на улице. В любом случае это уже не имело значения. И не о чем было сожалеть.
– Ваша цель? – потребовал я ответ.
– Настроить «Колыбели». Разобраться в их принципе. Чтобы мы могли создавать копии «Колыбелей» и наладить конвейер по выпуску идеальных солдат. Были еще протоколы, но к ним мы должны были приступить только после выполнения главной задачи.
Белый Халат смотрел на нас с испугом. Он искренне не понимал, почему эти вооруженные до зубов люди так разозлены. Он ведь всего лишь выполнял свою работу. Только вот работы бывают разные. Кто-то открывает вакцины от болезней, а кто-то увечит людей и губит жизни, чтобы вывести идеального исполнителя чужой воли. И воля эта будет стопроцентно настроена не на мир во всем мире, а чтобы диктовать свои условия остальным участникам мирового процесса. Во жеж гадство.
– Что будем делать с этим хмырем? – спросил Балу. – Предлагаю пустит в расход.
От этих слов экспериментатор содрогнулся в ужасе. Отправлять в «Колыбель» на уничтожение других живых, это он мог. А смириться с собственной смертью – нет.
– Передадим нашим следакам. Пусть крутят его, как хотят. В конце концов, судить его надо по закону. Хотя и очень хочется пустить сразу пулю в лоб. Но это от лукавого, – ответил я.
Белый Халат затрясся в страхе.
– Веди нас к «Колыбелям», – потребовал я.
Ребята помогли лаборанту подняться на ноги. Он затряс головой, словно во всем со всеми соглашался.
– Да, я помогу вам. Я помогу вам, – бормотал он себе под нос.
Белый Халат направился в сторону лестницы. Двое бойцов неотступно следовали за ним, на случай если лаборанту вздумается бежать. Я и Балу замыкали шествие.
Мы поднялись на второй этаж и оказались среди новых стеллажей и коробок. Точная копия склада, что и на первом. Лаборант уверенно свернул направо, вышел в центральный проход и быстро зашагал, так, что мы за ним едва поспевали.
Мы миновали один склад, свернули во второй, который закончился бетонной стеной и металлической дверью с электронным замком. Лаборант замер возле двери, решительно обернулся к нам и спросил:
– Что теперь со мной будет?
– Все по совести и по всей строгости закона, – ответил я. – Если вы не замарали свои руки кровью, то будете жить дальше. Возможно, вам придется ответить на ряд вопросов, но это не страшно.
– Вы обещаете? – с надеждой спросил лаборант.
Что за гнусный человек. Когда он отправлял на переработку людей, их жизни его не волновали. А за свою трясется. Вот же гад. Но мне нужен был результат, мне нужны были «Колыбели». Из-за них уже немало бед приключилось. Кто-то должен был остановить это.
– Я ничего не могу обещать. Но с вами обойдутся по справедливости.
Белый Халат кивнул, словно соглашаясь с моими словами, и набрал пароль. В двери что-то щелкнуло. Наши ребятки отстранили его в сторону и вошли в помещение первыми.
– Сема, неужели мы у цели? – радостно потер руки Балу.
– Сам себе не верю, – ответил я и подпихнул лаборанта в спину.
Он вошел в секретное помещение. Мы за ним.
Большая светлая комната. Белые стены, потолок и пол. Все если не стерильно, то сверхчисто. Такой комнате впору быть в больнице или в секретной лаборатории, но никак не на складе на Парнасе. Вдоль дальней стены экраны мониторов и рабочие места лаборантов, с компьютерами и приборами неизвестного мне назначения. А прямо по центру комнаты два фиолетовых саркофага, другого слова и не подобрать. Округлые формы, блестящая поверхность, толстые лианы проводов, ведущие к компьютерам. Почему-то при взгляде на «Колыбели» мне на ум пришли вампиры, древние кланы, Дракула и все его последователи.
Я подошел к саркофагу и дотронулся до него рукой. Поверхность сразу стала прозрачной, и я увидел лежащего внутри обнаженного человека.
Это был очень худой мужчина. О таких говорят «кожа да кости». Длинные грязные волосы, изможденное лицо, познавшее, казалось, все беды и тяжести жизни, густая курчавая черная борода с проседью. Похоже, один из тех бродяг, выловленных для опытов с улицы. Как один из рок-поэтов сказал про таких: «Армия жизни».
– Это последний образец. Мы работали над ним все последнее время. Не успели довести до конца, – попытался объяснить лаборант.
– Как его зовут? – спросил я.
– Откуда я знаю? – искренне удивился он. – Разве я должен знать по именам всех подопытных крыс? Они для меня всего лишь материал для исследований.
А ведь он, правда, не понимал, почему я задаю ему эти вопросы. Для него все было просто и обыденно. Он всего лишь выполнял свою работу. При чем самозабвенно и с большим удовольствием. А что, откуда и зачем, его это не волновало. И что при этом гибнут люди, это проходило мимо него. Какие люди? Всего лишь куски мяса для его исследований.
Я испытал приступ брезгливости. Так и хотелось свернуть его тщедушную шею. Ничего. Я прослежу, чтобы с ним поступили по справедливости.
– Что вы собирались из него делать? – спросил я.
– Весь проект «Колыбель» был нацелен на выращивание универсального солдата, которому и огонь, и вода, и даже радиация не страшна, который в совершенстве владеет своим телом и может трансформировать его под любые нужды.
– А что он при этом чувствует? – не удержался я от вопроса.
– Не знаю. Думаю, что ничего. Это равнодушные существа. Наша задача состояла в выведении солдата, а не тряпки для мыльных сериалов. Он фактически биомашина, подчиненная командам из центра. Если хотите – робот. Мы должны были ставить задачу, а он выполнять, согласно правилам и инструкциям, которые вкладывались в него перед началом операции.
Рассказывая о своей работе, Белый Халат преобразился. Куда-то исчезли все его страхи и неуверенность в себе. Это был жесткий профессионал, который знал, что делает и на что идет ради конечного результата.
«Виновен!» – прозвучал в моей голове приговор.
Привести бы его в исполнение немедленно. Но я, как и эта биомашина в саркофаге, был скован рамками и ограничениями, которые навязали мне извне. Неприятная мысль.
– Кто вылавливал этих несчастных? – спросил наконец я.
– Всеволод Лиховцев. Он отвечал за поставку живого материала. Меня этот вопрос не касался. Моя задача – конечный результат.
Я посмотрел на саркофаг. Человек в нем спал. Возможно, даже сны видел.
– Он живой?
– Да. Мы не держим мертвый материал. Он не пригоден для работы.
Человек в саркофаге внезапно открыл глаза. Он посмотрел на меня пронзительными голубыми глазами. От неожиданности я отпрянул в сторону, и изображение исчезло. Саркофаг вновь стал фиолетовым. Совладав с собой, я дотронулся до него. Он вновь стал прозрачным, но человек внутри спал с закрытыми глазами: невозмутимый и неподвижный, словно египетская мумия.
– Надо оживить его, – сказал я. – Достать его оттуда немедленно. Говори, как это сделать?
– Если мы это сделаем, он умрет, – ответил лаборант. – Изменение начато. Трансформация в прогрессе. Она необратима. Он уже не человек и пока еще не модификант. Нечто промежуточное.
Я смотрел на обреченного, и злость закипала во мне.
Балу подошел, положил руку на плечо и сжал сильно.
– Ты ни в чем не виноват. Мужику уже не поможешь. Лучшее, что мы можем сделать, отпустить его.
– Ты считаешь, мы должны его отключить?
– Смерть – это только начало. Все лучше, чем в обличии монстра небо коптить.
Балу был прав. На все сто процентов прав.
Я отнял руку от саркофага и обернулся к Белому Халату.
– Отключите бедолагу, – потребовал я.
Лаборант посмотрел на меня как на сумасшедшего. Я предлагал ему, чтобы он своими руками уничтожил свою работу. У него это не укладывалось в голове. Живого человека в саркофаге ему было не жалко, но потерять результат своей работы – это трагедия всей жизни.
– Ничего не трогайте! И никого не отключайте! – раздался приказ.
Я обернулся.
В лабораторию вошел Барт в сопровождении охраны. Самоуверенный лощеный тип. И как я мог раньше с ним дружески пикироваться, и даже пить пиво после службы.
– Приказом СББ, никому не приближаться к «Колыбелям». Приборы, вся документация и модификант поступают в введение научно-исследовательского отдела СББ, – потребовал Барт.
Я направился к этому выскочке.
– Слушай, что ты творишь?! По какому праву?! Мужик мучается! Надо избавить его от мучений!
– Это не твоего ума дело, Ардов. Подчиняйся приказам, – холодно заявил Барт.
– От кого исходит этот приказ? – уточнил я.
– От Виктора Степановича, конечно. Уничтожить модификанта – стереть важные улики. Ты должен это понимать. Не маленький. Столько лет прослужил в СББ, а туда же робингудничать задумал, – отшил меня Барт.
Он был прав, но от этого сильнее хотелось двинуть ему по морде. Мои намерения, похоже, на лице читались. Охрана плотнее обступила Барта, так просто и не подойдешь.
– Мы здесь закончили. Сейчас прибудут наши спецы и все зачистят. Прошу не чинить им препятствия, – потребовал Барт.
Я отошел в сторону. В конце концов, он был здесь в своем праве. Мое участие в расследовании закончилось. Я нашел «Колыбели». Теперь СББ выполнит задачу по возврату их законному владельцу. Все это теперь меня не касается. Наша задача вызволить Кибура и Сигурда из заточения. На этом теперь надо сосредоточиться.
– Ардов, Виктор Степанович просил, чтобы вы заглянули к нему на огонек, когда все закончится. Он ждет вас в офисе. Вы свое дело сделали. Теперь вы здесь больше не нужны.
Как же меня бесил этот Барт. Его рациональность, его холодность, его равнодушие. Такое чувство, что он тоже модификант, выведенный для исполнения функций верного секретаря всесильного шефа СББ.
Я не сказал ему ни слова. Просто вышел из лаборатории и направился на улицу. Балу последовал за мной. Такой же молчаливый и кипящий от гнева. Остаться бы всего на пару секунд наедине с Бартом, на душе бы изрядно полегчало.
– Вот же говнюк, – высказался Балу.
– Он просто делает свое дело, его нельзя за это винить, – сказал я, и сам не поверил своим словам.
Мы вышли на улицу. На складском пандусе в окружении нескольких бойцов стоял Генерал в полном боевом облачении с автоматом на плече и курил.
– О! Наши герои идут! – приветствовал он нас. – Готовьте дырки под медали.
– Как бы нам головы для плахи не надо было готовить, – мрачно высказался я.
Предсказания Виктора Степановича с каждой минутой казались мне все более реалистичными. Паук сдал свою добычу. Паук сдал своих людей. Паук потерпел фиаско. Паук не забудет этого. Он будет постоянно помнить, кому обязан своим позором. Так что я не питал розовых иллюзий относительно своего будущего в СББ.
– Чего такие кислые? – удивился Генерал. – Такое дело раскрутили. Это же чума. За последнее время я даже не припомню такого масштаба. Скажите, мужики, давно мы так не веселились.
Бойцы одобрительно зашумели. Кто-то хлопнул меня по плечу. Кто-то попытался приобнять. Кто-то угостить сигаретой. Балу тоже окружили вниманием. Психологическая разгрузка… Только вот нам еще рано расслабляться. Впереди аудиенция у Виктора Степановича, да и гномы наши давно заждались.
– Генерал, а ты среди бандитов Лихо не видел? – неожиданно вспомнил я.
– Это ты про Лиховцева? – уточнил он.
Я подтвердил.
– Нет, не видел. Мертвецов пока еще не всех собрали. А арестованных уже погрузили. Там его не было. А что здесь Лихо был?
Я подтвердил.
Еще некоторое время мы постояли со всеми. Наблюдали, как приехали спецы из научно-исследовательского, как разобрали и вынесли аппаратуру, как осторожно погрузили саркофаги «Колыбелей» в черные грузовики-рефрижераторы марки «DDS», изготовленные по технологии обвелианн.
Наконец, настала наша пора прощаться. Ударили по рукам с Генералом и его бойцами и направились к своей машине, припаркованной на противоположной стороне улицы.
– Ты как хочешь, Сема, но после всего этого мы должны закатить такую знатную пьянку, чтобы обидно не было потом, – сказал Балу.
– Только вот Кибура с Сигурдом из заточения вызволим, – пообещал я.

ГЛАВА 59

Виктор Степанович ждал нас у себя в кабинете.
– Коньяк будете? Или у вас другие предпочтения? – спросил он нас с порога.
– Воздержимся, – ответил я.
– Что ж так? Грамотно операцию провели. Есть что отметить, – сокрушался Виктор Степанович.
– Будем отмечать, когда Кибур с Сигурдом с нами за одним столом сидеть будут, – сказал Балу, как отрезал.
Я сел в кресло слева от шефа, Балу – справа. Виктор Степанович чувствовал себя неуютно, слишком отчужденно мы держались, словно и не работали все эти годы под его крылом.
– Может, тогда чаю с малиновым вареньем, – предложил Виктор Степанович. – Маша обалденный чай заваривает. Особый, с какими-то травками.
А то я не знаю, какой чай Маша заваривает, столько лет правой рукой шефа прослужил. Машу, секретаршу Виктора Степановича, можно сказать, с пеленок в этом отделе знаю.
От чая мы отказываться не стали. Шеф вызвал Машу и попросил ее приготовить для нас ароматный напиток. Маша улыбнулась мне, подмигнула Балу и вышла, покачивая аппетитными бедрами.
– Ладно, мужики, говорите, что на душе у вас? Чем обидел? Чего осерчали? – спросил Виктор Степанович.
Я задумался. И как бы сформулировать все то, что накипело? Как всю эту серую пену вывести из организма? А то не ровен час можно и отравиться.
– Паук уйдет от наказания? – спросил Балу.
Верно подобрал вопрос. Меня он волновал больше всего. После того, что мы видели и чего натерпелись, жажда справедливости была самым сильным чувством. А уж как хотелось прижать к ногтю Паука, словами не передать.
– Мы проверили этот склад. К Пауку он никакого отношения не имеет, как и к «Терракорп Интернейшнл». Следаки роют, но пока нет никаких привязок. Формально нам нечего предъявить Пауку. Я предупреждал, что так и будет. Мы, конечно, не оставляем дела, работаем…
– Но Паук останется безнаказанным, – подвел я итог.
Виктор Степанович посмотрел на меня, как смотрит мудрый учитель на глупого нерадивого ученика. В его взгляде было столько вселенской тоски, что впору захлебнуться и утонуть. Он знал и понимал все. Он уже давно служил бирже и знал, что здесь не будет никогда справедливости, здесь всегда будет царить война за технологии, всегда будет идти передел сфер влияния, всегда будет подковерная борьба, всегда будут интриги. Никуда от этого не деться.
– Нам повезло, что удалось свергнуть Раджу Сингха. Он начал эту игру и проиграл. Угодил в капкан для Голиафа. Это был серьезный противник, и мы избавились от него. Всегда нужно уметь находить в любой ситуации положительные моменты, – сказал Виктор Степанович.
– Что теперь будет с Раджой Сингхом? – спросил я.
– Мы передали его «Голиафу». По нашим каналам удалось выяснить, что полчаса назад он был переведен в статус «нехерим» и отправлен на родину.
– Что это за нигерим? – спросил Балу.
Дверь открылась, и появилась Маша с подносом чая. Она расставила чашки, наполнила их, оставила заварочник на столе и ушла. Все молча, но с любовью.
Маша – девчонка хорошая, добрая.
– Нихерим – статус лишенца. То есть Раджу Сингха поразили во всех правах, пока на родине не проведут следствие и не установят, виновен он или нет.
– Чего тут устанавливать? – удивился Балу. – Виновен по всем статьям. Незаконная деятельность на бирже. Злоупотребление своим положением, убийство. Сразу к стенке, или что там у них полагается.
– Боюсь, друг мой, судить его будут не за это. А за то, что он провалился при незаконной деятельности на бирже. Вот если бы ему удалось заполучить «Колыбели», то он был бы в шоколаде.
Виктор Степанович поднялся из кресла и, заложив руки за спину, стал расхаживать по кабинету. В этот момент он мне очень Наполеона Бонапарта напомнил.
– Вы должны понимать. Биржа существует уже очень давно. Законы торговли, по которым она работает, писались великими торговыми домами не для того, чтобы по ним жить и чтобы их соблюдать, а чтобы их соблюдали остальные, в то время как каждый конкретный торговый дом искал пути обхода, пути незаконного торгового оборота. Первым завладеть выгодной технологией, при этом не слить свою технологию. Это основной закон биржи. Поэтому война за технологии будет существовать всегда. И будет существовать всегда тайный рынок.
Виктор Степанович на минуту умолк, выпил чая и продолжил рассказ:
– Мы с вами всего лишь песчинки на бирже. И дело тут не в значимости. А во времени. По сравнению с тем, сколько существует биржа, мы всего лишь песчинки. Меняются главы торговых домов, меняются правила и законы, но сами торговые дома остаются. Так что Раджа Сингх провалился, но «Голиаф» будет стоять до конца времен. И появится новый Раджа Сингх. И все начнется заново. Так что тут не главное, чтобы все получили по заслугам. Главное чтобы система биржи не рухнула.
– А какая разница? Будет биржа или нет? – спросил я. – Мы жили без всех этих Голиафов, Призраков, гномов и эльфов вместе взятых. Зачем они нам все?
– Не будьте слепцом, Ардов. В том-то и дело, что биржа была всегда. Человек еще только вышел из джунглей с каменной палицей, но на Земле уже была биржа. Нашу планету избрали как независимую площадку на заре времен. Потом и человек подрос, возмужал, окреп разумом. Тогда среди нас отобрали избранных и стали растить элиту, которой впоследствии предстояло стать Хранителями биржи. И уже из этих Хранителей выросло современное здание Службы безопасности биржи. Всего лишь чуть больше ста лет назад земляне смогли основать свою корпорацию, которая на общих правах вошла в состав биржи. «Терракорп» – молодая компания, но с большим потенциалом. Древние торговые дома смотрят на нас свысока. Кто мы такие? Еще вчера мы были подножным кормом, пустотой, животными на планете. Нас убивали, устраивали войны, стравливали народы друг с другом, чтобы получить свою выгоду. Мы были ручными зверушками великих торговых домов. А теперь мы посмели заявить о себе в полный голос. И еще как заявили.
Виктор Степанович вернулся в кресло, допил чай залпом и налил себе снова.
– Только слепцы могут считать, что мы властители мира. Настоящие властители незримо все это время жили рядом с нами. Развлекались как могли. Пугали наших детей. Вот откуда у нас есть легенды о демонах, драконах и прочих монстрах. Они даже брали наших женщин, и иногда от этих кровосмешений происходили необычные дети, которые зачастую играли ведущую роль в человеческой истории. Но теперь мы сами сражаемся за себя. Теперь мы обрели голос и можем сами представлять свои интересы. В этом разрезе роль «Терракорпа» в деле «Колыбелей» не так ужасна, как может показаться.
– Вы оправдываете человеческие жертвы, которыми Паук заплатил за «Колыбели»? Вы оправдываете смерть Фомича? – вспыхнул я.
– Ни в коем случае. Никто не должен был погибнуть, поэтому СББ будет искать виновных, и виновные будут наказаны. И если мы сможем привязать Паука ко всему этому, то ему не миновать расплаты. Но вы должны понимать, Паук сильный человек, именно такой и должен возглавлять «Терракорп», чтобы наша планета не была всего лишь площадкой для игр сильных мира сего.
– Я ничего не скажу по этому поводу. Мне надо подумать. Я не готов сейчас, – признался я.
Виктор Степанович пытался показать мне другую сторону медали, которую я не мог принять. Пока не мог.
– Если ты хочешь побольше узнать об истории биржи, то я помогу тебе. Я могу дать тебе доступ к Библиотеке биржи, ты сможешь узнать многое из того, что раньше было для тебя за семью печатями. Кстати, и тайна Стоунхенджа тоже там содержится.
– Буду признателен, Виктор Степанович, – поблагодарил я.
– Все равно этот Паук – мерзкий мужик. Я бы с таким в разведку не пошел. Хорошо, что я ему тогда по морде съездил, когда еще шанс выпадет, – не сдержался Балу.
– Кстати об этом. Паук направил официальный запрос об отстранении вас от службы в СББ. Петицию целую накатал. Официально вы находитесь сейчас под следствием, – сообщил Виктор Степанович с довольной улыбкой.
И чему он радуется. Я почему-то ожидал подобной подлянки. Но я сделал свое дело, теперь можно и пострадать немного. Ничего. Меня не так просто схарчить, подавятся сволочи.
– Ты, Ардов, не переживай. Следствие это будет на бумаге только. Никто вас с Балу не тронет. Не дам в обиду. Пусть Паук у себя в конторе заправляет. Но он очень злопамятный. Работать вам не даст. Это можно и к гадалке не ходить. Так что в СББ вы не сможете больше служить. Мне очень жаль. Но это даже на руку нам.
Чего-то я последнее время не понимаю шефа. Нас с работы вытурили, под следствие отдали, а он радуется.
– Придумал я тут кое-что любопытное. Если выгорит, то мы на коне будем. В уставе СББ сказано, что мы можем привлекать для проведения следствия частных лиц. В особо деликатных вопросах. Так что вы продолжите работать на СББ. Только не как сотрудники, а как…
– Наемники, – закончил я за шефом мысль.
– Скорее как частные детективы. Есть некоторые вопросы, в которые мы лезть не можем. Связаны по рукам и ногам уставом. Сам знаешь. Но там, где оперативник не пройдет, частный сыщик просочится. Как вам идея?
Балу высказался первым:
– А что? Мне нравится. В этом есть здравый смысл. Сема, ты как?
– Один только вопрос. Самый важный. А как нам платить будут?
– Ардов, ты не был бы самим собой, если бы не спросил первым делом о денежном довольствии, – довольно потер руки Виктор Степанович. – Не бойся, обиженными не будете. Все будут довольны. У нас есть средства на подобные нужды. Только вы должны официально зарегистрировать частное агентство на бирже.
– За этим дело не станет, – сказал я и тут же добавил: – Но есть маленькое условие. С нами работают еще двое.
– Ваши друзья, гномы. Я правильно понимаю? – усмехнулся Виктор Степанович.
Этого старого пройдоху не провести. Зрит в корень.
– Так точно.
– Если вы так хорошо сработались, это будет на благо общего дела. Так тому и быть. Будете трудиться вместе. Только вам бы девушку какую хорошую в секретари, а то ведь зарастете в хаосе, бумажной волоките и грязи. Кто-то должен все организовать, ваш хаос в порядок преобразовать. Я подумаю над этим.
– С девушками надо быть поаккуратнее. Кибур юбку увидит, проблем не оберемся, – поделился соображениями Балу.
– И это решим, – пообещал Виктор Степанович. – Мы вам такую даму найдем, с которой Кибур не сможет совладать.
Чувствую я, что из благого начинания у нас, того гляди, жандармский участок вырастет.
– Виктор Степанович, разрешите мы как-нибудь сами организуемся, – попросил я.
Шеф тут же согласился, но я ему не поверил. Похоже, он для себя уже все решил. Ладно. Это мы увидим, когда время придет. Главное в бой ввязаться, а там по ситуации.
– У нас еще одна просьба. Последняя. Дом Кибура изрядно пострадал вследствие нашего расследования. Надо бы помочь, – вспомнил я в последний момент.
– Мы уже решаем этот вопрос. Все будет сделано в лучшем виде, – пообещал Виктор Степанович. – Да, Ардов, завтра у нас встреча с главой Великого Торгового Дома «Каррадан». Будем гномов ваших из заточения выручать. Пока вы свободны. Вас отвезут в Бункер, а завтра утром за вами заедут.
На этом мы и закончили производственное совещание. Голова кипела от лавины информации, но сейчас я не готов был ее анализировать. Всему свое время. Сейчас нам не помешала бы пара глотков виски и крепкий здоровый сон.

ГЛАВА 60

Утро для нас началось рано. Накануне мы усидели пол-литра виски. Скромно, но для разрядки после стресса самое то. Стоило только лечь на подушку, как я провалился в сон, а проснулся от настойчивого внимания Барта.
Он тряс меня за плечо, молча, сосредоточенно, с удовольствием. Похоже, нас с Бартом связывают особые узы. Иначе, почему в который раз он исполняет функцию моего будильника.
– Шеф требует вас к себе. Через час у вас аудиенция в Цитадели «Каррадана». Ярогор ждать не любит. Форма одежды парадная.
– Скажи, вот ты издеваешься, что ли? Где я тебе в этой дыре найду смокинг? Я сел на кровати и протер глаза. –  Если я вижу тебя с утра, то это основание думать о том, что жизнь не задалась.
– Я тоже рад тебя видеть, Ардов, – мрачно заметил Барт. – И не думай, что мне нравится видеть твою рожу по утрам. Но работа есть работа. Насчет приличной одежды не беспокойся. В гостиной все уже приготовлено.
– Твою же жижу, – выругался я.
Но с постели вставать пришлось.
– Кстати, тебя там ждет еще и кофе. Кристина варит отличный кофе. Я оценил.
Барт пытался завязать дружеский разговор. Что это с ним? Кто этих равенцев понять может. Причудливое у них мировоззрение. Похоже, шеф успел ему сообщить, что я с Балу снова в строю, вот он и проникся дружеским расположением.
– И когда ты успел Кристинин кофе отведать? – удивился я.
– Пока ждал положенного часа. Я здесь уже минут сорок загораю.
– Чего сразу не разбудил? На тебя это не похоже.
– Герои имеют право на заслуженный отдых.
Я неспешно оделся и вышел в гостиную. Барт следовал за мной. Балу уже сидел за столом и пил кофе с круассанами. Сегодня нас потчуют по высшему разряду. Ох, не к добру это.
– Сема, это просто праздник какой-то, – поделился впечатлениями Балу. – Вот бы нам Кристину в помощницы, мы бы таких дел наворотили.
Вот именно наворотили. Один бы Кибур так отличился, что мы потом всю оставшуюся жизнь грехи бы замаливали.
Стоя я выпил кофе, отведал круассанов (сомнительно мне, что Кристина их сама выпекала, но за сервис спасибо) и приказал:
– Поехали. Нет времени рассиживать. Друзей спасать надо.
Барт усмехнулся. В свете последних событий я начал сомневаться, способен ли он испытывать дружеские отношения хоть к кому-то на этой планете. Равенцы они все такие. Сложные и загадочные. В их философии разобраться сложно. В «Терракорпе» есть целый отдел, который занимается изучением иномирян, историей и культурой. Есть там и специалисты по равенской культуре, доводилось общаться с одним из них, Константином Рюминым, такой же отмороженный тип, как и Барт. Думал, он мне что толкового расскажет, но, похоже, профессия накладывает свой отпечаток. В психологии равенцев я только еще больше запутался.
Балу, конечно, поворчал. Любит он это делать. К тому же, если нет спешки, пожар уже потушен и никто не умирает, то можно и характер показать. Да и после вчерашней встряски Балу еще не отошел. Впрочем, как и я.
На поверхности нас ждал черный «Мерседес» представительского класса. Виктор Степанович любит роскошь и как глава СББ может себе это позволить.
Я удобно устроился рядом с Балу. Барт занял место рядом с шофером, и мы отправились в Цитадель гномов.
Что я ждал от встречи с Ярогором? Выглядим мы далеко не в лучшем свете. Заручились его поддержкой ради проведения операции, получили бесценный артефакт и потеряли его при странных обстоятельствах. Следов артефакта никаких, как и его похитителей. Что по этому поводу может сказать Ярогор? Какие у нас могут быть оправдания? Операция проводилась тайно. Официальных санкций мы не получали. Если Ярогору будут нужны козлы отпущения, то они у него есть. Два мятежных гнома забрались в Цитадель и осуществили беспрецедентную по своей наглости акцию. В лучшем случае ссылка. В худшем топор палача или веревка по выбору. Наша задача выторговать жизни гномов. В этом я надеялся на Виктора Степановича. Вот у кого талант дипломата. Этот у кого хочешь выторгует свои условия. Но если потребуется, то я и сам впрягусь за друзей. Главное начать драку, а там уже по ситуации.
До Цитадели мы доехали за полчаса. Всю дорогу молчали. Барт безучастно смотрел перед собой. Словно сработал предохранитель, и он перешел в спящий режим. Радостное настроение Балу никто не мог испортить. Он просто разрывался от желания отпраздновать этот прекрасный день, но держал себя в руках. Впереди важные переговоры, идти на них со счастливой улыбкой идиота на устах – это моветон. Балу это понимал и держался.
Мы прибыли в Цитадель, выбрались из машины и направились к стеклянным дверям парадного входа. В холле нас встречала делегация СББ: Виктор Степанович сидел в гостевом кресле, его окружали шестеро охранников. Крупная фигура на игровом поле требует солидной свиты.
– Наконец-то. Давно пора, – завидев нас, поднялся Виктор Степанович. – Смотрю, костюмчики пришлись вам впору.
В другое время и в другом месте я бы высказал шефу все что думаю. Но сейчас, когда в застенках томились наши друзья, не время для пререканий. Костюмы, конечно, солидные, но они как рабские колодки сковывали движения. Балу, кажется, настроение даже апокалипсис не в состоянии испортить. А я старался не обращать внимания на неприятные ощущения.
Двери лифта открылись, и появился гном в представительском облачении без «паранджи». Красные шаровары, длинный кафтан с отличительными знаками клана, каменная наковальня и скрещенные над ней маленькие мечи, и меховым воротником. На его голове красовалась кожаная шапка, похожая формой на буденовку, только вместо красной звезды во лбу клановый герб.
– Добрый день, уважаемый Ярогор ждет вас. Следуйте за мной, – пригласил нас гном.
Лифт поднял нас на двенадцатый этаж, и мы оказались в приемной главы Великого Торгового Дома «Каррадан» всесильного Ярогора. Интересно, всесильный – это простое прилагательное или официальный титул.
Приемная была заполнена разнообразными гномами. Большей частью это были служащие «Каррадана», но были и такие, кто пришел поглазеть на дерзких оперативников СББ, сумевших обнести Хранилище. Многие нас видели в день операции, другим показали наши портреты.
Я сразу почувствовал на себе десятки заинтересованных взглядов. Не обращая на них внимания, мы проследовали по коридору направо в переговорную, где нас уже ждал глава Великого Торгового Дома «Каррадан».
Ярогор оказался высоким молодым гномом, одетым в строгий деловой костюм, вполне себе земной. Никаких национальных иномирянских причуд. И как только в столь юном возрасте он смог достичь таких высот? Оставалось гадать.
Ярогор сидел по одну сторону стола. Справа от него восседал пожилой гном в национальном кафтане со знаками клана Каррадан и в буденовке. Слева место пустовало. Его занял наш провожатый, после того как рассадил нас напротив делегации гномов.
– В трудное время встречаемся мы. Но надеюсь, свет увидим мы в конце туннеля, – первым заговорил Ярогор.
Переговоры можно считать открытыми.
– Трудные времена миновали, на мой взгляд. Теперь нас ждет только процветание, – ответил ему Виктор Степанович.
– Я слышал об операции, которую успешно осуществили вчера ваши люди. Поздравляю. Вы вернули украденные технологии нголианам, это отличный результат. Ради этого и создавались Хранители биржи.
Ярогор, похоже, скрыто издевается над нами. Что значит, созданы? Как будто люди – биологические роботы, которых вывели ради службы на благо всех разумных. Одним словом Ярогор подчеркнул свое превосходство над людьми. Или я себя накручиваю. Смотрю, а Балу тоже заводиться начал. Там, где не справился апокалипсис, вполне хватило высокомерного гнома.
– Приятно слышать столь лестную оценку нашей работы, – произнес Виктор Степанович.
Блаженная улыбка не покидала его уст.
Вот же хитрая лиса, дипломат чертов. Любой другой на его месте уже устроил бы глобальный террор, а наш шеф деликатничает. Хотя, о чем я говорю, у него нет другого пути. Он играет по тем правилам, которые навязаны ему биржей.
– Но у нас есть проблема. Вы просили нашего содействия. Мы его организовали. Вы просили инсценировать похищение Черного Горна нашей святыни, мы пошли вам навстречу. Теперь вы сообщаете, что в ходе спецоперации наш артефакт был похищен. И уже по-настоящему. И это прискорбно.
– Да. В ходе операции Черный Горн был похищен, но мы ведем следствие и уже напали на след похитителя. Так что в ближайшее время, я надеюсь, мы сможем вернуть артефакт вам.
– Это голословные обещания. Они ничем не подкреплены, Виктор Степанович. Вы сами это знаете. Нам же нужны гарантии.
Ярогор пристально посмотрел на меня. Какие мудрые суровые глаза. От гномов, которые славятся своим сумасбродством, не ожидаешь такой глубины, которую они излучали.
– Мы не банковская организация, чтобы давать гарантии. Когда я договаривался с вами, то обрисовал четко ситуацию и все риски, которые могут быть, вы согласились со мной. Теперь же вы хотите переложить свою часть ответственности на меня. Не думаю, что это верный ход, уважаемый Ярогор.
– Вы правы, Виктор Степанович. Но я торговец и был обязан поторговаться, иначе перестал бы себя уважать.
Ярогор улыбнулся.
– Когда вы попросили Черный Горн, я несколько был нечестен с вами. Настоящий артефакт находится в Каррадан-холле на нашей родине. Здесь же мы держали малый горн. Потеря его – это тяжелое испытание для нас, но не смертельное. Так что мы будем с большим интересом и напряжением следить за ходом вашего расследования. И очень надеюсь, что вскоре вы поймаете похитителя.
– Существо, именующее себя Тенью, сказало, что Черный Горн возвращается к своему законному владельцу, – вступил я в разговор. – Что это значит? Если мы это поймем, то сможем быстрее выйти на след похитителя.
– Боюсь, что я ничем не могу вам помочь, молодой человек, – быстро ответил Ярогор. – Мне не известно, о чем говорила эта тень.
Но я видел, что Ярогор лукавит. Ему прекрасно известно, что имел в виду Тень. Но настаивать на своем я не стал.
– Мы пытаемся установить личность Тени. Как только у нас это получится, то мы вернем вам артефакт, – пообещал Виктор Степанович.
Ярогор вежливо улыбнулся.
Я сразу почувствовал, что он не верит в успех нашего следствия. Об этом стоило задуматься. Вероятно, ему известно, кто скрывается под маской Тени.
– У вас под замком содержатся наши люди. Кибур и Сигурд, – сказал я. – Мы просим вас отпустить их.
– Ваши люди? – удивился Ярогор. – Они гномы и являются подданными Каррадана.
– По крайней мере один из них, Кибур уже давно не является вашим подданным. Он изгнанник, – возразил я.
– Я слышал об этом, – поспешил согласиться со мной Ярогор. – Что вы хотите от меня?
– Даруйте им свободу. Они были задержаны по обвинению в проникновении в Хранилище и краже артефакта Черный Горн. Мы выяснили этот вопрос. Поэтому прошу вас их отпустить.
Я постарался добавить в голос как можно больше смирения и почтительности. Балу рядом изнывал от желания разобраться с заносчивым гномом по-своему, но верил в мудрость шефа и мою.
Ярогор неожиданно улыбнулся.
– Ваши друзья ждут вас внизу. Их выпустили, как только вы вошли в этот кабинет.
Вот это новость. Вот это ход конем. От радости Балу чуть было из окна не сиганул. Я, признаться, тоже с трудом удержал себя в руках.
– Пока вы не ушли, хочу сказать вам кое-что еще. Виктор Степанович, мы деловые люди. Я оказал вам услугу. Надеюсь, что вы поможете и мне в трудную минуту. Долг платежом красен, кажется, так у вас говорят.
Шеф нахмурился. Такой подход ему не нравился, но Ярогор был в своем праве.
– Мне не о чем просить вас сейчас, но надеюсь, что мы быстро сравняем счет.
– Уважаемый Ярогор, я скромный служащий Службы безопасности биржи. Вы как законопослушный торговец биржи оказали услугу моему ведомству. Какие тут могут быть счеты.
Ярогор нахмурился, но Виктор Степанович продолжил:
– Но вот эти господа готовы будут оказать вам ту услугу, которую не могу в силу своего положения оказать я. Господин Ардов и господин Балуков больше не работают в нашей конторе. Теперь они ведут свой частный бизнес по деликатному следствию. Они могут работать в частном порядке и представлять интересы любого торгового дома, который захочет их нанять. А я уже в свою очередь в силу давней дружбы с этими господами могу поддержать их и оказать им посильную помощь.
Вот же дипломат. С одной стороны, красиво отшил великого гнома, а с другой – не отказал ему. Да, теперь похоже нам с ребятами предстоит решать по сходной цене вопросы «Каррадана». Но до этого еще далеко, а пока хотелось ликовать по поводу освобождения друзей.
– Я согласен с вашим предложением, – сказал Ярогор.
– Тогда по рукам, – ответил ему Виктор Степанович.
На этом аудиенция закончилась, и мы покинули Цитадель гномов.
На улице возле машины нас ждали Кибур и Сигурд. Выглядели они сердитыми и встопорщенными, словно два озябших воробья на теплоцентрали.
– А вы, похоже, за нами не торопились, – выставил предъяву Кибур.
Но я ему не ответил. Просто схватил его за руку и обнял. Балу тоже не смог сдержать чувств.
Я вкратце обрисовал друзьям нашу ситуацию. Виктор Степанович заверил Кибура, что его логово будет отреставрировано за счет конторы. Эта новость гному понравилась. Также шеф пообещал наградить денежной премией гномов как добровольных помощников СББ. Мне и Балу пообещали выплатить хорошие отступные, после того как следствие по нашему делу будет прекращено.
– Канатоходцы, а вы что теперь под статьей ходите? – ехидно спросил Кибур.
Я рассказал ему о злопамятности Паука и о том, что теперь мы на вольных хлебах, но под покровительством СББ. Я спросил Кибура и Сигурда, готовы ли они ввязаться в новую авантюру, и не сомневался в их ответе. И оказался прав. Оба согласились на частный сыск.
– И как же мы назовем нашу контору? – спросил Балу.
– Подумаем об этом завтра, а сегодня закатим пирушку в «Подгорном мастере», – предложил я.
– Почему там? – удивился Балу.
– Потому что там веселее.
Я подмигнул все еще хмурящимся гномам и направился к авто.
Виктор Степанович захотел поучаствовать в нашей пирушке, и мы на конторских машинах отправились к «Подгорному мастеру». С каждой минутой настроение гномов улучшалось. Они уже готовы были забыть о своем заточении, уверен, что содержали их по высшему разряду – с телевизором и мини-баром.
Только один Барт был не доволен таким поворотом событий, но кто его слушал.